И я сдался. Перед глазами во всех драматических красках живо предстала вся картина. Попросил его прийти часа через два. Сразу начал хвататься за травы, соображая, что дать в первую очередь. Сильные боли, спазмы, кровотечение... Можно, конечно, ограничиться, самым малым — допустим, для начала водяным перцем. Он быстро избавляет от боли, на себе испытано. Так же быстро останавливает кровотечение. Но входящий в состав травы сесквитерпеновый альдегид, обладающий противоопухолевым действием, проявит себя не скоро. Одного водяного перца мало. Это как от головной боли анальгин предложить — даст кратковременное облегчение, а может, и вовсе не даст. Нет, здесь каждая минута дорога. Раковые клетки, в отличие от нормальных, растут быстро, в геометрической прогрессии. У меня даже мысли не возникало об излечении матери Рушана. Большим достижением для себя я посчитал бы добиться временного облегчения, когда больная смогла бы встать с кушетки, набраться сил, чтобы проехать триста километров до родной деревни. А для этого одной травинки мало. Надо составить полный комплекс. Причём, ударный.
Подумав, пришёл к выводу, что болиголов в данном случае будет слабоват. Будь что будет, решил назначить настойку из цветущих верхушек борца высокого. И принимать не один, а три раза в день, начиная с одной капли утром, днём и вечером, доведя до десяти и в дальнейшем не сбавлять. Сосновый мёд с цветками сосны употреблять по чайной ложке так же три раза в день. Через полчаса — настой листьев чёрной ольхи, заваривая одну столовую ложку в стакане кипятка. Пить по трети стакана с чайной ложкой желудочного бальзама. В его состав вошли 100 мл настойки почек чёрного тополя, 100 мл настойки кровохлебки, 100 мл настойки корней сабельника, 100 мл настойки травы водяного перца, 50 мл корня молочая прутьевидного, 30 мл настойки белены, 20 мл настойки цветков конопли. После еды (хотя бы условно, по времени) выпить настой травы чернобыльника с половиной чайной ложки настойки травы будры. Вечером, а можно и в любое время, когда захочется, пить чай из цветков калины с чайной ложечкой мёда.
Рушан не ожидал увидеть такое количество лекарств. «У меня, наверное, денег не хватит на всё», — растерянно пробормотал он и достал из кармана две зелёные купюры по сто долларов. В те годы только они считались надёжными деньгами. «У тебя много таких зелёненьких?» — поинтересовался я, вспомнив красочные телевизионные картинки с роскошным дворцом первого президента Туркмении, объявившего себя Туркмен-баши, то есть отцом нации, и поставленный в его честь золотой памятник. Щедрой позолотой сияло всё, что находилось на площади перед дворцом, — отделка фонтанов, скамейки, ажурные светильники и все остальные, по-восточному витиеватые, украшения на карнизах дворца, вплоть до крыши. «У меня это всё, что осталось после поездки, — покраснел Рушан, протягивая мне доллары. — Я знаю, этого мало, но я потом расплачусь с вами полностью, поверьте! Никого в жизни не обманывал». Глядя на него (у нас некоторые бомжи приличней выглядят), я отказался от денег. Спросил: «А сейчас на что живёшь?» Он, с трудом преодолевая врождённую гордость, ещё не привыкший к плохо надетой маске самоуничижения (её теперь вынужденно придётся носить в чужом, неприветливом мире, где нет ни одного близкого человека, которому можно довериться и раскрыть перед ним душу), неохотно, сбивчиво рассказал, что у него осталось от размена долларов немного российских денег, поэтому приходится беречь каждый рубль, ведь впереди неизвестность, пустота. Спит он в коридоре, сидя на полу, положив голову на край кушетки в ногах у матери. Вернее, почти не спит, карауля каждый её приступ, подавая ей воду смочить губы. Она стонет тихо, опасаясь нарушить ночную тишину, а в минуты забытья и ему иногда удаётся вздремнуть. Санитарки тайком приносят больничную еду. Мать уже пятый день ничего не ест, лишь иногда выпьет несколько глотков фруктового сока, но желудок и его отторгает. А он привык и к пустому супу, и к сваренной на воде жидкой каше. Налегает на завернутые в бумажную салфетку ломтики хлеба из больничной столовой. Врачи уже не гонят, проходят мимо, как бы не замечая их. Выжидают, чем всё это закончится.
Я объяснил Рушану порядок приёма лекарств. Даже если вырвет, дать лекарство снова. Настойчиво, хотя бы что-то должно попасть в желудок. Сказал, что через несколько дней кровотечение прекратится, мать начнёт понемножку есть. Конечно, не больничную кашу, а надо купить ей для начала баночки с детским питанием. Я заранее припас два десятка таких баночек с фруктовыми пюре, с кашами, с протертыми овощами. Дал ему вместе с лекарствами. Заодно подарил «Одолень-траву» с автографом.
Через несколько дней Рушан примчался сияющий. Сообщил, что в самом деле матери стало лучше, кровотечения прекратились, а вчера смогла съесть две баночки с овощами и кашей. Лекарства принимает послушно. Иногда приходится повторять несколько раз, не всегда и не всё желудок может освоить, но вроде бы начинает привыкать. Не протестует, особенно когда временно утихают боли. Я тоже испытывал удовлетворение. Стало быть, не ошибся при подборе лекарств. Прежде всего с борцом высоким. Внутрь я назначал его очень редко, с опаской. По сумме ядовитых алкалоидов он раз в десять сильнее настойки болиголова. Особенно ядовиты корни и стебли при созревании семян. Меньше всего яда в цветках. Так что применение цветущих верхушек в минимальных дозах вполне допустимо и моя настойка никакого вреда организму не причинит, даже при длительном пользовании. О водяном перце я уже говорил. Как болеутоляющее, кровоостанавливающее средство он незаменим при многих женских заболеваниях, хотя немалую ценность представляет и для желудка с кишечником. О сабельнике много будет сказано впереди, особенно в главе о лечении суставов, но в последнее время подтвердилась его огромная польза при раке желудка. К основному комплексу в первые же дни я добавил бальзам «Нежность». В него вошли 250 мл настойки синюхи, 200 мл настойки мелиссы и 50 мл валерианы. Количество синюхи я увеличил не только ради его успокаивающего действия, но и дополнительно как средство для лечения рака желудка. Оказывается, синюха тоже способна подавлять рост опухоли.
Рушан с матерью прожили в больничном коридоре больше месяца. Привезли больного мужчину из Аскинского района, и водителя, собравшегося в обратный путь, уговорили бесплатно прихватить с собой непрошеных туркменских постояльцев. Мне пришлось в срочном порядке приготовить сразу три месячных лечебных курса про запас. Неизменной оставил настойку борца. Отдал все дожившие до весны остатки соснового мёда с цветками сосны. Набралось его почти полтора литра. В первом курсе назначил до еды настой цветущей травы вероники лекарственной с бальзамом прежнего состава, после еды — настой травы хвоща, опасаясь метастазы в печень. Не забыл о бальзаме «Нежность». Во второй курс вошли до еды зверобойное масло, настой травы очитка пурпурного с моим лечебным противоопухолевым бальзамом для желудка: 150 мл настойки дурнишника, 100 мл настойки марьиного корня, 100 мл настойки календулы, 100 мл настойки хмеля, 50 мл настойки молочая прутьевидного, 50 мл настойки белены. После еды — настой травы чистотела с чайной ложкой сока чистотела, три раза в день. В промежутках между приёмами пищи пользоваться отваром из семени льна. Если возникнет необходимость в слабительном — отваривать в стакане воды столовую ложку ягод жостера. Здесь из новых включений было зверобойное масло. Цветущими верхушками зверобоя я заполнял рыхло, до горлышка, стеклянную банку, заливал качественным, изготовленным в пос. Чишмы нерафинированным душистым подсолнечным маслом и настаивал не меньше сорока дней, иногда месяца два или три, забывая про него. Получалось ценнейшее лекарство красного цвета, применяемое и внутрь и наружно, незаменимое при ожогах, желудочных заболеваниях, в том числе при раке. Я назвал его «Первенцем», потому что он готовился из одного зверобоя. Позже, при более удобном случае, я расскажу о других своих травяных маслах.
