На этот раз он усилился еще и золотой броней, она-то и позволила устоять. После нового удара в щит тот развеялся, но противник на секунду замер, и Бельский ударил плетью. Судорога скрутила его тело, он рухнул на колени. Рядом с ним, извиваясь своим призрачным телом, упал на землю серебряный, сила потекла в его источник, но, похоже, Михаил адаптировался и куда лучше сопротивлялся воздействию энергии. Да, его тело жгло и бросало то в жар, то в холод. Да, его настигали судороги, болели мышцы, которые казалось вот-вот лопнут, но он, сцепив зубы, держался, даже не орал, чтобы беду не навлечь, все же первый город был в тылу у противника, бес его знает, кто на его крик явится.

Дух таял, он уже не метался, как в первые минуты, пытаясь вырваться и оторвать намертво прилипшую к нему плеть. За час он сократился вдвое, и уже ничуть не напоминал двухметрового змеевидного дракона. Это был полупрозрачный червь длиной в шаг. Напор энергии ослаб, Михаил даже сел поудобней. Тело ломило от прошедшей через него силы. Он видел, как бегает вокруг с артефактами Екатерина. Как она и обещала, внутрь не полезла, проводила все исследования снаружи.

И тут Михаил увидел то, от чего его волосы дыбом встали: из руин прямо на артефакторшу ринулся черный охотник, от смерти ее отделяли мгновения. Бельский хотел заорать, предупредить, но не успел. Двойник рывком переместился, прикрывая спину девушки, после чего вогнал кулак в сгусток тьмы, и тот начал медленно таять. Черный охотник попытался отпрянуть, но не вышло, зверодух Бельского давил его, и минут за сорок поглотил без остатка.

— Фух, — с облегчением выдохнул боярин и прикрыл глаза, — пронесло.

Надо будет глянуть, поимел его слуга что-нибудь или просто выпил черного. Но сейчас ему было не до этого, хоть и легче происходило развоплощение серебряного, но все равно боль была запредельной.

Спустя час все было кончено. Избегая предсмертного ментального удара, Михаил отпустил то, что осталось от серебряного. Тощий, почти не светящийся десятисантиметровый жгут, вырвался из разрушенного круга и скрылся в руинах.

— Кать, — сквозь зубы позвал он жену, — давай сюда свой лекарский артефакт, потрепало меня, хотя куда меньше, чем в прошлый раз. И собери руны, может, еще разок пригодятся, — сам он водил по своему телу собственным артефактом.

Девушка кивнула и, вытащив из пояса кругляш из алого духова железа, кинула на колени боярину.

— Ты как? — присаживаясь рядом, поинтересовалась она.

— Неплохо, — отозвался Михаил. Голос был слабым, но вполне твердым. — В этот раз куда легче прошло. Тогда я чуть ли не на сутки вырубился, а сейчас, сама видишь, сижу, разговариваю. Доберемся до лагеря, загляну внутрь, себя посмотрю, что мне перепало. Прошлый раз у меня дух пропал, источник появился. Но сейчас я особых изменений не чувствую, скорее всего, просто серебра в нем прибавилось. Ладно, собирай руны, а я себя немного подлечу. Интересно, сколько накопителей потребовалось бы, чтобы поглотить его энергию?

— Около двадцати, — отозвалась артефакторша. — Я провела его замеры, как только ты его плетью заарканил. Вон, артефакт на земле стоит, он все фиксировал, с первой до последней минуты. Ты пропустил через себя колоссальную мощь. И это при том, что ты с первого раза явно адаптировался. Удивляюсь, как тебя тогда в руинах не разорвало. А насчет накопителей, нерентабельно в те, что у нас есть, его загонять, слишком мелкие, нужно делать большие по объему.

Михаил кивнул и приложил артефакт жены себе к виску, и уже спустя пару минут раскалывающаяся голова отпустила.

Через десять минут он смог подняться на ноги, покачнулся, но устоял, ухватившись за плечо двойника. Так и пошли. Путь домой занял куда больше времени, и на более чем триста метров ушло почти сорок минут, несколько раз он садился на землю и отдыхал. Но его состояние было ничтожной платой за полученную силу, он уже мельком заглянул в себя, его энергетические каналы за сегодня стали трехжильными — серебро, золото и чернота. Источник тоже обрел четкую градацию, разделившись на цвета.

Когда Бельский с Екатериной переступили порог, Ирина уже спала, как и Аглая с детьми, а вот Берг со своим крушилой бдел.

— Как прошло, ваше сиятельство? Вас больше трех часов не было, — с беспокойством глядя на изможденного боярина, поинтересовался старший дьяк тайной имперской канцелярии.

— Нормально прошло, Николай Андреевич, куда легче, чем в прошлый раз, — он вскрыл флягу и жадно добил остатки. — Спать буду, — укладываясь с помощью жены в спальник, сказал он, — не будите меня. Что-нибудь случилось за время моего отсутствия?

— Черный заглядывал на огонек, но его мой крушила в прыжке разорвал на части и впитал в себя. Никто даже не проснулся. А так — тишина. Отдыхайте, Михаил Иванович, в путь тронемся, только когда вы сможете его одолеть. Мы никуда не торопимся. Если бы мне кто-нибудь сказал, что в мертвом городе я буду чувствовать себя в безопасности, в жизни бы не поверил.

Михаил улыбнулся и провалился в глубокий крепкий сон, сегодня он отлично поработал.

— Просыпайтесь, ваша светлость, — тормоша Бельского за плечо, приговаривал Верд. — Больше суток уже спите. Да и неприятности у нас.

Михаил с трудом разлепил глаза, веки были тяжелыми словно чугунные болванки, тело болело, каждая мышца в нем ныла. Сосредоточившись на будильнике, он уставился в обеспокоенное бледное лицо.

— Чего случилось-то? — кое-как садясь и протягивая руку к фляге, которую заботливо протянул Верд, спросил Михаил.

— А вы гляньте, ваше сиятельство, — указывая рукой на отсутствующую стену, дрогнувшим голосом произнес рядовой.

Бельский окинул взглядом их убежище. Люди медленно просыпались, рядом, сонно зевая во весь рот, сидела Ирина. Возле нее, замерев словно статуя, застыл Вулкан, справа, приподнявшись на локте, моргала Екатерина. Семейство Бергов было уже на ногах и спешно устанавливало все имеющиеся у отряда лампы, а за коробкой, в которой они укрылись, все вокруг снаружи медленно заволакивало непроглядной коричневой пылью. Поднятый в воздух песок обещал людям очередную песчаную бурю.

— Что ж так не везет-то мне? — вздохнул Бельский, и уполовинил содержимое фляги с водой, оставшуюся передал Ирине, которая смотрела на сосуд в его руках жадными глазами, и принялся натягивать сапоги.

Кое-как обувшись, он поднялся на ноги. Самочувствие было поганым, не при смерти, конечно, но все равно все тело нещадно ломило. К счастью, ветер задувал не со стороны отсутствующей стены, иначе все было бы куда хуже.

— Косынки на лицо натягивайте, — скомандовал он, — мы, к счастью, подготовились. После чего делайте из спальных мешков укрытия, вроде палаток, и заворачивайтесь в них. Больше ничего сделать не сможем, остается только ждать.

Он выпустил двойника, приказав тому охранять лагерь, расстегнул деревянные пуговицы на спальнике и, усевшись рядом с женами, закутался в него, оставив только узкую щель для дыхания. Остальные поступили точно так же, убравшись вглубь помещения. Вскоре в лагере установилась полная тишина, единственными звуками, которые остались, был треск поднятого в воздух песка, ну и изредка завывающий ветер.

Сидеть просто так было скучно, но деваться некуда, кричать, чтобы поговорить, лень. Единственное, что сделал Бельский, это, подтянув свой ранец, вытащил оттуда еще не черствую краюху хлеба и, вскрыв банку с консервами, принялся жевать волокнистое мясо. Тот, кто его готовил, не пожалел специй, так что, пока он насыщался, вылакал почти половину фляги. Это было некстати, поскольку запасы воды здесь, среди песка, убывали куда быстрее, и пока они не доберутся до стоянки, где всегда разбивал лагерь первый полк и имелся родник, наполнить фляги в этом мертвом городе негде. А туда топать немало, восемнадцать километров. Даже чуть больше, поскольку от границы города еще метров пятьсот.

На этот раз все успокоилось куда быстрее, и даже без потерь обошлось, никто никуда не провалился, не потерялся, имущество не пострадало. Самой большой проблемой у всех были запорошенные песком глаза, вот их пришлось промывать, тратя драгоценную воду. А еще песчаная буря разогнала всех духов, и золотых, и черных, их словно сдуло мощными порывами ветра. А ведь Бельский собирался еще пару часов поохотиться, поглотить парочку и накопители заполнить, да и желание имелось поэкспериментировать с ловушкой, чтобы попробовать пленить золотого. Но делать нечего. Огорченно вздохнув, Михаил скомандовал сворачивать лагерь. Двадцать минут, и вот уже отряд неспешно двигается по центральной улице, ведущей в нужную сторону. В небо был поднят беркут, которому предстояло потом лететь обратно на остров. Боярин изредка соединялся с его сознанием, чтобы взглянуть на картинку собственными глазами, но руины были мертвы. Единственное, что вызвало у него интерес, это почерневшее тело, лежащее на втором этаже разрушенного дома. У него был самострел, рядом валялась артефактная шпага, а еще мундир старшего рядового второго императорского полка, к которому принадлежал Верд.