— Ваша правда, князь, — согласился Васильчиков.

— Как только Ирина и Екатерина окажутся в безопасности, я вернусь и прикрою отступление.

— Принимаю ваш план, — после долгой паузы, наконец, произнес Васильчиков.

— Что по людям? — начал прояснять ситуацию Бельский. — Сколько у вас сейчас гражданских и военных?

— У меня нет полной картины, развел руками генерал. Гражданских немного — тысяч пять всего, в основном женщины и дети. Но самое плохое, что многие из беженцев заражены скверной, сейчас они все собраны в лагере за околицей. Их вычисляют, кого можно спасти, поят зельями, кого нет, — князь поморщился, — убивают. Это не жестокость, это необходимость.

— Я ни слова не сказал, — заметил Бельский, — и прекрасно понимаю вашу позицию. Лучше убить сотню сейчас, чем потерять всех потом.

— Верно, — кивнул Васильчиков, — только счет идет не на сотню, а на сотни.

— У нас война идет, и нашему врагу чуждо благородство. Что с войсками, Лександр Петрович?

— Здесь тоже все плохо, — вздохнул генерал. — Враг атаковал по всему фронту, мы потеряли многих. Прорывы были остановлены. Но это стоило больших жертв. Я отдал приказ всем отступать сюда или идти прямо к мертвому городу. Сейчас в Заставном около семи тысяч военных, плюс те, кого вы вывели из Создаля. Кстати, сколько?

— Где-то полторы тысячи.

— А было три, — вздохнул Васильчиков. — И больше нам взять неоткуда. А сколько погибнет при переходе…

— Это единственный путь к спасению, — спокойно ответил Бельский, — и цена за это спасение будет высока.

— Вы правы, князь, — согласился генерал, — но мне от этого не легче. — Он поднялся с кресла. — Начнем сборы, вернее, они уже давно начались, теперь надо закончить их в кратчайшие сроки. А вы пока отдохните, работы для вас будет много.

Михаил кивнул.

— Так точно, ваше сиятельство. Кстати, не подскажете, где тут сейчас поесть можно, а то весь мой скарб остался в мёртвом городе, не лететь же туда за банкой с тушеной свининой.

— Вам в офицерский клуб, там сейчас столовая для тех, кто при чинах.

— Спасибо, ваше сиятельство. — И Бельский покинул кабинет генерала, оставив того решать организационные вопросы.

Горыныч поднялся в воздух сразу на несколько сотен метров. Екатерина, которая очень боялась высоты, зажмурила глаза и завизжала, надежно выведя из строя правое ухо.

— Не бойся, моя хорошая, — дотронувшись до ее руки пальцами, попытался подбодрить жену Михаил. — Скоро будем в мертвом городе, а потом сразу уйдете на Ксанс. С Иркой спокойно доберетесь до Имперской заставы, и будете нас ждать.

— Ты только не рискуй, — прошептала она, — ты мне дороже всех этих беженцев.

Михаил глянул вниз, обоз князя Васильчикова уже наполовину переправился через реку, словно длинная гусеница он медленно полз по степи, сначала в сторону гор, потом воль них. Ночь дорого обошлась войскам генерала, которые забыли, что весь вражеский берег изрыт тоннелями. На этот раз одержимые не перли в лоб, они полезли из-под земли раньше, чем висящие в небе соколы обнаружили их. Тут же над полем боя повис плотный непроглядный туман, под прикрытием которого оскверненные подобрались вплотную к в спешке возведенному лагерю наполовину обескровленного в предыдущих схватках полка, прикрывавшего переправу. Когда подошел еще один полк, и Бельский атаковал с неба, бой превратился в бойню. Остатки войска, чуть больше полутысячи человек, растерзали в одно мгновение. Когда подошло подкрепление с другого берега, и спикировал Горыныч, сопротивлялись только отдельные очаги возле самого моста, откуда не могли зайти с тыла, окрутить и разорвать.

Накануне ночью, когда полк принял участок, в нем было две тысячи триста двадцать два человека. Когда наступила следующая ночь, осталось семьсот одиннадцать. После этой атаки на другой берег вышли сорок семь человек. Еще три десятка раненых удалось найти на поле боя, все они были заражены скверной, но от нее лекари научились избавляться довольно ловко. Но врага, который их превосходил десятикратно, на другой берег по наведенному мосту они не пропустили. Сильно выручили два зверодуха — крушила и волк, в основном они не дали противнику подобраться вплотную и вырезать защитников.

Лександр Петрович сильно сокрушался, что у него нет хотя бы полутора тысяч черных зверодухов, но взять их было просто негде. Бельский так торопился, что оставил даже добытых. Хотя проку от этих свежаков? Не каждый абориген, кто владеет тремя обычными или даже алыми, был способен подчинить черного. И не было ни у Бельского, ни у Васильчикова недели на то, чтобы получить столь мощный козырь, а ведь пятьдесят черных разорвали бы этих оскверненных, не дав даже подойти к людям.

Но что теперь-то? Время было упущено, ведь была у Михаила мысль ночью летать в Создаль и скидывать добытое за день, чтобы зверодухи шли в войска, но он отбросил ее, считая, что время еще есть. Ведь до этого момента у имперцев получалось держать рубеж по реке. Никто не предполагал, что империя может рухнуть так стремительно. То, что казалось незыблемым, рухнуло от малейшего сотрясения, как карточный домик. Хотя нет, он несправедлив, толчок был сильным.

В этот момент земля под имперской дорогой просела, и сразу несколько телег и десяток людей рухнули во впечатляющую яму. Из тоннеля, извиваясь всем телом, выполз черно-зеленый оскверненный червь размером с приличную карету. Он раскрыл пасть, в которую угодила телега с лошадью и прижатый ей человек. Попутно он раздавил еще нескольких, не успевших убраться с дороги

Бельский хотел уже отдать приказ Горынычу спикировать вниз и атаковать пламенем, но не понадобилось, служивые, которые шли по бокам каравана, прикрывая его, сделали все сами. Сразу два жезла ударили лучами света, угодившими в огромную тушу. И тут же скверна пришла в движение, вскипела, и все вокруг забросало ошметками. Дальше Бельский не видел, Горыныч, уже легший на курс, стремительно удалялся от ползущего каравана.

Через сорок минут Михаил отдал приказ зверодуху идти на посадку. Артефакта снижения веса у Екатерины не было, несмотря на ее стройность, летать, когда у тебя на спине вес в пятьдесят пять килограммов, не слишком комфортно. Одно радовало, ветер в небе был довольно сильным и попутным, поэтому за эти сорок минут они преодолели половину пути до руин мертвого города.

Все время отдыха они просидели в обнимку под охраной двойника, стоящего у Бельского за спиной и выискивающего неприятности, но холмы, заросшие лесом, между которыми петляла дорога были безжизненны.

— Миш, что же дальше будет? — уставшим голосом спросила Екатерина, всю ночь она резала артефакты и остановилась, только когда Михаил пришел за ней. — Ты бы знал, как я перепугалась, когда из портала беженцы повалили потоком, а у них на плечах оскверненные.

— Не знаю, милая, — отозвался Бельский. — Мир, который мы знали, почти мертв, и доживает свои последние дни. Я вижу единственную возможность спастись — это добраться до острова. Территории там большие, сил у нас хватит местных вольцев к ногтю прижать. Они, скорее всего, последние на всем континенте, всех в работу запряжем. Городок заложим, Имперская слобода и трети беженцев не вместит. Хотя дойдет до портала в лучшем случае половина. Обоз большой, защищать его тяжело, но он очень будет нужен для выживания. Генерал Васильчиков оказался очень толковым организатором, и адъютанты у него такие же, много полезного собрали, инструмент, семена, живность домашнюю, сотни голов, на прокорм и под разведение. Я вообще удивлен, как он смог за неполные сутки организовать исход.

— Сколько там народу-то?

— Чуть больше двадцати тысяч, — озвучил Михаил цифру, которую ему генерал сообщил. — Из них вояк около семи. Представляешь, три с половиной полка, а ведь рубеж по реке держало больше двадцати тысяч, и это только на отрезке в сотню километров. А вышло вот, за ночь полторы тысячи человек только у моста погибли. Но если честно, главное, чтобы вы в безопасности были.