Рейн за моей спиной задорно хохочет. Он перехватывает мои ладони и насильно отрывает их от хребта дракона.

— Рейн, прекрати, твою мать! — я со смехом визжу, но это лишь подзадоривает его еще сильнее.

Он утыкается губами в ложбинку между моей шеей и плечом, шумно выдыхая мне в кожу.

— Я хочу, чтобы здесь, наверху, ты чувствовала всё. Ветер между пальцев. То, как бешено колотится твое сердце, когда ты со мной, — Рейн накрывает своими ладонями мои руки, вытягивая их вперед, и морозный поток мгновенно срывает кожу, путаясь между нашими пальцами.

— Почему ты говоришь так, словно прощаешься?

Он медлит с ответом. Эти секунды тянутся как целая вечность.

— Я хочу, чтобы ты запомнила меня именно таким. Хорошим парнем, который просто хотел, чтобы ты была в безопасности и тепле. А не тем холодным, жестоким ублюдком, которого ты встретила в Баркове. Очень надеюсь, что, когда ты будешь думать обо мне, ты будешь вспоминать это небо и тот безумный драйв, который я заставлял вспыхивать в твоей душе. Мне этого хватит.

Слезы обжигают щеки, и я бессильно откидываю голову ему на плечо. Ладони Рейна соскальзывают с моих рук и перемещаются на талию, жадно очерчивая мои изгибы. Он заставляет меня вздрогнуть, когда его пальцы мертвой хваткой впиваются в мои бедра, с силой прижимая меня спиной к своей груди.

— Ты гораздо больше, чем просто небо, Рейн. Ты — этот ветер, эта земля, эта чертова кровь в моих венах. Я никогда тебя не забуду, — сквозь слезы хриплю я.

В ответ я чувствую, как его собственные слезы падают мне на кожу.

Наш сентиментальный момент обрывается в долю секунды. Угольно-черный костяной шип на вылет пробивает феникса Финна, начисто снося птице голову. Никто из нас даже не успевает закричать — даже Кай. Шок и парализующий ужас оказываются слишком осязаемыми, чтобы выдать хоть какую-то адекватную реакцию.

Финн лишь беззвучно ловит ртом воздух. Первым реагирует Рейн — он грязно матерится сквозь зубы. Его дракон резко делает вираж, пикируя вниз, чтобы перехватить падающих парней, пока остатки уничтоженной Тени Финна стремительно втягиваются обратно в его вены.

Кай неуклюже валится прямо на бугристые хребты дракона и начинает яростно, заходясь, кашлять. Финн же использует инерцию и идеально приземляется на ноги, мгновенно группируясь, чтобы погасить удар от падения.

— Какой ублюдок нас атаковал?! — шипит за нашей спиной Кай.

Рейн до скрежета стискивает зубы, и в его голосе просыпаются леденящие, смертоносные ноты:

— Готов поставить тысячу монет, что это был Фредерик, — его хватка вокруг моей талии сжимается до боли, и я истошно визжу, когда огромная голова дракона резко берет курс вертикально вниз, срываясь в безумное пике.

Поток воздуха яростно швыряет мне в лицо пряди волос, а стремительно приближающиеся верхушки деревьев заставляют кровь в моих жилах превратиться в лед.

— Рейн! — кричу я, но он даже не думает сбавлять скорость.

Финн орет откуда-то со спины:

— Вон они!

Я судорожно вглядываюсь в приближающуюся землю. Взгляд намертво цепляется за пятерку мчащихся Теней. Одна из них — самая здоровая — копия змея Эдгара, только ощутимо меньше в размерах.

— Этот мудила дня прожить не может, чтобы кого-нибудь не угробить, — ворчит Кай, пока дракон резко расправляет крылья, тормозя наше безумное падение. Все мое тело превращается в желе, а желудок скручивается в тугой узел. Я больше в жизни не позволю Рейну втянуть меня в такое.

Кай перегибается через костяной край Тени Рейна, и уже через пару секунд снизу доносятся яростные, отборные маты.

— Ты че, реально на них наблевал?! — ржет Финн. Кай в ответ лишь страдальчески и глухо стонет.

— О, это еще цветочки. Раз уж они напросились на драку, они ее получат, — роняет Рейн таким леденящим тоном, что я мысленно крещусь от радости, что сижу здесь, наверху, а не нахожусь на месте тех парней. Меньше всего на свете я бы хотела испытать на собственной шкуре, что эта костяная тварь делает со своими врагами.

Кай панически протестует:

— О боги, умоляю, только не вздумай снова пикировать!

Вместо ответа небо разрывает оглушительный, потусторонний клекот дракона. Этот звук бьет по барабанным перепонкам с такой силой, что я бросаю спасительную кость и намертво зажимаю уши ладонями. А затем вспыхивает слепящий свет. Ярко-голубой, неоновый, как лед на замерзшем в лютый мороз озере. В распахнутой пасти черепа начинает разрастаться сгусток чистой, концентрированной энергии. Он становится все больше, все монументальнее, пока в какой-то миг все звуки этого мира просто не выключаются напрочь. Тонкая голубая линия прошивает небосвод, и в следующее мгновение эта адская масса мощи с ревом вырывается из пасти дракона, выжигая вековой лес. Хвойные иголки моментально обугливаются и испаряются, будто сюда сбросили бомбу.

— Ты же их убьешь! — истошно визжу я, едва слыша собственный голос из-за грохота энергии, в ультимативной форме вбивающейся в землю.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на парней. На лицах всей троицы застыла гремучая смесь шока, ужаса и дикого мандража. Судя по крупным каплям пота, покатившимся по вискам Рейна, он сам, блядь, не подозревал, какой разрушительной силой обладает.

Мы продвигаемся в гробовом молчании — главным образом потому, что все мы временно оглохли к хренам, — пока на горизонте снова не показывается озеро. Солнце уже лениво уползает за западный горный хребет.

Финн и Кай снова перебрались на феникса, который полыхает в сумерках, как яркий, спасительный маяк. И почему-то, несмотря на то что вся наша жизнь — это один сплошной беспросветный и мрачный пиздец, глядя на это сияние, я впервые за долгое время чувствую слабую, глухую надежду.

Финн, должно быть, чувствует мой взгляд: он оборачивается и смотрит на меня сквозь растрепанные ветром черные пряди волос, а в его вспыхнувших глазах отчетливо отливает янтарный блеск.

— А вот и Эдгар, — Рейн указывает подбородком в сторону озера.

Я прищуриваюсь, вглядываюсь в синюю толщу воды, и у меня перехватывает дыхание. Каждый чертов дюйм этого водоема заполнен кольцами исполинского змея, который плотно свился прямо под самой поверхностью. Сам Эдгар стоит на берегу бок о бок с Артуром — они пришли первыми. Чуть в стороне как раз приземляется огромный ворон Корвуса; заметив нас, он коротко машет рукой.

Мы синхронно заходим на посадку и застываем в ожидании остальных. Студенты подтягиваются медленно, жалкими каплями. Но ни Фредерика, ни его шестерок до сих пор не видать.

Чем дольше мы торчим на берегу, тем сильнее сгущается и давит на мозги предгрозовой воздух. Я осторожно толкаю Рейна локтем в бок, и он награждает меня понимающим взглядом.

— Мне кажется, ты их там наглухо закопал, — шепчу я ему на ухо.

Финн и Кай при этих словах заметно бледнеют, но Рейн лишь хищно ухмыляется:

— Если и так, то на втором экзамене они бы все равно не выжили.

Мы снова проваливаемся в тяжелое молчание.

Я продолжаю сверлить глазами озерную гладь, слишком хорошо зная, какой кошмар затаился под этой обманчиво спокойной водой. И от этого становится не по себе: если смотреть с берега, ты ни за что в жизни не догадаешься, что там, в темных глубинах, копошится, зреет и сворачивается кольцами его жуткая Тень.

Наконец из леса выгребает оставшаяся часть нашего потока, включая Фредерика и его команду. Их взгляды намертво прикованы к Эдгару, а в глазах пляшет дикое, параноидальное недоверие. Фредерик швыряет в Рейна полный ярости взгляд, но мой спутник лишь расправляет плечи и демонстративно выпрямляется.

Артур выжидает еще несколько минут, скрестив руки на груди. Его взгляд выжидающий. Элиас все еще там, в лесу. Неужели кто-то из студентов реально рискнул ломануться через границу? Сердце болезненно сжимается от одной только мысли о том, как Элиас сейчас загоняет их, словно дичь.

— Как думаешь, кто-то правда пытался сбежать из Алкроуза? — едва слышно спрашиваю я у Финна.