Через большое фойе мы попадаем в гостиную, мебель старая, но в хорошем состоянии, а атмосфера спокойная, почти умиротворяющая.

— Садись. — При этом он указывает на удобное кресло перед камином. — Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Я с благодарностью опускаюсь на подушку. Тепло огня проникает сквозь мою одежду и прогоняет холод из моих костей. Неизвестный исчезает на кухне и вскоре возвращается с дымящейся тарелкой. На мгновение я начинаю сомневаться, стоит ли мне оставаться здесь, или это просто плохая шутка, но что-то подсказывает мне, что я нахожусь в нужном месте.

— Вот, съешь это, ты выглядишь так, как будто не ел несколько дней. — Он недалёк от истины. Во всяком случае, ничего настоящего. У бабушки я почти ничего не мог достать, поэтому я ел то, что мог достать на улице, или старые продукты, которые она не заметила бы.

— Спасибо. — Первые несколько ложек, как благословение, и постепенно энергия возвращается в моё тело, и мой желудок наполняется.

— Как тебя зовут? — Прерывает он мои мысли.

— Габриэль, а тебя?

— Итан, — отвечает он и садится напротив меня. — Как ты здесь оказался? — Я тоже иногда задаюсь этим вопросом, мне часто трудно поверить, какой поворот приняла моя жизнь за очень короткое время.

— Ты привёл меня сюда. — Итан коротко усмехается, глядя на меня. — Не выставляй себя дураком. Ты понимаешь, что я имею в виду, мальчик.

Как много я могу ему рассказать и насколько я могу ему доверять? Со своими родителями я видел, что значит отдать свою жизнь в чужие руки. На мгновение я колеблюсь, но затем слова вырываются из меня.

— Он могущественный человек, убийца, и на его совести мои родители. Это выглядело как несчастный случай, но я знаю, что за этим стоит. У меня есть доказательства. Это чудовище убило их. — Я повторяю одни и те же слова снова и снова, почти в отчаянии, как будто это меняет реальность, но это не так.

— Успокойся. Расскажи мне историю с самого начала. — Могу ли я действительно раскрыть ему это? Что, если он посмеётся надо мной и сочтёт сумасшедшим? То же самое было и с полицейскими, которые меня допрашивали. Травмированный мальчик, придумывающий истории. Это то, чем я был для них. Но мой собеседник вызывает у меня чувство, которое я сам не могу до конца оценить.

Итак, я начал свой рассказ:

— Это был солнечный день, и я играл на улице с родителями в саду. Мой день рождения был бы на следующий день. Пока они готовили еду, моё любопытство взяло верх, я отчаянно хотел узнать, каким будет мой подарок, и поэтому побежал на верхний этаж, в спальню моих родителей. Я был ещё мал и понятия не имел, что найду, но то, что я обнаружил, изменило всё.

В старом пыльном ящике под кроватью я нашёл дневник своей матери. Кожа была потёрта, страницы пожелтели. Сначала я не решался открыть его, но любопытство взяло верх. Сначала я подумал, что это что-то придуманное, но, к сожалению, это было не так.

Дрожащими пальцами я пролистал страницы и начал читать.

Мои родители постоянно говорили о проблемах с деньгами, но я никогда не осознавал истинных масштабов их страданий. Мой отец, когда-то гордый и трудолюбивый человек, потерял работу. Он отчаянно искал работу, но экономика была плохой, и шансы были невелики. Моя мама была уборщицей в крупной фармацевтической компании. Тем не менее, с каждым месяцем денег становилось всё меньше, и мои родители были на грани потери своего дома.

Они хотели сохранить его.

Они не хотели, чтобы я узнал о их проблемах, а тем более бабушка, что и имело место до этого момента. Одна запись в дневнике моей матери особенно запомнилась мне. Она рассказала, как Гарри Андерсон узнал об их затруднительном положении. Тот предложил им сделку — они могли бы работать испытуемыми на новом препарате.

Гарри, конечно, никому не разрешал об этом говорить. Это было строго засекречено, поэтому всё происходило за закрытыми дверями. Что на самом деле стояло за всем этим, мои родители и не подозревали. Они всегда были доброжелательны и хотели удержать нас на плаву.

Скорее всего, они поверили бы во что угодно, потому что это предложение обещало достаточно денег без особого труда. Гарри заверил их, что другие уже участвуют в этом, и пока никаких побочных эффектов не наблюдается.

Я помню, как моё сердце забилось быстрее при чтении этих слов. Мысль о том, что они ввязались во что-то подобное, была мучительной.

Она писала о том, как лежала без сна по ночам, глядя в потолок, в то время как мой отец тихо храпел рядом с ней.

Она задавалась вопросом, приняла ли она правильное решение и действительно ли деньги того стоят. Каждый раз она приходила к одному и тому же выводу: это был её единственный выход. Счета накапливались, а долги росли. С другой стороны, моего отца, казалось, меньше волновала опасность. Он считал своим долгом заботиться о семье, какой бы ценой это ни стоило.

Вместе они принимали лекарства, проходили тестирование и проходили бесчисленные обследования. Врачи и учёные обращались с ними как с подопытными кроликами, и я чувствовал растущее отчаяние в записях моей матери. Были даже названия для тестовых объектов. ПК 101 и 102.

Она разрывалась между надеждой на финансовую помощь и страхом за здоровье своей семьи. Это был мрачный взгляд на жизнь моих родителей, они старались изо всех сил, чтобы обеспечить меня, даже если это означало поставить на карту свои собственные жизни.

Это осознание поразило меня, как пощёчина. Я решительно закрыл дневник и спрятал его обратно.

Воспоминание об этом дне врезалось в мою память. Это был момент, когда я начал понимать истинные проблемы и жертвы, с которыми столкнулись мои родители. Они погрязли в чём-то большем, чем могли вынести, в уверенности, что спасут нашу семью.

Какое-то время эксперимент проходил хорошо, они не жаловались на какие-либо побочные эффекты, наоборот, они были счастливее, чем когда-либо. У моих родителей было не только достаточно денег, но и много времени, которое они могли бы проводить со мной.

Но постепенно что-то изменилось.

Мама и папа больше не были самими собой. Началось с того, что они часто уставали, иногда даже в середине дня. Это было страшно, но я списал это на стресс предыдущих месяцев. Потом они всё чаще убегали в ванную и их рвало. Я прекрасно помню, как испугался и сомневался в их сделке с Гарри, но не осмеливался заговорить с ними об этом. В какой-то момент мои родители больше не могли скрывать своё плохое состояние, они буквально излучали его наружу, их глаза потемнели, они похудели и почти не ели.

Эта единственная ночь особенно запала мне в сердце. Вообще-то я уже собирался спать, но меня разбудили рыдания мамы. На цыпочках я прокрался в комнату моих родителей и услышал, как они разговаривают по телефону с каким-то мужчиной.

— У нас не всё в порядке. Что-то не так, Гарри. Мы должны прекратить эту попытку. Этот препарат опасен и не должен подвергаться дальнейшим испытаниям.

И тогда я услышал его. Безжалостный голос, который навсегда останется в моей голове.

— Вы просто накрутили себя. Всё в порядке. — Они продолжали разговаривать с ним, но он не обращал внимания на все их слова и не воспринимал их всерьёз.

Тогда я был ещё слишком молод и неопытен, чтобы понять это, но в тот момент я понял, что он лжёт. Гарри было ясно, что происходит, и он проигнорировал это. Оба моих родителя были не первыми и, конечно, не последними, но по голосу я понял, что он был уверен в том, что мои родители были лишь очередными, погибшими в результате его исследований, и он не пытался им помочь.

На следующее утро я проснулся и начал уборку в нашем доме, но родители так и не встали.

Как только я вошёл в их комнату, я сразу почувствовал, что что-то не так.

Я быстро подошёл к ним и позвал, но они не отреагировали. Затем я начал трясти маму, затем отца, и здесь тоже ничего не произошло. Я сидел перед их кроватью и умолял их проснуться. Было уже слишком поздно. Моих родителей не стало. В тот момент я потерял ребёнка внутри себя и стал человеком, чья единственная цель была отомстить за своих родителей.