Но прежде чем начинается боль, я слышу какой-то шум, кто-то спускается по лестнице, и я прерываю все мысли.

Шаги приближаются, и я отчаянно надеюсь, что помощь придёт.

И тут дверь открывается, и входит мужчина. Он высокий и мускулистый, с пронзительными глазами, которые сразу же останавливаются на мне. Его волосы коротко подстрижены, и он одет в черную кожаную куртку, подчёркивающую широкие плечи. Весь его вид излучает опасность, и я чувствую себя ещё меньше и уязвимее. Кем бы он ни был, он союзник, а это ничего хорошего для меня не значит. Он здесь не для того, чтобы помогать мне.

— К счастью, она всё ещё жива, — звучит его глубокий голос, сопровождаемый саркастическим оттенком. — Я уже думал, что ты убил её. — Неро смотрит на этого человека с немым вопросом.

— Она жива. Пока. Но она не разговаривает. Может быть, ты хочешь попробовать?

О нет. Пожалуйста. В эту секунду я хочу умереть.

— С удовольствием позже. Я подумаю об этом завтра. Сейчас у нас есть другие дела, и ты нужен нам наверху, оставь малышку.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз, и я почти вижу что-то вроде жалости, но в следующий момент это снова улетучивается. Неро кивает, и меня охватывает облегчение.

Неужели он собирается уйти с этим мужчиной, и я наконец-то останусь одна? Хотя бы до завтра?

Я почти задыхаюсь, но прежде чем я успеваю это сделать, меня снова жестоко дёргают за волосы. Боль невыносима, когда он крепко прижимает меня к себе. Одним быстрым движением он достаёт нож из брюк и отрезает большой пучок. Он держит в руке отрезанную прядь, пока я снова опускаюсь на землю.

— Какая досада. — Говорит другой мужчина

— Её дядя будет этому рад, — отвечает Неро, озорно смеясь. Его настроение заметно поднялось с тех пор, как появился этот человек.

Эти двое больше не обращают на меня внимания, подбирают одежду и уходят. Они просто оставляют меня съёжившийся на полу, голой, униженной и полной страха. Кроме того, мой мочевой пузырь сжимается всё сильнее и сильнее, и постепенно это становится болезненным. Я не могу смириться с тем, что они просто игнорируют меня.

— Стой! — Кричу я. Неро удивлённо поворачивается ко мне. На другом лице я вижу только насмешку. — Я хочу в туалет, и прямо сейчас! — Это звучит не умоляюще, а требовательно. Двое мужчин смотрят на меня свысока.

— Умоляй, маленькая Вишенка. Ты же знаешь, как это бывает. — Моё внутреннее существо сопротивляется тому, чтобы умолять его удовлетворить эту основную потребность, но в то же время я должна подавить свою гордость.

— Могу я, пожалуйста, сходить в туалет?

— Этого ещё недостаточно. В конце концов, ты чего-то хочешь от меня. И ты слышала Итана, наше время ограничено, — смеётся он, качая головой.

Ублюдок, ему недостаточно того, что я на полу, он хочет унизить меня до последнего. Сжав зубы, я опускаю голову, вкладывая в свой голос ещё больше мольбы.

— Прошу. Пожалуйста, будь так добр и позволь мне воспользоваться туалетом.

Больше всего на свете я бы хотела, чтобы меня вырвало на его чёртовы ботинки.

— Когда ты так горячо умоляешь, я не могу сказать «нет».

Рука Неро сжимает мою руку, как тиски, и тянет меня вверх, к маленькой дверце, которая находится рядом со шкафом. Неро открывает её и заталкивает меня внутрь. Видны туалет и душ, не более того. Быстро, пока он не передумал, я бегу в туалет и выжидательно смотрю на него, желая, чтобы он ушёл, но, вероятно, это не его план.

— Ну давай, давай. — Ему недостаточно моих просьб, нет, теперь он хочет ещё и посмотреть на меня.

Поскольку мне, вероятно, больше ничего не остаётся, я смиряюсь с унижением и стыдом и сажусь. Я хочу проигнорировать его, но с треском проваливаюсь в процессе. Он не отпускает меня ни на секунду, пока я испытываю облегчение.

Когда я заканчиваю, я хочу уйти, но он не отступает от двери.

— Твоё зловоние невыносимо. Давай быстро. Умойся. — Я поднимаю брови. В лесу запах, кажется, его не беспокоил, но я знаю, чего он хочет добиться. И я не собираюсь дарить ему этот триумф.

Без лишних слов я забираюсь в кабину, включаю душ и принимаю душ, беру старое мыло и намыливаю им себя. После этого я выключаю воду и выхожу из кабины. Конечно, здесь нет полотенца.

Неро вытаскивает меня и снова запирает ванну. Итан ждёт снаружи, и его грязные взгляды, блуждающие по моему телу, вызывают у меня отвращение.

Двое снова поворачиваются и уходят. Слышно, как закрывается замок. Ещё мгновение я вслушиваюсь в тишину, и только когда они уходят, я возвращаюсь к кровати, снова накрываюсь тонким одеялом и смотрю в чёрную пустоту. Слёз у меня больше не осталось.

Всё, что осталось… это боль.

Та, что в моём изуродованном теле, и та, что глубоко в моей душе.

«Сомнение — это цена истины».

КЕЙТЛИН

Снова и снова я отключаюсь, только чтобы проснуться от ужаса. Мои мысли беспорядочно мечутся события дня полностью потрясли меня. Звук выстрела всё ещё звучит в моей голове, и образ Неро, направляющего на меня пистолет, не отпускает меня.

Страх глубоко укоренился во мне, и каждый звук в темноте усиливает моё чувство беспомощности. Минуты тянутся мучительно медленно, и я не могу найти покоя. Мои мышцы напряжены от напряжения, и я чувствую пот на своей коже. Образ человека, который вошёл, до сих пор ясно стоит у меня перед глазами.

Его пугающее присутствие, холодные, пронизывающие глаза, всё в нём источает опасность. К сожалению, я не знаю, кто он такой, но то, что он в союзе с Неро, не предвещает ничего хорошего. Неопределённость в отношении того, что будет дальше, невыносима.

Колющая боль, вызванная порезами, также не даёт мне уснуть, несмотря на усталость. Мои веки тяжелеют, но каждый раз, когда я вот-вот отключусь, какой-нибудь звук или движение возвращают меня к горькой реальности.

К чему должен был привести этот допрос, какие ответы он так отчаянно хотел услышать? Почему ему было так важно знать, чем занимается мой дядя в компании? Что может быть настолько ценным для него, что заставляет его угрожать и мучить меня таким образом?

Неро расспрашивал не только о его деятельности, но и о моей. Я всего лишь бухгалтер.

Не понимая, что именно он хотел от меня услышать, я продолжаю размышлять.

Тот факт, что я работаю в компании, ему уже известен.

Он пытается что-то выяснить о финансовых движениях компании?

Есть какие-то денежные потоки, которые он хочет отслеживать?

Большой вопрос в том, почему он так много спрашивает и убеждён, что Гарри занимается незаконным бизнесом?

Чем больше я думаю об этом, тем больше запутываюсь. В конце концов, он всегда старался, чтобы всё происходило законно и этично, но настойчивость Неро и его потребность в конкретных деталях заставляют меня сомневаться в этом. Есть ли какие-то несоответствия, о которых я не знаю? Дядя замешан в незаконных махинациях?

Затем на ум приходят загадочные встречи, когда он так и не говорил мне, о чём именно шла речь.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, голубушка, — всегда говорил он, и я воспринимала это именно так.

Тогда, когда я думала об этом, он часто был очень скрытен в своих деловых делах, и я всегда считала это нормальной частью его профессии. Но теперь, когда в голове крутятся зловещие вопросы, я задаюсь вопросом, не осталось ли чего-то ещё.

Он проводил много конфиденциальных бесед за закрытыми дверями, даже в компании.

Он что-то скрывал?

Он воспитывал меня, всегда был для меня образцом для подражания. Всегда любящий, он был хорошей заменой отцу. Вся эта ситуация вызывает во мне сомнения, которых у меня никогда раньше не было. Если на самом деле есть секреты, о которых я не знаю, возможно, меня непреднамеренно втянули во что-то опасное.

Мои мысли становятся всё более мучительными и постепенно ускользают. Я просто не хочу упускать из виду возможность того, что мой дядя замешан в тёмных делах. Он всегда был честным и искренним человеком. Какой бы ни была причина, мне нужно выяснить, что происходит между ними. В конце концов, они знают друг друга и никогда не были враждебны друг другу.