Она заросшая и её трудно заметить, что, возможно, делает её моим лучшим шансом.

Я прячусь за деревом, которое сама чуть не пропустила, чтобы отдышаться. Определить его местонахождение невозможно. Глубокий, хриплый смех, эхом разносящийся в ночи, заставляя меня замереть.

Это смех человека, который уверен в своей победе.

— Я тебя поймал. — Совершенно не понимая, откуда он так бесшумно появился, я пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно, потому что он прижимает меня к шершавой коре ствола. В его правой руке вспыхивает нож, и мужчина игнорирует моё сопротивление. — Продолжай, мне нравится, когда ты сопротивляешься. — С решительным видом он фиксирует меня на месте, пока нож, наконец, не скользит к моему бедру и не разрезает мои шорты.

Сталь легко разрезает ткань.

Моё отчаяние растёт по мере того, как он медленно и методично продвигает нож вперёд. Но есть и что-то ещё, что-то более глубокое, чего я раньше не испытывала, чего я никогда бы не ожидала в такой ситуации.

— Зачем ты это делаешь? — Моя похоть переполняет меня, парализует мой разум. Почему он меня так привлекает? И снова нож слегка задевает меня. Дрожь пробегает по мне, и я пытаюсь остановить её, просто она слишком сильная.

Мои силы истощаются, мои движения слабеют.

— Пожалуйста, — снова умоляю я, мой голос срывается. Честно говоря, я даже не знаю, о чём больше прошу. О том, чтобы он наконец остановился и отпустил меня, или о том, чтобы он крепче прижал меня к этому дереву и продолжил то, что только что начал.

Он игнорирует меня, и теперь мои трусики тоже порваны. Ночной воздух касается моей киски, и я вздрагиваю. Он направляет острие на внутреннюю часть моих бёдер и глубоко рычит, вызывая у меня тихий стон.

— Кажется, тебе это очень нравится, моя маленькая Вишенка. — Как же он прав, чёрт… в конце концов, его пальцы находят мою киску, он касается меня, и я борюсь со своими стонами. Не хочу давать ему подтверждение, что мне это нравится.

Вытащив свои пальцы из моей сердцевины, он облизывает их. От этого жеста я словно заворожена.

— Ммм, у тебя такой прекрасный вкус. Я не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя.

При этих словах я сжимаю бёдра. Он внимательно считывает мою реакцию на себя по моему лицу. Вот почему его большой палец тянется к моему клитору и массирует его. Его ритм всё больше и больше ускоряется, и я извиваюсь и стону от громкого удовольствия. Всякое сопротивление исчезло. Я уже давно отказалась от попыток не показывать своего возбуждения. Это абсолютно бесполезно.

— Скажи мне, маленькая Вишенка, должен ли я продолжать, доводить тебя до кульминации прямо здесь?

— Да. — Я ни секунды не колеблюсь.

— Что? Я не слышу «пожалуйста»? Тебе нужно говорить громче. — Он прекрасно меня слышал, но всё равно хочет услышать, как я умоляю, а мне сейчас всё равно.

— Да, пожалуйста! — Кричу я в тишину леса.

Без колебаний он засовывает в меня сначала один палец и сразу второй, прежде чем вонзиться в меня снова и снова.

Мой оргазм приближается, так как он использует свой большой палец, чтобы дополнительно стимулировать мой клитор.

Внезапно он останавливается, и потрясённая и полная стыда, я вопросительно смотрю на него.

— Моё имя. Я хочу, чтобы ты стонала моё имя, когда ты будешь так далеко, ты поняла это? — Не в силах больше ничего сказать, я просто киваю. Быть его послушной шлюхой не входило в мои планы, но моё возбуждение взяло верх, и здесь нет места для ясных мыслей. — Очень хорошо, маленькая Вишенка. Если бы ты почаще так слушалась… но мы разберёмся с этим позже.

Несмотря на зловещие слова, я извиваюсь под прикосновением, когда он снова начинает меня ласкать.

Во время нашего первого секса Габриэль был совсем другим. Нежным и любящим. Теперь он Неро — дикий и грубый, и это именно то, что приводит меня в такой невероятный экстаз.

Через несколько секунд я снова приближаюсь к своему оргазму. Он безжалостно ласкает меня пальцами и шепчет мне на ухо непристойные слова, которые пробуждают во мне желание большего.

— Кончи для меня. — Он добавляет ещё один палец и проникает в меня, быстро и сильно, заставляя меня чуть позже достичь кульминации с громким… Неро...

Звук его имени пролетает надо мной, и если бы он не прижимал меня к стволу дерева, мои ноги наверняка подкосились бы подо мной.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю.

После экстаза во мне поднимается стыд, и я едва осмеливаюсь взглянуть на него, но потом всё же решаюсь.

Я не могу истолковать его взгляд, он напряженный и какой-то другой. И если бы я не знала, что Неро так жесток, я бы заподозрила что-то другое.

В следующий момент звонкая пощёчина ударяет меня по щеке, и по ней распространятся режущая боль. Я не ожидала этого, не после того, что только что произошло.

Его пальцы впиваются в мои щёки, и он с ненавистью смотрит мне в глаза.

— За то, что ты вырвалась, ты будешь наказана. Не думай, что то, что я взял твою киску своими пальцами, что-то изменит. Совсем наоборот.

«Теперь тебе придётся умолять обо всём, маленькая Вишенка».

КЕЙТЛИН

Неужели я действительно верила, что он снова станет прежним только потому, что своими пальцами довёл меня до оргазма?

Зря надеялась.

Это был обман, меня использовали, хотя сам он ничего подобного не испытывал, и это доставляло ему жуткое удовлетворение.

Мгновение тишины прошло, потому что его гнев перерос в ярость, он грубо хватает меня за руку и тащит через лес. Мои шорты, которые до сих пор висят на мне только клочьями, в какой-то момент соскользнули на землю. Там, где раньше был жар возбуждения, теперь нет ничего, кроме холода.

Мы добираемся до дома.

Если бы это не была моя тюрьма и место ужасов, я могла бы полюбить это место. Именно эта мысль странным образом проносится у меня в голове, когда вопреки здравому смыслу при виде внушительного, почтенного здания на меня накатывает умиротворяющая тишина.

У него странно пугающее, но в то же время завораживающее присутствие, в точности соответствующее моему похитителю. Фасад из выцветшего камня увит плющом, что придаёт особняку таинственный вид. Большие, искусно вырезанные деревянные ворота отмечают вход, обрамлённый массивными колоннами, подчёркивающими преклонный возраст дома. Подъездная дорожка покрыта брусчаткой, поросшей мхом.

У меня нет времени продолжать любоваться имением, так как меня грубо тащат.

— Отпусти меня! — Конечно, меня игнорируют, потому что его сочувствие здесь неуместно.

Оказавшись внутри, Неро толкает меня, из-за чего я легко спотыкаюсь, что его не волнует, потому что он толкает меня дальше в сторону подвала. В мрачной комнате, где я уже провела прошлую ночь, я оказываюсь на полу, прежде чем он тащит меня к кровати и приковывает цепями. В его глазах нет ни искорки раскаяния, только чистое презрение ко мне.

— Чёртов сукин сын, я собираюсь... — начинаю я, но он резко заканчивает мою фразу ещё одной пощёчиной, отчего моя щека горит ещё сильнее.

— Ни слова, Кейтлин.

— Но …

— Ещё немного, маленькая Вишенка, и я отрежу тебе язык. Поверь мне, от тебе не пригодится.

Чтобы подчеркнуть это, он поворачивает нож в своей руке, и мой взгляд автоматически останавливается на нём.

— Ты меня уже удивила. Насколько ты испорчена и порочна, я знаю, но причинять боль женщине, которая так добра к тебе, приносит тебе еду, освобождает тебя? Это так типично, наверное, это у тебя в крови.

Он говорит о том, что я сделала с Лидией, и при этом сильно заблуждается, потому что нечистая совесть сопровождала меня на каждом шагу, но здесь речь идёт о моей жизни, моей свободе. Я даже не знаю эту женщину, кто мне скажет, что она не жестокая убийца, которая при первой же возможности убьёт меня. И почему это должно быть типично для меня? Этот вопрос уже вертится у меня на языке, и я вспоминаю его зловещую угрозу. Порочная? Неужели это я, проникла в его жизнь, чтобы превратить её в ад на земле?