Нежно поглаживая её мягкую щёку, я продолжаю двигаться к её губам, задерживаясь там, прежде чем спуститься к её полным грудям. Мысль о том, чтобы двигаться дальше, заманчива, но сейчас не самый подходящий момент для этого. Кроме того, я хочу, чтобы она была в сознании и я мог наслаждаться каждой секундой.

— Скоро, — говорю я себе, — я буду тебя трахать.

До этого я должен полностью взять тебя под свой контроль.

Я грубо встряхиваю её, никакой реакции, так и должно быть.

Решительным движением я перекидываю её через плечо. Её тело обмякло и не подаёт никаких признаков сопротивления. У двери я ненадолго останавливаюсь, прислушиваюсь, не привлёк ли я к нам внимание, но всё остаётся незамеченным.

Моё сердце бьётся спокойно и сдержанно, когда я спускаюсь по лестнице и кладу её в свою машину. Всё в точности в соответствии с моими представлениями. Мы начинаем движение, выезжаем в ночь, улицы пусты. Тем временем я набираю номер своего друга по громкой связи. Мелодия звонка звучит только один раз.

— План изменился. — Мои слова спокойны и сдержанны. — Вам следует прийти пораньше. Всё готово, но мы должны нарастить темп. — Итан бормочет тихое подтверждение. На протяжении всего нашего разговора я продолжаю наблюдать за ней в зеркало заднего вида.

Она лежит на заднем сиденье, всё ещё без сознания, её лицо расслаблено и спокойно, она даже не представляет, какой ад её ждёт. Мы обсуждаем последние детали, при этом я поочерёдно смотрю на дорогу и назад. Её присутствие в машине дарит мне странную смесь адреналина и удовлетворения.

— Понял. Мы готовимся, — наконец отвечает Итан, прежде чем повесить трубку.

Огни города меркнут позади нас, когда мы приближаемся к безопасному укрытию. Она немного волнуется, маленькая Вишенка, кажется, пытается что-то понять, но ей ещё нужно прийти в себя, потому что вещество было достаточно сильным, чтобы вывести её из строя на несколько часов.

— Продолжай спать, моя маленькая Вишенка.

Мы добираемся до места назначения, поэтому я медленно завожу машину на подъездную дорожку и паркую её возле входной двери. Старое, внушительное здание мрачно и угрожающе возвышается перед нами, окружённое густыми деревьями, отбрасывающими призрачные тени в слабом лунном свете.

Я подхожу к задней части машины, осторожно, но решительно, хватаю её и вытаскиваю. С ней через плечо я быстро двигаюсь к дому. Дойдя до входа, я на мгновение останавливаюсь и открываю дверь. Старое дерево тихо скрипит, когда я толкаю её и вхожу в тёмное фойе.

Половицы под моими ногами тихо стонут.

Я решительно направляюсь к лестнице в подвал и осторожно спускаюсь по ней, стараясь не шуметь.

Подвал обставлен скудно и по-спартански: старая кровать с неудобным матрасом, маленький столик и шкаф. Этого будет достаточно, в конце концов, она будет здесь моей пленницей, никем иным она и не является.

Внизу, в подвале, я укладываю её на матрас, достаю из кармана наручники и приковываю одну из её рук цепью к каркасу кровати. Пока я ещё так добр я накрываю её тело лёгким одеялом. На секунду я смотрю на неё, её лицо кажется спокойным, почти невинным, и я замечаю странный всплеск эмоций, который быстро отбрасываю в сторону.

Её веки трепещут, и она упорно борется с потерей сознания. Стоя у двери, я не могу сдержать своих слов, которые наверняка отправят её в беспокойный сон.

— Отдохни ещё немного. Тебе ещё понадобятся силы.

Я запираю за собой дверь и кладу ключ в карман брюк. Затем я поднимаюсь, готовый принять своих людей. При этом я не могу не думать о ней.

Наконец-то она здесь. У меня.

Здесь никто не причинит ей вреда, никто не тронет её, кроме меня. Было бы очень жаль, если бы с ней что-нибудь случилось без моего участия в игре. Абсолютно немыслимо для меня. Она даже не догадывается, что её ждёт, когда она проснётся. Мои подсказки уже выбили её из колеи, потому что в глубине души она знала, что это начало чего-то, чего она не хотела.

— Но ты сама виновата, маленькая Вишенка. Любой, кто участвует в тёмных играх, должен ожидать, что дьявол посетит их. И я заберу тебя с собой в ад.

Вообще-то ей не следовало здесь находиться, но мне не понравилось видеть её с другим мужчиной.

«Взгляд твоих глаз только ещё больше разжигает мой гнев.»

КЕЙТЛИН

Глубоко внутри я знаю, из-за чего во мне растёт беспокойство. Я медленно приоткрываю тяжёлые веки, и мой разум проясняется, головокружение постепенно проходит. Оцепенение теряет свой эффект.

Я осторожно исследую комнату, в которую меня привели. Стены голые, почти удушающие своей пустотой, окон нет, и единственный источник света слабый и мерцающий. Благодаря лампе, стоящей на унылом маленьком шкафчике рядом с кроватью, я вообще что-то вижу.

В углу стоит безжизненный шкаф, который выглядит так, как будто им не пользовались годами. Моё внимание приковано к двери, которая сделана из прочного дерева и укреплена металлическими полосами. Она кажется прочной, предназначенной для того, чтобы держать кого-то внутри, или снаружи.

Я замечаю ещё один вход, незаметно расположенный рядом со шкафом. Интересно, что за ним скрывается?

Когда я пытаюсь двигаться, я замечаю, насколько тяжёлыми и вялыми кажутся мои конечности, но в конце концов, я больше не чувствую себя парализованной. Контроль над моим разумом возвращается, что действительно обнадёживает. Только сейчас я осознаю, что на мне наручник, металл которого впивается в моё запястье, и во мне поднимается паника. Я дёргаю наручник, но он не поддаётся ни на миллиметр, сидит крепко.

Вот теперь я и осознаю своё положение. Меня похитили. Это горькая правда, кто-то вырубил меня и утащил.

Мой разум мечется, и я пытаюсь найти решение. Мой взгляд блуждает по комнате в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь мне освободиться, но я всё равно не могу оторваться от кровати. По крайней мере, до сих на мне те же самые спальные принадлежности, что и в ночь моего похищения. Хотя это не помогает мне в моей ситуации, меня утешает тот факт, что никто не раздевал меня, пока я была без сознания. По крайней мере, я на это надеюсь.

Холод проникает сквозь мою одежду, несмотря на накинутую на меня простыню, и на меня накатывает глубокое изнеможение. Сдаваться в этом случае не вариант. Должен быть какой-то способ сбежать.

Мой крик о помощи тихо разносится по комнате и быстро затихает в гнетущей тишине. Поблизости никого нет, тем не менее я кричу несколько раз, надеясь, что кто-нибудь меня услышит. Но в любом случае, кто бы притащил меня в такое место, где меня можно было бы легко найти? В этом нет абсолютно никакого смысла.

Сделав глубокий вдох, я закрываю веки, чтобы сохранить ясную голову. Мне становится всё труднее, потому что страх покрывает меня, как вторая кожа. Тихими движениями, чтобы не поранить себя, я более внимательно осматриваю наручник и замечаю, что он выглядит старым и ржавым.

Я осторожно тяну и поворачиваю его, проверяя границы кандалов. Боль острая, но я игнорирую её и сосредотачиваюсь на том, чтобы испробовать все возможности. Моя воля к выживанию сильна, и я должна бороться, какой бы безнадёжной ни была ситуация.

Внезапные звуки и грохот привлекают моё внимание, звуки доносятся снаружи. Моё сердцебиение учащается, и я задерживаю дыхание, прислушиваясь к тихому металлическому звуку поворачивающегося ключа.

Теперь я, наверное, узнаю, кто такой жестокий.

Дверь со скрипом распахивается, придавая всему этому ещё больше драматизма, и внутрь проникает луч света. В фильмах это был бы идеальный звук, но мы здесь не в фильме ужасов, а в моей жизни.

Появляется фигура, видны только очертания. Она высокая и энергичная, её движения решительны… Затем лицо человека озаряется, и я узнаю человека, стоящего передо мной.

Тёмные глаза, глубокие и непостижимые, из-за которых кажется, что они хранят секреты, которые я никогда до конца не пойму. Его волосы, смесь каштановых и черных, падают ему на лоб беспорядочными, но идеальными локонами, как будто он никогда не беспокоился об этом, и всё же они всегда выглядят идеально.