— Было бы интересно посмотреть, как этот сукин сын отреагирует, когда его жена пропадёт. Если она действительно играет ключевую роль, это может, наконец, оказать на него давление.

Мой друг знает, как много для меня значит всё это, и как важно для меня, наконец, отомстить. Мы ждали слишком долго, и ещё одно похищение наверняка не помешает нам осуществить это. Кроме того, Гарри теперь знает, что что-то происходит, независимо от того, волнует его это или нет.

Эмбер пожимает плечами.

— Я могу собрать некоторую справочную информацию об Айлин и выяснить, есть ли какие-либо уязвимости, которые мы можем использовать.

Итан встаёт, гораздо более довольный, чем в начале разговора.

— Ты спустишься к Кейтлин и попробуешь ещё раз. Будь строг к ней.

— Как будто я не делал этого всё это время.

— Мы встретимся здесь завтра вечером и обсудим окончательные планы. К этому времени, я конечно, буду знать больше. — Говорит Эмбер.

Я решительно киваю им.

— Тогда вперёд. У нас много дел и мало времени. Давайте не оставим без внимания ни одну альтернативу истины. И посвятим в это других. Завтра я снова спущусь к Кейтлин. У меня остался последний шанс выяснить, говорит ли она правду.

«Прекрати лгать!»

КЕЙТЛИН

К счастью, после прошлой ночи мне удалось обнаружить на столике тарелку с завтраком. Вчерашний вечер вымотал меня: молчание Неро, последовавшая за этим страсть и то, что произошло между нами, полностью истощили мои силы. Несмотря на всю ситуацию, я спала относительно хорошо. Единственное, что меня беспокоит, — это холод.

Мои мысли обращаются к Неро. К тому, что он вызывает во мне.

Я никогда не думала, что мне могут нравиться такие грубые вещи, не говоря уже о том, что я так сильно сдаюсь и прошу большего. Мой секс до сих пор был... нормальным. Скучным, проносится у меня в голове, как, собственно, и всё моё существование.

Моё похищение и пытки были не тем, что я себе представляла, но всё это показывает мне, насколько однообразным это было раньше. Меня это никогда не беспокоило, так как я привыкла к этому и не знала ничего другого, но это запретное желание открыло мне совершенно новую сторону меня самой. И чувства, которые я всё ещё испытываю, когда смотрю на своего похитителя, не улучшают ситуацию.

Но он был и остаётся непредсказуемым. В одну секунду он страстно прикасался ко мне, а в следующую уже унижал моими собственными потребностями.

Чуть позже этот тёмный человек входит в подвал. Мне сразу бросается в глаза, что в нём есть что-то другое. Сначала я не могу это истолковать, но потом я чётко это осознаю. Передо мной стоит Габриэль. Мой лучший друг Габриэль. Его суровые черты смягчились, а холодный взгляд сменился знакомым мне тёплым блеском.

На мгновение я потеряла дар речи. Тот Габриэль, которого я знаю, стоит передо мной — с мягкими глазами и выражением, которое кажется почти обеспокоенным.

— Габриэль? — Неуверенно спрашиваю я, мой голос едва слышен. Он подходит ближе, его движения медленные и осторожные.

— Кейтлин, мне очень жаль, — наконец мягко говорит он. — Я знаю, что всё это бессмысленно, и я бы хотел, чтобы всё было по-другому.

Несмотря на эти слова и его изменившийся внешний вид, облегчение ещё не полностью охватило меня. Что-то всё-таки не так. Постепенно я действительно начинаю испытывать кнут от его превращений.

— Что с тобой не так? Почему такое внезапное изменение?

Габриэль садится на стул перед кроватью, который он оставил вчера и глубоко вздыхает.

— Есть так много того, чего ты не знаешь, Кейтлин. Так много всего, что я должен тебе объяснить. Но сначала ты должна мне довериться.

Довериться? Слово, которое в последние дни стало совершенно бессмысленным. Но с Габриэлем, сидящим передо мной, это снова кажется осязаемым. Я медленно киваю, готовая слушать и понимать, что стоит за всем этим. Возможно, у человека, который когда-то был моим доверенным лицом, всё ещё есть надежда.

— Я знаю тебя. Я понимаю, что ты никогда не предашь того, кого любишь, но, пожалуйста, расскажи мне, что ты знаешь о своём дяде. — Теперь его голос мягкий и ласковый, а не резкий и полный ненависти. Весь его вид печален и бессилен.

Габриэль протягивает руку и гладит меня по руке. Мягко. В этом месте распространяется покалывание. Оно не такое сильное, как при его вчерашнем прикосновении, но всё же есть.

Мы снова возвращаемся к этой теме. Всё время крутимся вокруг моего дяди и его дел. Он настаивает на этом и не отступает, этого не было бы, если бы он не знал чего-то пикантного. И всё же ему, кажется, не хватает той части, которая ему нужна для чего бы то ни было.

— Скажи мне наконец, что ты хочешь знать? — Большой палец Габриэля делает успокаивающие круги по моей коже, и я на грани того, чтобы закрыть глаза, и едва могу взять себя в руки.

— Всё, что ты можешь мне сказать, — отвечает он.

Меня грызёт недоверие. Он это серьёзно? Или он просто хочет меня подставить?

В его лице я пытаюсь найти признаки нечестности. Этот Габриэль, который якобы стоит передо мной, никогда бы не позволил мне страдать, не позволил бы мне чувствовать себя неловко.

— Габриэль. У тебя что-то не так с головой? Поэтому ты держишь меня здесь?

Короткий блеск в его глазах и не очень мягкое «нет!» подтверждают мою догадку. Как он мог так долго скрывать эту сторону, чтобы его маска не треснула?

Поэтому я подыгрываю, рассказываю ему о деловых встречах, о том, что я делаю в компании, даю ему поверхностную информацию в надежде, что он будет доволен и, возможно, даст мне возможность сбежать или, по крайней мере, довериться мне до такой степени, что проявит неосторожность.

Мне пора убираться отсюда, и если мне нужно подыграть Габриэлю, чтобы выиграть время, то я это сделаю. Хотя я бы и предпочла погрузиться в эту его нежную сторону, её больше не существует. Скорее всего, её никогда раньше и не было.

— И это всё? — Нетерпение, исходящее от него, почти осязаемо. Он хочет это скрыть, но ему это не совсем удаётся.

— Нет. Мой дядя хороший человек и не замешан ни в чём плохом.

Едва слова произносятся, выражение лица Габриэля меняется. Мягкость и озабоченность исчезают, уступая место холодному, неумолимому выражению лица. Его глаза сужаются, и суровость, которая окружала его в последние дни, возвращается. Габриэль ушёл, а Неро, как он себя назвал, вернулся.

Неро. И это как кулаком по глазу. Мужчина передо мной черный как смоль и не оставляет места для какого-либо цвета. Он внезапно встаёт, и прежде чем я успеваю среагировать, он обхватывает мою шею и прижимает меня к матрасу.

Рефлекторно моя рука ложится поверх его и пытается ослабить её, однако у меня нет никаких шансов против его непреклонной хватки.

— Хороший человек? — Шипит он, его голос сочится презрением. — Он грёбаный убийца, — кричит Неро, пронизывая комнату, оставляя за собой оглушительное эхо. При этом он ещё крепче сжимает моё горло, его пальцы впиваются в мою кожу. Всё замирает, пока слова эхом отдаются в моей голове. Шок и неверие пронзают меня, я не могу сразу понять смысл.

Лицо Неро искажается от гнева и ненависти, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Не только из-за его грубой силы, но и из-за слов, которые глубоко потрясают меня. Убийца? Нет, этого просто не может быть. Идея настолько абсурдна, что мой разум отказывается её принимать. У меня на глаза наворачиваются слёзы, когда я отчаянно пытаюсь отдышаться.

— Не притворяйся удивлённой. Ты же его прикрываешь. И я хочу знать подробности. — Он прижимается ещё крепче, и мир вокруг меня начинает вращаться. Головокружение охватывает меня, и мои силы истощаются. Давление на моё горло становится невыносимым, зрение затуманивается, и я отчаянно пытаюсь оставаться в сознании.

Это то, что он хотел знать всё это время? Неро действительно предполагает, что компания покрывает убийство моего дяди? Это звучит так абсурдно, что я бы рассмеялась, если бы могла перевести дух. Незадолго до того, как темнота полностью накрывает меня, Неро внезапно отпускает, и я задыхаюсь, хватая ртом воздух, который снова наполняет мои лёгкие.