Паво попятился, давясь пылью и силясь найти товарищей. Всего в нескольких футах вызывающе качались знамена XI Клавдия и XVI Флавия Фирма, покрытые пылью и забрызганные кровью. Много легионеров пало. Он увидел товарища из «Флавия Фирма», окруженного двумя пустынными налетчиками. Его спата была погнута, кольчуга разорвана. Паво ринулся сквозь свалку на помощь, но замер, когда взметнувшийся клинок рассек легионера от живота до челюсти. Сила удара развернула солдата, и влажные брызги крови и внутренностей ударили Паво в лицо. Тогда всадники переключили внимание на Паво. Их клинки запели, обрушиваясь на него. Первый он парировал, но второй с грохотом отскочил от шлема, заставив его пошатнуться назад, полуослепшего, прежде чем он рухнул в скользкое кровавое месиво. Легионное копье, вылетевшее откуда-то из облака пыли, пронзило одного из всадников в горло, затем плюмбата ударила другого в живот. Паво поднял глаза и увидел пару легионеров «Флавия Фирма», спасших его, но тут же они вскрикнули: еще один всадник на верблюде пронесся у них за спиной, полоснув клинком по их шеям и вызвав густые фонтаны алой крови. Мгновение спустя этого всадника выбило из седла ударом легионного копья. Битва балансировала на лезвии ножа. Если они смогут выстоять вместе, победа возможна, подумал он, видя, как рядом сражаются Хабитус и Сура.

Но вся надежда покинула его, когда он увидел нечто сквозь битву, на юго-востоке. Горизонт снова пошел рябью. Кровь застыла в жилах. Еще всадники. По меньшей мере пятьсот.

— Мы покойники! — закричал Хабитус.

— Хватит болтать! — прорычал пропитанный кровью Сура, срубая одного наездника и пробиваясь, чтобы встать плечом к плечу с долговязым легионером.

Паво поднялся и встал с другой стороны от Хабитуса.

— Думай только о своем мече и о кишках всадников перед тобой! — рявкнул он, пока троица отчаянно рубила и парировала удары.

И все же он не мог не бросить взгляд на новых всадников, когда те приблизились. Они были другими, понял он. Конница, не верблюды. Они носили легкие одежды, как и налетчики, но были защищены темно-коричневыми кирасами из вываренной кожи, и многие были в железных шлемах, некоторые с плюмажами. Многие из них потянулись в седлах, поднимая в воздух изогнутые луки.

И они выстрелили.

Паво ошеломленно уставился на приближающийся град стрел. Тот завис в воздухе, а затем обрушился на них смертоносным дождем. Он инстинктивно сжал фалеру на груди, ожидая удара, который положит конец поискам свитка, конец его попыткам узнать, что стало с Отцом.

Он содрогнулся от серии влажных шлепков и булькающих криков, раздавшихся вокруг. Но он сам, Сура и Хабитус остались невредимы. Он моргнул, и троица обменялась недоуменными хмурыми взглядами. Вокруг них пустынные налетчики обмякли; стрелы дрожали в их спинах и шеях, кровь хлынула изо ртов, мечи выскальзывали из безжизненных пальцев, а тела сползали с седел и падали в пыль с глухим стуком, словно разделанные туши. Ни один легионер не пострадал от залпа. Те немногие налетчики — всего семеро, — избежавшие удара, разразились паническими воплями, вертясь в седлах и только сейчас замечая приближающихся всадников.

— Маратокупрены! — закричали они.

Затем, словно это слово отравило воздух каким-то темным проклятием, они вырвались из схватки и галопом рванули на юго-восток.

Тут один из всадников в кожаных доспехах отделился от приближающегося отряда в пять сотен голов и пустился в погоню за беглецами. Шлем этого всадника венчал длинный развевающийся плюмаж. С грацией кентавра всадник накладывал стрелы и бил одну за другой. Семерых убегающих налетчиков выбивало из седел поодиночке. Лишь одному удалось ускользнуть и исчезнуть в жарком мареве, откуда он пришел.

Паво разжал пальцы на фалере и позволил себе снова вздохнуть. Он оглянулся на темно-красное месиво, запятнавшее равнину. Верблюды и люди лежали вперемешку; торчащие белые кости и вывалившиеся кишки добавляли жути блестящей багровой пленке, покрывавшей всё вокруг. Вонь крови и вскрытых внутренностей стояла невыносимая под палящим солнцем, и облако мух жадно гудело над этим пиршеством, пока стая стервятников с визгом кружила над головами. Среди этой бойни стояли выжившие легионеры, тяжело дыша от потрясения; некоторых рвало прямо в кровавую жижу. Карбо стоял с ними, его спата была окровавлена, грудь тяжело вздымалась. Галл находился неподалеку, лицо его было залито кровью и искажено яростью.

Более половины колонны было перебито, понял он. Паво видел застывшие, безжизненные лица многих из своей центурии и из центурии Кводрата — многих, кого он считал добрыми друзьями. Сердце сжала жестокость — та самая, что отражалась в каменном взгляде Суры, созерцающего эту сцену. Это называли солдатской шкурой. В такие моменты она была как нельзя кстати.

— Кто они, господин? — пробормотал Хабитус, косясь на приближающиеся пять сотен.

Паво нахмурился.

— Не знаю, но щит не опускай.

— В этом нет нужды, — произнес голос. Карбо стоял в нескольких футах, вытирая спату тряпкой. Обветренное лицо центуриона было покрыто грязью битвы.

— Господин? — Паво заколебался, поглядывая на всадников, слыша их говор и ржание коней по мере их приближения.

— Маратокупрены сделали свой выбор, — сказал Карбо. — Если бы они хотели встать на сторону налетчиков на верблюдах, вы были бы уже мертвы. Мы все были бы мертвы.

Он вложил клинок в ножны, затем резко указал пальцем в землю.

— Опустите щиты и вложите оружие.

Паво увидел приближающегося забрызганного кровью Галла, который собирал легионеров. Он последовал примеру Карбо и приказал людям также опустить оружие.

— Лучше бы вы оказались правы, — бросил Галл, одарив Карбо ледяным взглядом, а затем посмотрел на таинственных всадников.

Паво наблюдал, как всадник с длинным развевающимся плюмажем выехал вперед; остальные следовали за ним неплотным строем. Они перешли на рысь, а затем остановились в нескольких шагах от Галла и Карбо. Кожа их была смуглой, черты лиц — тонкими и узкими, и почти все они были гладко выбриты. На щеках, прямо под глазами, у каждого были мазки сурьмы. Они с прищуром разглядывали грязные римские знамена. Лицо предводителя скрывала тень от шлема.

— Трибун Галл из XI легиона Клавдия Верного и Преданного, — отсалютовал Галл. — Ваше вмешательство было своевременным. — Тон его был резким, почти подозрительным.

— А! Типично теплая римская благодарность, — безрадостно рассмеялся всадник.

Этот был строен и мал ростом, понял Паво, заметив узкие плечи, на которых висел композитный лук. И было что-то еще. Голос был хрипловатым, но легким.

Затем предводитель снял шлем, открыв смуглое и утонченное лицо молодой женщины. Миндалевидные глаза доминировали на ее лице, дополняя аккуратный нос и поджатые губы. Развевающийся плюмаж на самом деле оказался гладкими темными волосами, собранными в тугой узел на макушке, хвост которого ниспадал на спину.

— Изодора из маратокупренов, — представилась она.

Мазки сурьмы на щеках придавали ей устрашающий вид. Устрашающий, но привлекательный, подумал Паво. Затем ее взгляд впился в него. Он мгновенно отвернулся, смутившись.

— Вы решили стрелять по пустынным налетчикам, а не по нам. Почему? — продолжил Галл.

— Это были пустынные налетчики, да, но они были здесь не ради простого разбоя. Я сталкивалась с ними раньше — они проливают кровь за персидскую монету. Я решила ударить по ним, потому что агрессорами были они. — Затем ее взгляд стал жестче. — Или, по крайней мере, так казалось. Вы и ваши люди, похоже, забрели далеко от римских границ вглубь пустыни. Возможно, мне следовало выбрать иначе? — Она выпрямилась в седле и одарила Галла взглядом, почти не уступающим взгляду трибуна. — Итак, куда вы направляетесь, трибун Галл?

Галл молодец, не заколебался ни на миг.

— Мы были в патруле, когда наш верблюжий эскорт дезертировал, — он кивнул сквозь густое облако гудящих мух на убитых дромедариев среди налетчиков. — Затем они собрали эту банду и попытались перебить нас. Мы без свежей воды уже несколько дней.