Хотите верьте, хотите нет, но пять часов вечера уже давно миновали. Ота зажёг канделябры на стене и поставил две свечи к нам на стол. Все четверо были уже довольно основательно пьяны – Силла до такой степени, что сбросила туфли и улеглась прямо на пол.

Зеркальный По попросил подать ему трость, затем поднялся и неторопливой, уверенной рукой налил пьянящую смесь двух напитков в три бокала из гранёного хрусталя.

– Трубку! – воскликнул Эдди. – Позвольте мне прочистить голову трубкой, мистер По.

– И не лауданум? – хладнокровно осведомился Зеркальный По.

– Пока нет.

– Ну что ж. – Зеркальный По ушёл в спальню и вернулся с маленькой латунной трубкой и тонкой деревянной дощечкой. – Официант! – позвал он.

– Да, сэр.

– Не желаешь ли присесть и выкурить трубку?

– Благодарю вас, полковник.

Зеркальный Ота сел во главе стола между Эдди и Зеркальным По, отодвинув свой стул на почтительное расстояние. Пока он резал и разделывал утку, Арфу то и дело перепадали сочные жирные куски. Довольный, испачканный жиром Арф неторопливо подошёл и улёгся у его ног.

Зеркальный По отщипнул от своего комка опиума маленький кусочек и скатал его в шарик. Он положил шарик в трубку и протянул ее Эдди. Затем отломил от дощечки длинную тонкую щепку, зажёг её от свечи и поднёс к чашечке трубки. Эдди затянулся, и густой, смолистый опиум расплавился, запузырился и у самого основания разгорелся рубиново-красным светом. Это напомнило мне Центральную Аномалию, если смотреть на неё с со стороны Антарктиды, из устья Отверстия Симмса.

Я встал и потянулся. Силла безмятежно спала на толстом ковре. На нашем родном бутоне или среди Бесчисленных Морей это было бы совершенно естественным делом, но здесь, в рабовладельческом штате Мэриленд, могло показаться возмутительным вызовом общественным нравам. Я заставил Силлу подняться. Мы прошли в спальню, и я уложил её на чистое белое постельное бельё: снизу была простыня, а сверху – мягкое стёганое одеяло в льняном пододеяльнике.

– Оомо губа’ам, Мейсон, – сказала она, сонно мне улыбаясь. – Тут очень хорошо. Ты тоже ложиться?

Я всматривался в полные, вывернутые губы Силлы, в её идеальный нос, золотистый пушок волос на висках, изящные изгибы ушей. Почему бы и не лечь с ней в постель? У меня не было особого желания курить опиум с Зеркальным Отой и обоими По.

– Да.

Я притворил дверь и разделся. Силла стянула платье, и теперь мы впервые лежали обнажёнными между простынями.

– Вот как всё должно быть, – сказал я Силле. – Когда мы снова станем белыми, мы всегда будем так жить.

– Губа’ам.

Мы любили друг друга почти час, а затем провалились в глубокий сон.

Я проснулся где-то после полуночи от звуков смеха в соседней комнате. Во рту был мерзкий привкус, а в голове сильно стучало. Неужели эти трое всё ещё продолжали? Я натянул брюки и приоткрыл дверь спальни, чтобы посмотреть.

Огарки свечей всё ещё ярко горели. Посуда и остатки утки всё так же стояли на буфете рядом с опустевшими бутылками из-под вина и шампанского. На столе лежал изрядно уменьшившийся в размерах комок опиума и стояли коричневый аптечный флакон с лауданумом, полный почти доверху, да бутылки из-под коньяка и арманьяка, опустевшие на три четверти.

Эдди, Зеркальный По и Зеркальный Ота сидели там же, где и в тот момент, когда я их и оставил, каждый со своим бокалом, а Зеркальный По всё так же держал под рукой свою трость. Эдди как раз раскуривал опиумную трубку. Его движения отличались изысканной, размеренной плавностью.

В монохромном свете свечей цвет кожи не так бросался в глаза. Когда Эдди и Зеркальный По склонялись друг к другу, они казались похожими как никогда: одинаковые высокие лбы, маленькие усики и утончённые подбородки. Опиумный дым струился над трубкой Зеркального По, наполняя и без того задымлённый воздух ещё более пряным и густым ароматом.

Я надел рубашку, придвинул стул и сел рядом с Зеркальным Отой. Мне всё ещё хотелось расспросить его о том, как погиб Зеркальный Мейсон, и о том, как поживают остальные в Зеркальной Виргинии. Впрочем, теперь я чётко осознавал, что сам туда ни за что не поеду. Прежде я подумывал отвезти Силлу в Зеркальный Линчберг, чтобы устроить настоящее церковное венчание – но чем дольше мне приходилось ходить чёрным, тем меньше мне хотелось иметь хоть что-то общее с рабовладельческими штатами. Покинув Балтимор, я направлюсь на север или на запад.

– Привет, Ота. – Он медленно повернулся и уставился на меня одурманенными, налитыми кровью глазами. – Я уже говорил тебе, что я копия Мейсона, и ты мне не веришь, но можешь хотя бы рассказать, как погиб твой Мейсон? Кто в него стрелял и за что?

– Да это ж клятый конюх из отеля «Либерти» его и шлёпнул, – медленно проговорил Зеркальный Ота. – Мейсон просадил в том отеле всё папашино золото, а как полез красть его обратно, этот паршивый мелкий ублюдок и влепил Мейсону пулю прямо в затылок.

Конюх! Все свелось к тому мгновению, когда мы с конюхом выстрелили друг в друга. Именно в этот момент моя Земля и Зеркальная Земля разошлись. Я почувствовал себя уязвимым, точно кукурузное зёрнышко, угодившее в мельничные жернова.

– А на Вавоне ты женился? – спросил я, просто чтобы хоть что-то сказать.

Зеркальный Ота уставился на меня тяжелым взглядом. Его тело медленно покачивалось взад-вперёд.

– Не-а. Потом женился. Встретил девку в Балтиморе, как перебрался сюда… поди уж лет десять назад. Трое детишек у нас с ней, да ещё двое от других девок.

– Па… па дал тебе вольную?

– Он помер через два года после Мейсона, и по его завещанию всем рабам дали вольную. Он даже земли немного оставил Люку и Тёрл. По-своему он был хорошим человеком. Люк и Тёрл так там и остались, а я – я убрался из этой дыры поганой, как только смог.

У меня перехватило дыхание. Если Зеркальный па мёртв, может ли мой настоящий па быть ещё жив? Вряд ли. Па умер, и во всём мире не осталось ни души, кому я был бы нужен. Я попытался сморгнуть подступившие к глазам слёзы. Эдди подтолкнул меня локтем и протянул трубку. Я никогда не курил с ним и Отой в Норфолке, да и сейчас, убитый горем, не видел для этого причин. Судя по ним троим, это пристрастие никого счастливее не сделало. Я передал трубку Зеркальному Оте, и тот докурил ее до самого конца.

Все трое безвольно откинулись на спинки стульев, безмолвно уставившись на пламя свечей и созерцая видения. Меня мучила нестерпимая жажда. Воды не было, но на буфете в одной из бутылок я нашёл остатки шампанского и наполнил бокал. Арф проснулся и принялся выклянчивать ещё кусочек утки. Я покормил его и сам немного перекусил. С болью от смерти па в сердце, я был рад компании Арфа. Покончив с едой, я уже собирался вернуться в постель, как вдруг Эдди заговорил.

– Вирджиния, – простонал он. – Где Вирджиния?

Зеркальный По до этого сидел неподвижно, словно восковая фигура, но упоминание имени покойной жены заставило его ожить. Он отщипнул ещё опиума, заново набил и раскурил трубку. Выпустив сизое облако струящегося дыма, он принялся шептать имена женщин, о которых когда-то писал, всматриваясь в клубы так, словно видел их лица.

– Аннабель Ли. Улялюм. Линор. Юлали. Лигейя. Морелла. Элеонора. Береника. Елена.

– Вирджиния, – упрямо повторил Эдди. – Как умерла твоя Вирджиния?

– Наглый глупец, – отозвался Зеркальный По. – Разве у тебя нет своей Вирджинии в том фальшивом мире, что породил тебя?

– Она мертва, – выдохнул Эдди, давясь этим словом. – Я убил её.

– Ты сделал что?!

– Это… это был несчастный случай. Я дал ей лауданум.

– Лауданум, – пробормотал Зеркальный По, словно теряя нить разговора. – Весьма кстати. – Он откупорил аптечный флакон со спиртовой настойкой опиума и плеснул щедрую порцию в свой бокал, смешивая её с уже налитым алкоголем. Подняв бокал, он снова перевёл взгляд на Эдди. – Что это за ожерелье на вас? – спросил Зеркальный По. – Вы что же, дикарь?

– Вам этого знать не положено, – отрезал Эдди.