– Ты из Виргинии будешь? – спросил он меня.
– Я Мейсон Рейнольдс, – ответил я. – Копия того Мейсона, что ты знал.
Зеркальный По и Эдди вовсю обменивались тостами, пока Силла переводила взгляд с Зеркального Оты на меня.
– Это Зеркальный Ота, – объяснил я ей. – Не наш Ота. Как Эдди и Зеркальный По.
– Ты меня никогда раньше не видал? – спросила Силла Зеркального Оту.
– Теперь вижу, – отозвался тот. – Ты рабыня аль вольная? Я вот вольный. Вы откуда будете?
– С Ялмез, – ответила Силла. Она похлопала меня по плечу. – Он раб, а я вольная.
– Да нет же, Силла, ты всё перепутала: мы оба свободны, а Зеркальный Ота – раб. Я белый, – сказал я, поворачиваясь к Зеркальному Оте. – А Силла – моя жена.
– Чушь собачья, – пробормотал Зеркальный Ота, выпятив губы.
Я придумал, как его убедить.
– Эй, Арфи, – позвал я. – Эй, Арф!
Арф поднялся и отряхнулся с такой силой, что уши захлопали по голове. Было видно, что он наслаждается возвращением к нормальной гравитации.
– Арфи! Пойди поздоровайся. Это же Ота!
Арф повёл носом, улавливая запах Зеркального Оты, и затем, признав поразительное сходство, опёрся передними лапами о него и тихонько заскулил в знак приветствия.
– Узнаешь Арфа? – спросил я. – Старого друга?
– Арф! – вскричал Зеркальный Ота. – Как ты сюда попал, дружок? Я же оставил тебя дома под кроватью!
– У тебя есть такой же пёс? Зеркальный Арф?
– Да какой ещё зеркальный, – буркнул Зеркальный Ота, поглаживая Арфа по голове, но не особо на него глядя. – Разве что шерсть с него вечно сыплется. И ничего, окромя каши, он больше лопать не может. Не пойму, как он за мной сюда увязался…
Тут он случайно скользнул взглядом по голове Арфа, которая покоилась у него на бедре, пока он её гладил. Ота удивлённо хмыкнул и резко отдёрнул руку.
– Это не Арф! Этот пес еще совсем молодой!
Он подошёл ко мне вплотную и принялся пристально вглядываться в моё лицо. Он почти разозлился.
– Кончай врать и выкладывай, откуда ты. Я ещё могу поверить, что твой пёс – сынок Арфа, и я вижу, что масса Рейнольдс был твоим папашей. Но кто твоя мамка? Уж не Тёрл ли её звали? Кто тебя вырастил и где?
Зеркальный Ота принял меня за Пёрли – того самого маленького «племянника», чьей матерью была Тёрл, а отцом – па! Воспоминания о той кошмарной рождественской ночи, когда па изнасиловал Тёрл, нахлынули на меня. Я вспомнил, как Ота разломал нашу новую игру в кегли и убежал, чтобы, сжавшись в комок, плакать посреди пустого поля, и вспомнилось наше последнее прощание у Бесчисленных Морей. Сердце у меня как-то странно ёкнуло – словно раскрылся цветок. Я перехватил его руку и сжал в своих ладонях.
– Поверь мне, Ота, я не Пёрли. Я Мейсон Рейнольдс из другого мира. По пути сюда я прошёл сквозь мощное сияние, сделавшее меня чёрным, и теперь я начинаю понимать, каково это – быть чёрным. Мне жаль, что я вообще когда-то считал тебя и твою родню рабами. Прости за то, что па сделал с Тёрл в то Рождество.
Зеркальный Ота выдернул руку и уставился на меня.
– Никакой ты не Мейсон, потому как Мейсон мёртв с тридцать шестого года. Я сам видел, как он помер. Это я принёс его обратно к отцу. Нечего мне тут толковать про Мейсона Рейнольдса. Я с ним вместе вырос и сам видал, как его в землю зарыли.
– Ещё амонтильядо, любезный, – окликнул Зеркальный По Зеркального Оту. – А потом кончай своё карканье и подавай устриц!
– Сам себе налей! – крикнул я. Я схватил бутылку хереса и с грохотом поставил её на стол перед Эдди и Зеркальным По. – Валяйте, вы оба! Напивайтесь, сходите с ума, но не смейте командовать Отой!
– А ну сядь аль проваливай, Пёрли, – резко отрезал Зеркальный Ота. – И не лезь говорить за старших. Я официант, и мне надо подавать на стол.
– Зеркальный Ота! – воскликнул Эдди, наконец-то обратив внимание на происходящее.
– Точно, – сказал я. – Тебе не кажется, что он должен поесть с нами?
– Нет. – Эдди налил себе и Зеркальному По ещё по бокалу хереса. – Пей свой херес, Мейсон, хотя бы как лекарство от хандры и безумия. Помни – это Зеркальный мир.
Мы с Силлой сели на свои места и пригубили херес. Он был сладким и крепким. Алкоголь тут же ударил Силле в голову, и она захихикала.
Стол был продолговатым; мы сидели по двое с каждой стороны. Эдди и Силла расположились напротив Зеркального По и меня. Мы с Зеркальным По сидели спиной к коридору. Из двух окон гостиной нам открывался вид на улицу. Морской бриз разогнал низкие предрассветные облака, а затем стих, оставив ясное, солнечное утро вторника, второго октября 1849 года. Глядя в окна, я видел колышущуюся красно-жёлтую листву двух клёнов и вяза. Трость Зеркального По стояла в углу. Окна разделял дубовый буфет – низкий, высотой по пояс шкаф с плоским верхом и ножками в виде грифонов. Силла и Эдди сидели лицом к внутренней стене гостиной, на которой висели канделябры, находилась дверь и висело ещё одно огромное, обрамлённое красными шторами зеркало отеля Барнума. Зеркальный По сидел слева от меня, там же была и дверь в спальню. Силла сидела прямо напротив меня.
– Я бы хотел послушать продолжение вашей повести, – сказал мне Зеркальный По. Похоже, два бокала его изрядно взбодрили. – На «Покахонтас» вы рассказали о своём путешествии в Антарктиду, о падении сквозь Отверстие Симмса, о жизни в племени Силлы и о вашем втором падении к центру Земли. Расскажите подробнее о том, что вы там обнаружили; расскажите мне о Великих Древних и о водовороте между мирами.
– А он рассказывал вам про текелили? – вмешался Эдди. – Все слои сознания становятся столь же очевидными, как пласты породы в каменоломне. О, это чудесное единение со Всем сущим… – Голос его затих, но он тут же начал снова: – Куда вы дели опиум, мистер По? Если мы немного покурим, то испытаем нечто весьма похожее.
– Я предпочитаю его есть, – ответил Зеркальный По.
Он залез в карман и извлёк оттуда тёмный бесформенный комок липкой маковой массы. Своим острым как бритва перочинным ножом он отрезал кусок, размером и формой напоминающий небольшую апельсиновую дольку. Затем разделил его надвое и половину отдал Эдди.
– Шампанского, любезный! – пропел Зеркальный По и положил опиум на язык.
Я снова попытался было заступиться за Зеркального Оту, но не успел и слова вымолвить, как тот повернулся и смерил меня свирепым взглядом, не переставая при этом открывать бутылку шампанского. Он выпятил губы и прищурился – точь-в-точь так же, как делал мой Ота, когда сердился настолько, что собирался задать взбучку кому-нибудь из мальчишек. Я решил, что сейчас благоразумнее оставить его в покое и поговорить с ним наедине позже.
Шампанское запенилось в наших фужерах с громким шипением. Ни Эдди, ни Зеркальный По не подумали произнести тост, а просто принялись за выпивку. Я поднял свой бокал за Силлу. Она понюхала его, пригубила, закашлялась и снова захихикала. Зеркальный Ота убрал бутылку хереса с бокалами и принёс каждому из нас по восемь устриц на льду. Они были сочными и свежими, с ярким вкусом моря. Ели мы их с огромным удовольствием.
Ещё по бокалу шампанского – и вот настал черёд утки и «Марго». На буфете красовались две жареные утки; Зеркальный Ота отрезал каждому из нас по сочному медальону из грудки, сочащемуся розовым соком, и по кусочку ножки с хрустящей корочкой. С краю каждой тарелки он положил по ложке смородинового желе, а рядом – колышущуюся горку хлебного пудинга с начинкой из орехов, грибов и зелени. Зеркальный Ота обнёс всех соусником с прозрачной подливкой, царственно сдобрив наши тарелки. Затем он вновь наполнил фужеры для шампанского и разлил по четырём бокалам терпкое, ароматное, насыщенно-красное «Марго». Эдди, Силла и я набросились на еду как волки, да и Зеркальный По ел так же жадно, будто привык к подобной роскоши не больше нашего.
Зеркальный Ота разложил добавку всем желающим, снова наполнил бокалы с «Марго», положил по третьей порции, опять долил шампанского, а затем вернулся к устрицам. Когда мы совсем закончили с обедом, он убрал тарелки и принёс нам коньячные бокалы, а также бутылки коньяка и арманьяка. Эдди и я поведали об остатке нашего пути; Зеркальный По и Эдди предавались воспоминаниям об общем детстве; Зеркальный По с величайшим увлечением расспрашивал Силлу о флоре и фауне Ялмез; а я рассказал о нашем союзе с Силлой и о нашем ребёнке, который должен родиться в июне тысяча восемьсот пятидесятого года – по моим подсчётам по времени Зеркальной Земли.
