– Книги!
– И у вас нет денег? – Коул покачал головой. – Очень в духе Эдгара По. На редкость похоже. И какие же книги вам нужны?
– Как будто вы сами не знаете! Мне нужны «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима», «Рассказы», «Ворон» и «Эврика». Всё вместе потянет на два доллара и пятьдесят центов. Даю вам слово джентльмена, что верну долг…
– Ваше слово?
– Постойте, – сказал я, доставая рукопись «Ворона». – Это ведь чего-то стоит, верно?
Коул долго разглядывал бумагу, затем перевёл взгляд на меня.
– Это подделка?
– Вы не можете отличить?
– Я прекрасно знаком с почерком По. – Он подошёл к окну в передней части лавки и внимательно изучил листы при дневном свете. – Если бы я счёл её подлинной, – произнёс он наконец, – она могла бы стоить три доллара. Разумеется, стихотворение знаменитое, но рукописи ныне живущих авторов не стоят слишком дорого.
– Могу ли я взять ещё одну книгу? – спросил Эдди.
– Какую?
– Из-за нашего долгого плавания я отстал от литературной жизни последних двенадцати лет. Чьи перья сейчас лучшие? Кто блистает? Кого… о ком ваш По отзывался благосклонно?
– О Натаниэле Готорне[38], – сказал Коул, проходя в глубь лавки и убирая рукопись в свой высокий конторский стол. – Мистер По так благосклонно отозвался о его «Дважды рассказанных рассказах» в «Журнале Грэма», что его слова цитируют на форзаце. У меня есть один экземпляр вон там.
Он указал на место неподалёку от меня, и я взял книгу, открыл её форзац и прочитал вслух:
– «Стиль – сама чистота. Сила бьёт ключом. Высокое воображение сияет на каждой странице. Мистер Готорн – человек подлинного гения». – Э. А. По, «Журнал Грэма». Вы говорите, мы можем взять и эту книгу, мистер Коул?
– Вы оба умеете читать? – изумился Коул.
– Да, и, возможно, когда-нибудь я стану писателем, как мистер По. Меня зовут Мейсон Алджерс Рейнольдс.
Я слегка поклонился, и Силла рассмеялась, увидав, как странно я двигаюсь. Она не имела ни малейшего представления о том, что такое книги и что мы вообще здесь делаем.
Когда мы вернулись к Джилли, мы с Эдди устроились в гостиной и стали читать. Джилли была в превосходном расположении духа – она носила свой новый самоцвет к ювелиру, чтобы вставить его в булавку, и тот предложил обменять её камень на настоящий бриллиант!
– Только я свой ни за что не отдам! – воскликнула Джилли. – Ишь ты, расселись со своими книжками. Ну чисто джентльмены! – Она увлекла Силлу на кухню и принялась что-то без умолку тараторить ей, принимаясь за приготовление обеда.
Мы читали весь остаток того дня, а также большую часть воскресенья и понедельника. Поскольку По всегда был моим любимым писателем, для меня это чтение было истинным наслаждением. Но для Эдди оно стало сокрушительным ударом. В этих четырёх томах созрели плоды стольких семян, что таились в его собственной душе! Казалось, всё, о чём он только мечтал написать, уже было создано… и радость творчества, признание публики и доход достались другому человеку.
И этот другой человек, этот Зеркальный По, не забыл о нас. Он явился к нам на рассвете во вторник, постучав в дверь набалдашником трости. Я открыл и увидел его, а за его спиной взволнованно переминалась Джилли. Она решила, что он – ищейка хозяина, от которого мы сбежали.
– Они ж мне говорили, что вольные, – пролепетала она.
– Оставь нас, – распорядился Зеркальный По. – И не тревожься. Я лишь хочу поговорить с ними.
Он перешагнул порог нашей комнаты и закрыл дверь. Одет По был во всё чёрное, как и прежде, и держал в руках ту же трость. На плечах его лежал богатый плащ. Взгляд его был ясен и трезв.
– Силла, Мейсон Рейнольдс и… Эдди По, – произнёс он, внимательно нас разглядывая. – Я не был до конца уверен, что вы настоящие. В ту ночь на «Покахонтас» я был не вполне здоров.
– Вы отходили после запоя, – отрезал Эдди. – Не нужно притворяться перед собственным двойником. Да и Мейсон знает меня так хорошо, как никто другой. Судя по вашему виду, последние три дня вы были свободны от mania a potu[39]. Готовы начать сначала?
– Mania a potu? – переспросил я.
– Латинский термин По для обозначения пьянства, – смеясь, объяснил Эдди. – Что вы делали в Филадельфии, мистер По?
Зеркальный По улыбнулся почти по-мальчишески:
– Ухаживал за двумя богатыми поэтессами. Собирал деньги, чтобы основать новый журнал – «Стилус».
– Я бы и сам выбрал это название, – сказал Эдди. – Скажите мне вот что. Написали ли вы какие-нибудь рассказы о Полой Земле Симмса? – Он указал на нашу маленькую библиотеку книг По. – Столько из того, что я мог бы написать, уже создано вами. Не помню, говорил ли вам Мейсон, что мы потеряли двенадцать лет, проходя сквозь Полую Землю. И хотя вам сорок, мне всё ещё только двадцать восемь. Знаете ли вы, что в свой первый же день здесь, в Зеркальном Балтиморе, я написал «Ворона»? Я отнёс его Хьюитту в «Визитер», а он швырнул его мне в моё чёрное лицо. Он принял меня за плагиатора!
– Вот… вот что заставило меня вернуться, – произнёс Зеркальный По, бледнея. – Вы действительно мой двойник? Рассказ молодого Рейнольдса… он абсолютно правдив? Существует Земля и Зеркальная Земля, обе полые, и два этих мира соединены своего рода водоворотом в их центрах?
– Эти факты не подлежат сомнению, – сказал Эдди. – Две Земли образуют пару, обладающую поразительной, пусть и несовершенной симметрией. Для полной симметрии вам следовало бы отправиться на ту, другую Землю, мою родину. Но вы этого не сделали. – Он помолчал, размышляя: – А существует ли Зеркальный Мейсон Рейнольдс? – он указал на меня. – Вы знаете его здешнего двойника на Зеркальной Земле?
– Нет… – ответил По, внимательно глядя на меня. – Я знаю Иеремию Рейнольдса, популяризатора теории Симмса. Мы с ним когда-то строили планы по снаряжению экспедиции в Антарктиду…
Я мысленно вернулся в тот день, когда Иеремия появился в Ричмонде. Это я встретил его на крыльце и удерживал разговорами, пока Эдди не вернулся после попытки получить разрешение на брак.
– Это было в субботу, четырнадцатого мая тысяча восемьсот тридцать шестого года, – сказал я. Они посмотрели на меня с удивлением, а я скромно улыбнулся. – У меня всегда была хорошая память на даты. Четырнадцатое мая тысяча восемьсот тридцать шестого года – это день, когда Иеремия Рейнольдс принёс клише Джеймса Эйтса для фальшивых банкнот Банка Кентукки. Вы тоже подделывали деньги, мистер По?
– Мы с Иеремией разминулись, – сказал он. – Возможно, он заходил в дом, когда меня не было. Я точно помню, что в понедельник, шестнадцатого мая тысяча восемьсот тридцать шестого года, я получил аванс от мистера Уайта, внёс залог и женился на Вирджинии. На следующий день мы отправились в Питерсберг в свадебное путешествие.
– Вот видишь, Мейсон, – сказал Эдди. – Ты и есть всему причиной. Как думаешь, что стало с Зеркальным Мейсоном?
– Думаю, он мёртв, – ответил я. – Помнишь наше видение? Когда ты увидел Зеркальную Вирджинию?
– Бедный Иеремия, – сказал Эдди, переводя тему. Ему не хватало духу думать о Вирджинии. Он ткнул большим пальцем в сторону Силлы. – Нашего Иеремию её племя обезглавило и скормило гигантскому наутилусу. Мистер По, в вашей «Повести о приключениях Артура Гордона Пима» действие доходит до самого края Южного Отверстия и там обрывается. Молю Бога, что вы не задумывали никакого продолжения. Скажите мне, что вы ещё не написали нашу историю!
– Нет, – ответил Зеркальный По. – Не написал. И я с радостью уступаю это право вам.
В доме Джилли тем временем поднялся тихий гул – жильцы просыпались и, шаркая, расходились по своим делам. Арф встал, встряхнулся и поскребся в дверь, требуя, чтобы его впустили.
– Что нам делать дальше? – спросил я.
– Давайте напьёмся, – предложил чёрный Эдди, ухмыляясь своему белому, старшему на двенадцать лет двойнику с непринуждённой, издевательской фамильярностью. – У вас есть деньги, мистер По? Немного опиума пришлось бы весьма кстати, да и хорошего портвейна. Лауданум… мы можем позволить себе лауданум? Что если нам заложить ваш плащ?
