– Милый Мейсон, ты был очень терпелив!
– Это стоило того, Силла, ведь я мог быть рядом с тобой. К тому же, Арф мне нравится.
Зарывшись в траву у наших ног, Арф радостно оскалился, взглянув на меня, его светло-карие глаза сияли кротким и живым блеском.
– Тут здорово, – передал он мне свою мысль. – Я рад. А еда есть?
Чёрные боги с интересом прислушивались к нашему обмену мыслями, и один из них послал Арфу образ мясистого, похожего на мешок существа, затаившегося в траве прямо возле его лап. Теперь, когда наше внимание было привлечено к нему, мы все смогли почувствовать это существо. Силла назвала его вумо. Вумо почувствовал, что мы его почувствовали. Арф принялся рыть землю и вскоре вытащил его наружу. Животный страх, транслируемый этим крохотным слизистым существом, ранил наши чувства не сильнее, чем обычное предсмертное кудахтанье курицы на плахе. Однако новая, интимная близость этого ощущения, вызванная полем текелили, всё равно действовала на нервы. Арф выронил вумо и попятился.
– Держи, Арф, – окликнул его один из развалившихся неподалёку чёрных богов.
Я уже заметил, с каким жгучим интересом он поглядывал на Силлу. Его ментальный образ показывал, как он мчится на световом луче и опускает решётку, полную мяса убитых тварей, в горячий поток. Коптильщик. У него была плетёная корзина, доверху набитая вяленым мясом – частью свинокреветками, частью вумо. Он протянул Арфу несколько кусков, от души смеясь и разделяя с ним его собачий восторг. Нам с Силлой тоже досталось по кусочку, как и Эдди с Отой. Мясо свинокреветки напоминало сладковатый пеммикан, а вот вумо оказалось одновременно и более жёстким, и желеобразным.
– Вумо коладулл тана'а губа'ам! – воскликнула Сила.
Она узнала оба угощения – если и не пробовала их сама, то уж точно знала по легендам. По её словам, люди цветка считали их изысканнейшими и редчайшими деликатесами – если угодно, аналогом нашей амброзии. Мы ели мясо вместе со спелыми зёрнами местной травы, время от времени бросая кусочки жадным колибри.
Сидя рядом со своей возлюбленной, я чувствовал себя героем, обретшим рай. Неподалёку виднелась Сфера Центральной Аномалии – похожая на гигантское солнце. Она больше не притягивала нас; мы находились в точке гравитационного равновесия, откуда любое направление вело «вверх». Здесь, в этой точке баланса, мне начало казаться, будто я осязаю сам божественный разум: деятельный, безмятежный и исполненный любви.
Как всё это воспринимал Эдди? Его захлестнула глубочайшая радость, превосходившая любой безумный экстаз, о котором он когда-либо смел мечтать. К тому моменту, как я настроился на его волну, он уже знал невероятно много. Именно он открыл мне величественное мысленное многоголосие, глубокое и мощное, точно аккорды органа. Оно исходило от существ Текелили, избравших своим домом Центральную Аномалию. Почувствовав его восхищение, эти великие создания направили ослепительно яркую реку розового света прямо на него. Из всех нас, первопроходцев, один лишь Эдди обладал свойственной чёрным богам способностью переводить мысленные потоки Древних в понятные человеческому разуму формы. Без его помощи запредельная сложность их реальности вогнала бы меня в ступор – я бы только и делал, что разглядывал собственные ладони или гадал, чего бы перекусить. Благодаря же Эдди я мог видеть, мог мысленно приближаться к существам из Аномалии, одновременно воспринимая его пояснения так же отчётливо, словно он нашёптывал их прямо мне в ухо.
Так какие же они, эти погребённые титаны, эти боги земных недр? Ответ поначалу ошеломляет и кажется почти цинично нелепым, хотя Эдди и объяснил мне, что их внешний вид лишь подтверждает то, что вполне могла бы предсказать современная палеонтологическая наука.
Одним словом, Великие Древние – это огромные вумо, водянистые мешки, похожие на существ, которых моряки зовут «беш-де-мер», трепангами или просто морскими огурцами. Зоолог отнёс бы их к классу голотурий (Holothurioidea) типа иглокожих (Echinodermata), а это значит, что эти бочонкообразные существа приходятся близкой роднёй таким обитателям глубин, как морские звёзды и морские ежи.
Вот какими невзрачными на вид оказались Владыки Творения.
Я вспомнил, как Балкингтон и капитан Гай говорили о трепангах, рассказывали о том, как во время первых экспедиций к островам Фиджи были выловлены сотни этих существ. Их затем сушили на солнце или коптили на костре прямо на берегу. Будучи проданным в Кантоне, первосортный трепанг приносит по девяносто долларов за центнер. Покупают его тамошние сластолюбцы, использующие сушёный беш-де-мер как тонизирующее средство и экзотический деликатес вроде супа из ласточкиных гнёзд. Балкингтон утверждал, что если бросить сушёного трепанга в горячую воду, он превращает этот навар в столь дивное, скользкое лакомство, что дама, приглашённая на уединённый ужин с этим чудом, непременно… Впрочем, я теряю нить мыслей и пасую перед этой невзрачной тайной нашей вселенной: титаны на краю света вовсе не изваяны по образу и подобию Человека – о нет, нет, Великие Древние являют собой нелепые скользкие мешки. И всё же, позвольте мне подчеркнуть: разум их чист, мудр и прекрасен. Более того, именно исходящие от них мысленные эманации я поначалу принял за глас самого Всемогущего Бога!
Во всех подробностях изучая трёх Великих Древних вместе с Эдди, я обнаружил, что они представляют собой огромные толстостенные мешки из плоти, очертаниями напоминавшие – каждый по-своему – скалку, турецкий пуфик и тыкву-горлянку. У всех троих были гибкие тела, покрытые глубокими бороздами, точно панцирь морского ежа. Пять продольных полос, тянущихся вдоль их тел, состояли из двойных рядов бородавчатых наростов, причём каждая бородавка была величиной с небольшую гору. Наросты эти походили на трубчатые ножки морской звезды – гибкие, почти цилиндрической формы, со слегка вогнутыми верхушками. Оконечности тел этих исполинских морских огурцов разделялись на два полюса: клоакальный и поглощающий. Клоака представляла собой толстую, подвёрнутую внутрь складку, зато с поглощающего конца трепанги выворачивали наружу по десять ветвистых, древовидных щупалец невероятно сложного строения. Из-за этих гибких кустистых пучков они смахивали на проросшие клубни ямса. Ротовые веера служили для вылавливания пищи из воздуха; каждый беш-де-мер периодически втягивал свои пучки обратно в пасть, чтобы поглотить всё, что на них налипло. Все десять вееров они обсасывали по очереди – совсем как ребёнок, сосущий пальцы.
Ряды бородавок служат для осязания и коммуникации. Основным способом восприятия Великих Древних, если не считать единения текелили, было электричество. Каждая световой поток, исходивший во всех направлениях от Центральной Аномалии, брал начало от одного из таких колышущихся возвышенностей на их шкуре. Приглядевшись внимательнее, я заметил, что проносящиеся по внутреннему небу нити света казались гигантскими призрачными подобиями ротовых вееров этих существ Текелили. По всей видимости, встречное зеркальное вращение Земли и Ялмез превращало Центральную Аномалию в бесконечный источник электрического флюида, и гигантские голотурии с помощью своих трубчатых ножек управляли этим непрерывным разрядом. Пока Эдди ещё не переменил своего мнения о Великих Древних, он усматривал в этом доказательство того, что наша планета – единый гигантский организм, в котором трепанги служат гальванически активным центральным мозгом, благожелательно работающим на благо всего организма.
Говоря о внутренней природе Великих Древних, я мало что могу добавить к своему первому впечатлению. Они казались спокойными, деловитыми и, я бы сказал, исполненными любви к миру и ко всему живому в нём. Способность к мысленному общению текелили, по-видимому, является следствием пространственного сжатия в области Центральной Аномалии. Ещё одним столь же странным физическим явлением, существующим в горловине перехода между мирами, является безвременье. По отношению к разуму, находящемуся на Центральной Аномалии, Земля и Ялмез движутся с огромной скоростью, однако сила центрального текелили такова, что ничто не остаётся незамеченным. Мне вспоминались слова церковного гимна: «Тысяча веков пред Тобой – как минувший вечер». Как вместить нечто столь величественное в мой маленький разум… и как рассказать об этом?
