– Возможно, они явились из Полой Земли, – заворожённо произнёс Иеремия. – Быть может, здесь вообще нет дна. Только подумайте, мы можем стоять на краю бездонного провала, ведущего на ту сторону!

– Смотрите, – с содроганием сказал Эдди. – Они нас видят.

И действительно, каждое из существ подняло над водой два огромных стебля с глазами. Толстые и серые, они торчали вверх, как причальные сваи, и на каждом из этих медленно покачивающихся столбов красовалось блестящее черное глазное яблоко диаметром ярда в два. Это были те самые чёрные округлые бугры, которые я мельком заметил, когда мы бросали якорь. Было жутко чувствовать на себе их пристальный взгляд.

– Сожрали столько народу, а теперь и нас сожрать хотят, – медленно проговорил Ота. – Надо убираться отсюда.

За нашим холмом простиралась изрезанная ручьями долина, а за ней – каменистая осыпь, ведущая к грозной ледяной стене. Мы расположились у ручья и попытались обдумать наше положение.

– Единственный выход – воздушный шар, – сказал Иеремия.

– Или корабль, – подал голос Эдди. – Разве мы не можем просто уплыть на нём обратно?

– Пятерым управиться с «Осой»? – хмыкнул Питерс. – И трое из нас – джентльмены! Вряд ли, мистер По.

– Но у нас всё ещё есть шлюпки, – вмешался я. – Мы обогнём чудовищ на вёслах и поднимемся на борт «Осы» с кормы. Мы обязаны это сделать. Ведь воздушный шар там, на корабле.

– Смело сказано, – одобрил Иеремия.

– Я в шлюпку больше не сяду, – отрезал Ота.

– Нам нужно держаться вместе с ними, Ота, – осадил его Питерс. – Если они запустят воздушный шар без нас, то могут и не подобрать. Помни, для них мы всего лишь цветной сброд.

– А как же я? – спросил Эдди.

– Будешь грести вместе со всеми, – отрубил Иеремия. – Самое время тебе снова начать приносить пользу, Эдгар. Выдвинемся в полдень, когда солнце будет на севере. Именно в это время суток корабль подошёл к берегу. Тогда монстры вели себя смирно.

Мы немного поспали, а оставшееся время провели, убив ещё четырёх белых краснолапов. Питерс засел на дне лощины позади нашего холмика, а все остальные служили загонщиками: трясли каждый куст и заглядывали в каждую нору. Мы освежевали зверей и сохранили мясо, а также шкуры – с лапами и головами.

Наконец над океаном взошло солнце. Мы уложили Арфа, пять наших краснолапов и десять с трудом добытых раковин в выбранную шлюпку и бесшумно спустили её на воду в двухстах ярдах выше по пляжу от монстров. То и дело бросая косые взгляды на оранжево поблёскивающую массу по левому борту, Иеремия, Питерс, Ота и я гребли изо всех сил, а Эдди на корме указывал нам курс. Каждую секунду я ожидал увидеть, как один из тех огромных глазных стеблей прорежет спокойную поверхность моря, но пока всё было тихо.

Обойдя «Осу», мы развернулись, сделали ещё несколько неторопливых гребков и вскоре мягко ткнулись в знакомый деревянный борт. В нашей шлюпке нашлись верёвка и абордажная кошка, которую мы как можно тише забросили за гакаборт. Питерс поднялся первым, я – последним. Перед тем как лезть наверх, я обвязал верёвку вокруг брюха Арфа, и Питерс вытащил его. Затем, наконец, и я оказался в безопасности на борту. В безопасности ли? Я слишком хорошо понимал, что любой из этих аммонитов мог утащить наше судно на дно или начисто смести всё с палубы своими щупальцами.

– Питерс, надруби якорные канаты почти до самого конца, – прошипел Иеремия. – Мейсон, вы с Отой ступайте на камбуз и берите столько еды и воды, сколько сможете унести. Эдди, мы с тобой займёмся печью воздушного шара.

Мы с Отой спустились на нижнюю палубу и притащили большой мешок галет, ящик со свежепосоленной рыбой и две оплетённые бутыли с пресной водой. Иеремия наполнил нашу лёгкую латунную печь древесным углём, пропитанным тюленьим жиром; он принялся жарко разгораться. Затем Эдди сыпанул туда своей особой соли из банки. Она была упакована вместе с печью. Пламя ярко вспыхнуло, источая зловоние. Эдди плотно подсоединил печную трубу к горловине нашего огромного шара из прорезиненного шёлка. Медленно, очень медленно его бока начали раздуваться.

Питерс тем временем вовсю хлопотал над пятью мушкетами из судовых запасов, один за другим заряжая их. Глядя на это, я вспомнил про свой пеппербокс и тайком снова спустился вниз, чтобы забрать его. Я зарядил его ещё задолго до этого. Если – жуткая мысль! – шар не сможет поднять всех пятерых, припрятанное оружие сослужит мне добрую службу. Чуя, что вот-вот произойдет что-то важное, Арф держался у меня за спиной.

Прошло полчаса, прежде чем огромный воздушный шар лениво оторвался от палубы. Дул лёгкий океанский бриз, так что шар завис прямо над аммонитами. Спали ли они? Эдди и Иеремия подбросили в огонь ещё угля и соли, и теперь шар начал медленно тянуть за собой по палубе нашу плетёную кабину. Мы на цыпочках сновали туда-сюда, следя за тем, чтобы веревки не переплелись. Один толстый канат соединял кабину со скобой на палубе корабля.

Воздушный шар наливался силой и округлялся; гондола подпрыгивала на палубе, погромыхивая своими стальными полозьями. Иеремия притащил последние научные приборы, после чего Арф и мы, пять человек, втиснулись в подрагивающую плетёную гондолу. В течение десяти томительных минут наш вес удерживал её на палубе. В тесной кабине было жарко из-за раскаленной печи; жара донимала ещё и потому, что её стенки были утеплены набитыми пухом стёгаными одеялами в ожидании жестокого холода антарктических льдов. Через открытые окна мы видели море, оранжевое пятно, антарктический континент и далекие горы. Я держал руку на пистолете, лежавшем в кармане. Мой пистолет был бы удобнее в такой тесноте, чем мушкеты, которые были у каждого из нас, подумал я, но теперь, наконец, наша гондола начала подниматься, сначала медленно, а затем с резким рывком, натянувшим наш трос до предела.

Этот рывок оборвал якорные канаты, подрезанные Питерсом, и наш шар потащил «Осу» над чудовищным скоплением оранжевых щупалец. Гиганты пробудились и хлестнули по палубе «Осы» – сначала двумя, потом шестью, а затем и двадцатью толстыми отростками. Четыре ужасных глаза поднялись из воды и уставились вверх.

Едва оранжевые щупальца потянулись к нам, как Питерс высунулся из двери гондолы и перерубил канат, связывавший нас с кораблем. Наш шар взмыл в воздух, рванув вверх с такой скоростью, что нас вжало в скрипучий пол корзины. Мы кричали от радости, пока не охрипли.

– Мои соли выделяют газ легче воздуха, – закричал Эдди. – Мои теории подтверждены!

Океанский бриз погнал нас вглубь суши. Когда мы пролетали над первым грозным ледяным бастионом, температура воздуха упала, и наш воздушный шар поднялся ещё выше. Я бросил, как мне тогда казалось, последний взгляд назад на гигантских аммонитов и увидел нечто ужасающее. Один из них всё ещё был занят «Осой», но второй… второй поднимался прямо из воды в воздух! Я закричал и указал туда, где чудовищная раковина взмывала в небо; выровнявшись, она – с грохотом изрыгая газы и жидкость – на бешеной скорости устремилась за нами в погоню.

– Раковина наполнена естественно вырабатываемым водородом, – произнёс Эдди на удивление спокойным голосом. – Воздух – это ведь тоже текучая среда, как и вода, понимаете? Перед нами наглядная демонстрация решения весьма изящной задачи по гидростатике.

Он медленно опустился в угол ящика и свернулся калачиком рядом с Арфом.

– Вирджиния, – зашептал он, гладя собаку. – Вирджиния.

– Мы собьём этого проклятого моллюска, – мрачно бросил Питерс, вскидывая к плечу мушкет. – Цельтесь точнее, парни, и ждите, пока он подлетит ближе.

Теперь мы были уже в тысяче футов над землей, а внизу проносилась ледяная антарктическая пустыня. Сквозь щели плетёного пола нашей гондолы всё было отлично видно. Мы с Отой прицелились из одного окна, Питерс с Иеремией – из другого.

– Как это работает? – прошептал мне Ота.

Ему, как рабу, никогда не давали в руки оружие.

– Смотри вдоль ствола и нажми на спуск, когда я нажму, – ответил я. – Держи плечо свободно, чтобы принять отдачу. Работай руками как пружиной, чтобы смягчить удар.