Глаза, усики, гребные лопасти и все девяносто щупалец раковинного кальмара торчали из открытого устья его брони извивающимся оранжевым пучком, в центре которого находилась мясистая складка, скрывавшая мощный и острый как бритва клюв (в чём Исаак Грин вскоре убедился на собственном опыте!).
Из-под этой складки выступало прочное трубчатое сопло. Этот орган, как поведал нам Кутуи, выполнял удивительную функцию: существо двигалось по горизонтали, медленно втягивая воду через сопло во внутренний мешок, а затем с силой выталкивая её наружу через то же отверстие.
Для вертикального же перемещения раковинный кальмар использовал метод, весьма напоминающий принципы воздухоплавания. В камерах его раковины было запечатано ровно столько воздуха, чтобы чистый вес существа в воде составлял всего лишь долю унции. Наполняя внутренний мешок тёплой водой или воздухом, оно могло регулировать свою плавучесть до любой желаемой степени. Это значило, что эти создания были способны качаться на поверхности, застывать на уровне любого термоклина или же сжимать свой мешок, вытесняя всю воду, чтобы опуститься на морское дно. Оказавшись внизу, раковинный кальмар мог снова подняться к поверхности, подталкивая себя реактивными рывками то туда, то сюда.
Это были необычайные существа – и куда более зловещие, чем мы тогда предполагали. Однако самым поразительным в них с первого взгляда была невероятная красота их серебристых, закрученных по логарифмической спирали раковин. Всем нам сразу стало ясно, что эти раковины могут составить целое состояние для нашего корабля. Они сверкали и отливали всеми цветами радуги, как толстый слой отборного перламутра, но при определённом освещении обладали чарующей, глубокой полупрозрачностью. Любая женщина в мире пожелала бы иметь брошь из раковины такого кальмара. Охота началась незамедлительно, и матросы выловили почти сотню штук.
Самым простым способом ловли раковинных кальмаров было шевелить пальцами в воде на манер червяка. Всякий раз какой-нибудь раковинный кальмар резкими реактивными толчками подплывал поближе и принимался цепляться щупальцами за ладонь. После этого оставалось лишь перехватить раковину сзади и выбросить тварь из воды на берег. Само собой, действовать тут нужно было расторопно. Исаак Грин промешкал, и одному из кальмаров удалось откусить своим мощным клювом первую фалангу его указательного пальца. Грин истошно завопил, но остальные матросы – народ ко всему привычный – со смехом заверили его, что лучшей местью станет устроить из этих тварей «клембейк[26]«. Наш рождественский обед из рыбы и талой воды оставил нас изрядно проголодавшимися.
Пока одна из шлюпок возвращалась к кораблю за котлом, мы с Отой отправились к вершине ближайшего холмика. Маленькие, покрытые густым мехом грызуны шныряли под ногами в цветущей траве, пугливо шарахаясь при нашем приближении. На вершине холма мы с Отой наткнулись на заросли кустистых, толстолистных растений, которые Оте показались похожими на кудрявую капусту. Изголодавшись по свежей зелени, мы попробовали листья на вкус и сочли их съедобными, хотя и немного колючими. Мы набрали два бушеля этих листьев в полы своих рубах и унесли вниз, чтобы потушить вместе с кальмарами. Другие матросы откопали похожие на картофель клубни под болотистыми зарослями розовых цветов, росших по берегам пресных ручьёв, что текли со стороны ледяной стены; третьи же набрали полные корзины яиц из гнёзд, которыми был буквально усеян один из горных склонов.
Иеремия и Эдди тоже сошли на берег, и, чтобы сделать наш пир поистине безупречным, капитан Гай отправил последнюю лодку на корабль за оставшимися членами команды и бочонком рома. Мы ели и пили несколько часов. Пока солнце и луна катились по горизонту бок о бок, и не было ни ощущения времени прошедшего, ни времени будущего – была только радость нашего пира на краю света, где не было никого, кроме аммонитов и кружащих в небе птиц.
Тела раковинных кальмаров были мускулистыми и жёсткими; и хотя размеры их не впечатляли, одной такой твари было более чем достаточно, чтобы отбить у любого охоту сжевать её в один присест. Но мясо было сладким и питательным, и мы все продолжали поедать наших жертв. Особенно легко съедались десятки мелких оранжевых щупалец. Арф обожал лакомиться тягучей, слегка затхлой массой, которую удавалось отыскать в самых дальних уголках больших полупрозрачных раковин аммонитов.
По предложению Иеремии мы принялись вялить тушки недоеденных раковинных кальмаров над костром. Из них вышел бы отличный пеммикан. К тому же, как утверждал Балкингтон, на китайском рынке существовал большой спрос на любые виды экзотических сушёных морских гадов. Капитан Гай подтвердил, что представители семейства голотурий – морские огурцы, беш-де-мер и трепанги – продавались в Гонконге по баснословным ценам. Он выразил надежду, что мы сможем обнаружить беш-де-мер в водах, омывающих вулканическое жерло.
Наевшись, отдохнув и поев ещё немного, участники нашей грядущей воздушной экспедиции наконец собрались вместе: Эдди, Ота, Иеремия, Арф и я. В самую последнюю минуту к нашей группе примкнул Дирк Питерс. Мы неторопливо побрели по пляжу из чёрного песка в сторону вздымавшегося султана вулканического пара. Подводная коса, поросшая оранжевыми водорослями, быстро сошла на нет, и большая глубина начиналась прямо у самого берега. Хотя я, как водится, к рому не прикоснулся, остальные пребывали в разной степени опьянения. Позади нас остались команда, их костёр и шлюпки. Стояла полночь. Слева направо мы выстроились так: луна, море, Иеремия, Эдди, я сам, Ота, Дирк Питерс, антарктическая земля и над её горами – солнце; Арф же вечно крутился где-то посредине.
– Отсюда и отправимся, – объявил Иеремия. – Пополним запасы в гондоле и полетим хоть завтра. Кто знает, сколько еще продержится такая прекрасная погода!
– А куда нам лететь на этом шаре? – спросил Ота.
– За те горы, – ответил Иеремия, указывая рукой. – Или в обход них. Стоит нам их миновать, и перед нами, вернее всего, откроется Великое Южное отверстие.
– Я вижу его, – медленно произнёс Эдди. – Прежде моё воображение восставало против Великого Отверстия. Я слишком его боялся. Но теперь… – Тут он обвёл нас взглядом, словно ища прощения и понимания. – Чего бояться какого-то отверстия человеку, который был заживо погребён вместе с трупом? Мой мысленный взор наконец-то видит его. За горами нам откроется призрачный дальний горизонт, парящий над горизонтом ближним. Это будут две дуги могучего круга, очерчивающего Южное Отверстие. Если над ним будет ясно, наши глаза смогут проследить за потоками солнечных лучей, изливающихся внутрь этого исполинского полого Земного яйца. Или, что куда более вероятно, Отверстие окажется заполнено великим водоворотом золотистого, туманного марева. Мы будем плавно спускаться сквозь эту дымку, паря в небесах подобно ангелам! Ангелам! И, возможно…
– Я дал себе труд растопить печь и привёл в готовность все снасти, – прервал его Иеремия. – На всякий случай.
– На какой-такой случай? – спросил Ота.
– Бунт, – хмуро бросил Дирк Питерс. – Чума. Каннибалы.
– Ну, туземцев тут вроде бы не видать, – заметил я.
Вдруг мелькнуло что-то белое, и раздался короткий пронзительный писк. Арф стрелой сорвался с места и умудрился преградить путь существу, только что сцапавшему мышь. Оно метнулось обратно к нам. Плавным, медленным движением Дирк Питерс метнул нож и пригвоздил существо к дёрну. Оно вскрикнуло лишь раз и затихло. Существо было полностью белым, а его шерсть росла в обратную сторону – то есть от хвоста к голове, если пригладить её ладонью. Его когти и зубы имели глубокий гранатовый оттенок. Этот цвет не был следами мышиной крови; зубы и когти были прозрачно-красными, стекловидными. «Ещё одни украшения для городских дам», – подумал я с лёгкой дрожью отвращения. Существа в этой маленькой вулканической бухте были уникальными, и становилось не по себе от мысли, что два или три корабля вроде «Осы» могли бы полностью их истребить.
