Глаза мистера Кемпа пугающе вылезли из орбит, но любопытство взяло верх, и он, наконец, неуверенно кивнул. Элла тут же взяла его под руку и повела туда, где в данный момент отдыхали Бьорр и Отан; Отан уже одаривал острозубой улыбкой стоявшую неподалёку хорошенькую молодую женщину, чьё лицо стремительно заливал густой, смущённый румянец.
Элла быстро их представила, вовлекая всех троих в сносную беседу о состоянии местной охоты — пока её грубо не прервало внезапное появление Теппо, Томми и Трота. Они бросились к ней, вертя своими пушистыми, извивающимися тельцами вокруг её юбок и радостно лая все разом, с нескрываемым возбуждением собак, которым не терпится поделиться важными новостями.
— Прошу прощения, вам придётся меня извинить, — сказала Элла мистеру Кемпу, подхватывая Томми на руки. — Я скоро вернусь.
С этими словами она последовала за Теппо и Тротом через шумный бальный зал к небольшой боковой двери. Она вела в задний коридор для прислуги, и Элла почувствовала, как учащается её пульс, пока она шла за собаками по тихому, полутёмному коридору. В сторону малой гостиной, раздвижная дверь которой в данный момент была закрыта — но первые две собаки уже приоткрыли её на щель, протиснув свои вертлявые тельца, и Томми выпрыгнул из рук Эллы, чтобы броситься за ними.
Элла тихо последовала за ними, протиснувшись в дверь и почти закрыв её за собой. В комнате было темно, она тонула в глубоких тенях, но собаки бросились прямо через неё. Туда, где большая, мускулистая тень небрежно прислонилась к противоположной стене, рядом с открытым окном. Натт.
Собаки уже лаяли и вертелись вокруг него, требуя немедленной награды за свои труды, и Элла улыбнулась, когда Натт уступил им: опустился на колени и неспешно погладил и почесал каждую по голове, прежде чем тихо приказать им выйти за дверь. Чему они с неохотой подчинились, снова протиснув свои маленькие тельца мимо Эллы, в то время как Натт медленно выпрямился во весь рост и встретился с ней взглядом.
Из-за всех этих проклятых приготовлений к вечеринке они не виделись почти два дня, и его запах уже расплывался в воздухе; от одного вида Натта у Эллы подкашивались ноги. И со сдавленным, прерывистым вдохом она бросилась через всю комнату — прямо в его тёплые, ожидающие объятия.
Он крепко обнял её, покачивая из стороны в сторону, его голова уже уткнулась ей в шею, а дыхание было медленным, благоговейным, глубоким.
— Ах, — промурлыкал он с тяжёлым вздохом и лёгким укусом острых зубов за её кожу. — Это было слишком долго, моя девочка.
Элла отчаянно кивнула, её руки нашли его лицо и потянули вниз для жаркого, голодного поцелуя. Мягкого, сладкого, сочного; его длинный язык сплёлся с её языком, рассыпая яростные искры голода далеко под её кожей.
На нём был только килт, и изголодавшиеся руки Эллы уже цеплялись за него, чувствуя за ним его выпирающую твёрдость — но Натт хрипло рассмеялся и перехватил обе её руки. Подняв их у неё над головой и отстранив её от себя, чтобы хорошенько рассмотреть; оценивающий взгляд его глаз был едва различим в темноте.
— Только посмотри на это, — промурлыкал он, и его голос звучал низко, с признательностью. — Моя прекрасная, грязная девочка сегодня играет роль настоящей леди. Это новое платье, да? Сшитое только для того, чтобы выставить напоказ моего сына?
Одна из его рук опустилась ей на талию, широко и тихо, с благоговением раскинувшись на ней, и Элла мелко, дрожаще кивнула. Заслужив в ответ вспышку одобряющей, острозубой улыбки, а затем скольжение его руки вверх, обхватывая её уже налившуюся грудь.
— А также для того, чтобы скрыть мои драгоценности, — промурлыкал он, перебирая пальцами ребро твёрдого кольца под несколькими слоями ткани. — Какая благопристойная, милая леди сегодня вечером, притворяющаяся, будто никогда не надела бы орочьи кольца в свои соски.
Казалось, Элла могла лишь кивать и всё глубже выгибаться навстречу восхитительному жару его прикосновений, теплоте его мягкого голоса. Навстречу правде его второй руки, поднявшейся, чтобы обхватить её с другой стороны, поддразнивая новое золотое кольцо там. Которое он на этот раз надел под бдительным присмотром Эфтерара, убедившись, что не было никакой боли, и что Элла по-прежнему сможет без проблем кормить их сына грудью.
— Ах, но я-то знаю лучше, — продолжил волнующий голос Натта, и быстрым, плавным движением его руки взметнулись к глубокому вырезу платья Эллы, скользнув внутрь — и прежде чем она успела сообразить, что произошло, её груди вывалились поверх платья, выглядя полными, торчащими и совершенно непристойными; их золотые кольца поблескивали в темноте.
— Натт, — прошептала Элла, бросив возмущённый взгляд на не до конца закрытую дверь, но он ответил лишь низким рычанием и предупреждающим подёргиванием за кольцо в её соске.
И пока Элла смотрела, пересохшим ртом, он потянулся когтем к ожерелью, которое было на ней — длинной, тонкой золотой цепочке, обёрнутой в несколько раз, — а затем сорвал его с беззаботной лёгкостью того, кто сам его ей подарил. Затем он осторожно продел цепочку сначала в одно кольцо соска, потом во второе, стянув их вместе, и отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.
— Заметь это, — промурлыкал он, нагло протянув руку и дёрнув за один конец свисающей цепочки, посылая сильные разряды удовольствия в обе груди одновременно. — Такая хорошенькая, настоящая леди никогда не должна носить связанные соски под своим нарядным платьем. Не так ли?
Элла тяжело сглотнула, покачала головой, и Натт плавным шагом снова приблизился к ней, его аппетитный запах закружился в воздухе.
— И настоящая леди, — выдохнул он, схватив щедрую охапку её тяжёлых юбок, — никогда не пожелала бы, чтобы орк залез ей под юбку на такой изысканной вечеринке.
Элле пришлось подавить стон, но она снова покачала головой, и в ответ Натт одарил её широкой, острозубой улыбкой.
— Говори, моя милая леди, — промурлыкал он. — Чему такая, как ты, никогда не должна радоваться на столь изысканной вечеринке?
Его рука уже скользила вверх по её бедру, тёплая, целеустремлённая и властная, и ресницы Эллы затрепетали, её взгляд был по-прежнему прикован к его глазам.
— Леди вроде меня, — выдохнула она, бесстыдно и задыхаясь, — никогда не должна соглашаться быть насаженной на длинный язык орка на такой вечеринке.
Улыбка Натта была широкой и волчьей, от неё плавился позвоночник — и в следующее же мгновение он опустился перед ней на колени, толкая её юбки ей в руки. Безмолвно говоря: держи их, я хочу, чтобы ты видела, что я с тобой делаю — и Элла жадно задрала их вверх, пожирая глазами это зрелище. Зрелище сурового, порочного орка, стоящего перед ней на коленях, наклоняющегося, чтобы прижать мягкий, сладкий поцелуй к её обнажённому, округлому животу, в то время как его осторожные руки скользнули вниз, между её ног, раздвигая её набухшие губы…
Не было никакого предупреждения, только внезапный, шокирующий толчок его скользкого, массивного языка, погрузившегося глубоко внутрь. Вырвав из губ Эллы звук, очень похожий на крик; она с запозданием зажала рот рукой, глядя сверху вниз в наблюдающие, сверкающие глаза Натта. На яростный поцелуй его рта, лёгкое касание его зубов, изгибающуюся, извивающуюся пытку его длинного языка, уже ныряющего, скручивающегося и причмокивающего внутри неё.
— Блядь, — сдавленно произнесла Элла в ладонь, изо всех сил стараясь раздвинуть ноги шире, принять его глубже — и быстрым, не требующим усилий движением Натт закинул её левую ногу себе на плечо, пока его сильные руки удерживали её, пойманную в ловушку, широко раскрытую. Его язык и его поцелуи давили всё жёстче, всё сильнее, его горячий, скользкий рот теперь был полностью открыт на ней, поглощая её целиком, непристойно, дико и бесстыдно — и Элла подавила ещё один крик, когда почувствовала, что его язык за что-то зацепился. За её тайное золотое кольцо, спрятанное глубоко внутри.
Натт застонал ей в живот, на мгновение закрыв глаза; в комнате внезапно повисла неподвижность, застыв вокруг них. С орком, стоящим перед ней на коленях в мольбе, его острозубый, смертоносный рот широко и нежно раскрыт над всеми её самыми сокровенными местами, его язык зацепился за его золото, за его обещание.
