— Да, — тихо отозвался Натт. — Минуло девять лет. И ты дала клятву.

Во рту у Эллы пересохло, сердце бешено колотилось в груди, а теплая рука, лежащая на ее подбородке, поднялась выше, легко коснувшись губ.

— Ты не забыла об этом, — произнес он. — Не так ли?

Губы Эллы приоткрылись под его пальцем, словно она собиралась что-то сказать, но слова застряли в горле. Лишь ее дыхание, слишком близкое и прерывистое, втягивало в себя его запах, наполняя им легкие и мысли.

— Ты не забыла, — повторил он, и на этот раз в его глубоком голосе прозвучала нотка удовлетворения. — Хоть ты и по глупости позволила этому человеку попробовать тебя на вкус, свою девственность ты всё же сохранила для меня.

Она что? Этого оказалось достаточно, чтобы вырвать Эллу из странного оцепенения; она почувствовала, как спина распрямляется, а ее глаза сужаются, впиваясь в его лицо.

— Ничего подобного я не делала, — заявила она, и это ведь была правда, не так ли? — И к тому же, небрежно отпускать комментарии по поводу женской — кхм — добродетели — в высшей степени невежливо!

Но даже если Натт и уловил ее тон или замешательство, он не подал виду. Он просто продолжал удерживать свой горячий палец на ее приоткрытых губах, а затем — Элла судорожно вздохнула — медленно, но целенаправленно протолкнул его между ними. Погрузил свой толстый орочий палец ей в рот, касаясь языка, и ведь наверняка он был грязным, и почему она не отвесила ему пощечину, не оттолкнула его, не сделала хоть что-нибудь…

— Ты не отдала свою девственность этому жалкому, гнусному человеку, — произнес он более жестким голосом, словно констатируя непреложный факт. — И никому другому. Ты сберегла ее для меня.

Боги. Судорожная дрожь пробежала по позвоночнику Эллы и скрутилась внизу живота, но она так и не пошевелилась — а этот единственный палец орка скользил всё глубже, всё глубже в ее рот. Имея необъяснимо сладковатый привкус, вторящий аромату, который всё гуще заполнял воздух и оседал в ее легких.

— А посему, — произнес Натт, и его голос был полон угрозы, жара и обещания. — Она будет моей.

Глава 4

Она будет его.

Слишком поздно Элла отшатнулась от Натта, от орка, и чуть ли не отпрыгнула в другой конец комнаты. Какого хрена. Какого дьявола. Что, во имя всех богов, с ней не так.

— Ты не можешь, — выпалила она, резко развернувшись к его фигуре, всё так же стоявшей у двери. — Ты не можешь просто — ввалиться в охотничий домик и… и посягать на чужую девственность, и заставлять рожать тебе детей!

Натт не шелохнулся, лишь посмотрел на неё через всю комнату, склонив тёмную голову набок.

— У тебя не будет ребенка, если мы сделаем это сегодня ночью, — произнёс он. — Я упустил твою овуляцию всего на один день. Теперь у тебя есть больше недели покоя, прежде чем начнётся кровотечение. И только после этого ты сотворишь новое семя, чтобы оно встретилось с моим.

Элла смотрела на него разинув рот, совершенно ошеломлённая, в то время как её паникующие мысли отстранённо подсчитывали это, лихорадочно перебирая дни в голове.

— О-откуда, — пролепетала она явно дрогнувшим голосом, — откуда ты можешь знать такие вещи? Или даже говорить о таких вещах, я даже представить себе не могу…

Ей пришлось прижать горячие ладони к пылающему лицу, отчаянно качая головой, но Натт продолжал смотреть на неё, нахмурив лоб.

— Я чую этот запах от тебя, — сказал он. — И почему бы мне не говорить об этом? Это всего лишь правда, которую поведало мне твоё тело. И эта правда имеет большой вес, если ты желаешь сдержать свою клятву этой ночью, не зародив моего сына внутри себя.

Его сына, внутри неё? Милостивые боги, сначала её постыдные ежемесячные кровотечения, а теперь разговоры о зачатии его настоящего сына?! Элла усилием воли отбросила обе эти возмутительные мысли и ухватилась за единственную правду, которую могла высказать в этот момент.

— Эта к-клятва, — выдавила она, — была много лет назад, Натт. И ты не можешь всерьёз ожидать, что я сдержу какую-то нелепую древнюю клятву, когда я даже не видела тебя целое десятилетие!

Голос её сорвался и стал пронзительно-высоким, и при этом звуке Натт склонил голову ещё сильнее. Возможно, он прочитал в её тоне или в этих словах слишком много, и это не имело значения, не имело; какого чёрта Элла вообще дала понять, что это когда-либо имело значение…

— Ты желала, чтобы я вернулся к тебе, — медленно, тихо произнёс Натт. — Ты тосковала по мне.

Боги, это было смехотворно, не могла же Элла в самом деле скучать по блужданиям по лесу с орком. По лазанью на деревьях, ловле дичи, наблюдению за тем, как он убивает и ест. Он редко утруждал себя готовкой, всегда съедал мясо вместе с костями и ухмылялся Элле, когда она морщилась и громко заявляла, что орки — самые шокирующие существа на свете.

И так оно и было, он таким и был, и почему Элла этого не сказала? Почему она стояла здесь, посреди своего охотничьего домика, в вечер своей помолвки, и пыталась сморгнуть необъяснимую колкую влагу, застилавшую глаза?

— Я собираюсь стать леди, — сказала она с таким самообладанием, на какое только была способна. — Я одна из самых богатых женщин в королевстве. Я занятая, красивая, популярная и весьма желанная наследница, и все эти годы у меня было множество других важных дел.

Например, приёмы. Или пустые, поверхностные дружеские связи. Или необходимость производить правильное впечатление, угождать правильным людям, вращаться в правильных кругах. Тратить всё меньше и меньше времени на прогулки по поместью, по лесу, потому что настоящая леди не стала бы этого делать. И уж тем более, боги правые, если бы она делала это с орком.

Но упомянутый орк был здесь и сделал ещё один шаг ближе; его чёрные орочьи глаза видели слишком много, как и всегда.

— Всё это не имеет значения, — мягко сказал он. — Я тоже не забывал тебя, девочка. Я тосковал по тебе.

Что-то, казалось, туго стянуло грудь Эллы, и она сделала глубокий, судорожный вдох.

— Неужели? — услышала она свой голос. — И это мешало тебе иметь других женщин всё это время, Наттфарр? Принуждать других женщин?

Изо рта Натта вырвался низкий, рокочущий рык; его затенённая фигура резко шагнула ещё ближе.

— Это лишь сказки, которые рассказывают ваши мужчины, — сказал он. — Орки не принуждают женщин. Мы даруем.

Изо рта Эллы вырвался сдавленный вздох, она покачала головой и сделала ещё один шаг назад.

— Это ложь, — сказала она, и, к счастью, пришёл гнев, вытесняя всё ещё сильный запах его тела, витавший в воздухе. — Все знают, что вы, орки, делаете на самом деле. Вы ловите женщин в ловушку, вы заставляете их ложиться с вами, вы делаете их беременными, а затем заставляете их отдавать своих детей!

Натт снова склонил голову и медленно, с расстановкой покачал ею.

— Я не могу говорить за всех моих братьев, — сказал он, — но мы, Гриски, так не поступаем. Нам это ни к чему. Женщины сами желают лечь с нами. Так же, как ты сейчас желаешь меня.

Что? Это было нелепо, абсурдно, Элла ничего такого не желала — и уж точно не этого, и тем более не сегодня. И если другие женщины хотели этого с ним, это наверняка было невозможно… но тут она совершила роковую ошибку, опустив взгляд на его мускулистую голую грудь, а затем ниже, на переднюю часть его штанов.

И там было… что ж. Несколько больше, чем она ожидала: оно мощно и отчетливо выпирало сквозь ткань. Толстое, гладкое и твёрдое, и было ли это влажное пятно на самой верхушке…

Натт заметил её взгляд, конечно же заметил, и затем — Элла едва не поперхнулась — эта огромная когтистая ладонь и вправду сдвинулась, чтобы обхватить это сквозь штаны. Бесстыдно демонстрируя ей его внушительную длину и тяжесть, слишком очевидные сквозь плотную ткань, и внезапно Элла поняла, что не может ни отвести взгляд, ни сдержать резкий, сдавленный вздох.