— Я поистине не могу постичь, — сказал он Натту отрывистым голосом, — почему мои предположительно умные братья испытывают такое непреодолимое желание дразнить людей, с которыми они пытаются избежать войны. Тебе обязательно было кусать ее, Гриск? В нескольких местах? И втыкать в нее серьгу? И что ты сделал, искупал ее в своей слюне?
Рядом с Эллой Натт казался очень напряженным, но его голова была поднята, а взгляд был твердым и смотрел в глаза Эфтерару.
— Ах, я так и сделал, — сказал он. — Я покрыл ее своим запахом и своими драгоценностями и устроил ей прощание, которого она заслуживала. Я получил от этого огромную радость.
Эфтерар тяжело, раздраженно вздохнул, а позади него проскользнул Кесст и бесстыдно обвил свои длинные пальцы вокруг переда Эфтерара, хватаясь за его уже набухающий пах.
— Глубокий вдох, Эфт, — промурлыкал он, хотя его взгляд, устремленный на Эллу, был столь же неодобрительным. — Может быть, ты хочешь немного принарядиться для своего мужчины, милая? Чтобы он не слетел с катушек — и все-таки не решил начать войну — когда затащит тебя в постель сегодня вечером?
Но от одной только мысли об этом Элле внезапно стало так сильно тошно, что она яростно замотала головой.
— Нет, спасибо, — твердо сказала она. — Я в порядке, такая, какая я есть. Альфред не затащит меня в постель, никогда. И я была бы признательна, — ее взгляд заметался по толпящимся вокруг оркам, — если бы вы предельно ясно, когда так публично выступаете, заявили о моем полном намерении хранить верность Натту.
В глазах Кесста и Эфтерара вспыхнуло нескрываемое удивление, но Элла не стала вдаваться в подробности, и, к счастью, они не стали настаивать. И когда подошел Бальдр, произнося искренне звучащие слова прощания, а Драфли стоял прямо за его спиной, улыбнуться ему и поблагодарить за всю его помощь и доброту было проще.
После него орки продолжали подходить: сначала группа Гриск — Элла, к счастью, помнила все их имена и была рада отметить, что никто из них, похоже, не знал истинной причины ее отъезда — а затем подошел Джон, одарив ее коротким, внимательным кивком, который предполагал, что он знает гораздо больше, чем остальные.
— Это завещание, которое составил ваш отец, — сказал он ей ни с того ни с сего. — Как оно было оформлено? В частном порядке или публично, у саккинского магистрата?
Элла моргнула, глядя на него, но послушно обратилась к своим воспоминаниям.
— Публично, у магистрата, — сказала она. — Копия есть в библиотеке в Дасбери. Он стремился защитить меня с его помощью, и очень гордился тем, как ему это удалось, поэтому хотел сделать все максимально официально.
Джон задумчиво, коротко кивнул, но отступил, оставив Эллу обдумывать это, в то время как ее мысли внезапно, нелепо заполнились образами отца. Ее отца, который проклял ее этим ужасным сроком для замужества. Но который также стремился защитить ее любым доступным ему способом. Который так много работал, чтобы сохранить ее дом в безопасности.
Теплота этой правды была почти непреодолимой, и Элла прижала руку к груди, чувствуя золотые цепи, спрятанные под слоями одежды. Ее отец ошибался, был эгоистичен, возможно, даже жесток, теперь Элла это знала — но он все равно знал ее и любил. Она получила так много даров. Она была благодарна.
— Ты готова идти? — спросил голос, и когда Элла подняла глаза, перед ней стояла Джул. Улыбающаяся, но все с той же усталостью в глазах. — Мы пойдем с тобой.
Но Элла помедлила, ее взгляд скользнул мимо Джул к огромному орку, стоявшему позади нее. К Гримарру с его покрытым шрамами лицом и настороженными, внимательными глазами. Орку, который поставил Натта перед этим трудным выбором. Орку, который позволил, чтобы на Натта охотились все эти годы. Врагу Натта, которого тот не смог победить. Пока еще не смог.
— Спасибо, — сказала Элла, попытавшись улыбнуться Джул. — Но у меня есть одна последняя просьба.
В комнате становилось тихо, внимание собравшихся орков медленно фокусировалось на них, и Элла подняла подбородок, встретилась взглядом с Гримарром и произнесла правду.
— Прежде чем я уйду, — сказала она, — я хочу увидеть, как мой… Наттфарр из клана Гриск станет полноправным Говорящим. Не только Гриск, но и всех пяти кланов. Прямо сейчас.
Глава 34
Элла знала, что ее слова были вызовом. Публичным, провокационным заявлением о ее власти здесь, о ее цели, о ее преданности. Натт станет Говорящим, или она никуда не уйдет.
Угрозу не нужно было озвучивать, особенно перед всеми этими неосведомленными орками, но Элла почти наслаждалась, наблюдая за дискомфортом в глазах Гримарра, за его быстрым, беглым взглядом по комнате. На свою пару, на две свои руки, на своих верных братьев, на Гриск. На Эллу.
— Натт заслуживает того, чтобы стать Говорящим, — произнесла Элла в слишком напряженную тишину. — Он без тени сомнения доказал свою верность. Он доказал, что может принимать трудные решения ради своих братьев. Он доказал, что может провести Пир, говорить только о братстве и призывать к правде. Он доказал, что ничем не уступает людям. И ничем не уступает вам.
Она удерживала взгляд Гримарра со всей силой, на которую была способна, глядя глубоко, твердо и искренне. И взгляд этих глаз, устремленный на нее, мог быть сердитым, а может быть, оценивающим, или, возможно… — Элла моргнула — даже… одобряющим?
И когда губы Гримарра наконец медленно дрогнули в подобии улыбки, Элла едва не подумала, что может упасть в обморок прямо здесь, в этой комнате, полной орков.
— Ты доказала, что являешься яростной и преданной парой, Элла из клана Гриск, — медленно произнес он с осторожным наклоном своей лохматой головы. — И за это, прежде всего, я исполню твою просьбу ради твоего орка. Подойди, брат, и получи то, что принадлежит тебе по праву.
Элла все еще держала Натта за руку, и когда она с внезапным облегчением улыбнулась ему, то увидела, что он выглядит совершенно, абсолютно потрясенным. Его рот был приоткрыт, глаза перебегали с Эллы на Гримарра, а огромное тело, казалось, излучало изумление и недоверие. Но Элла потянула его за собой, и он резко шагнул вперед; его шаги были нехарактерно дергаными, а пальцы в ее руке вдруг почти задрожали.
Но затем Натт оказался там. Здесь. Гордо выпрямившись перед своим Капитаном, глядя прямо в его скалистое лицо, пока Гримарр опускал свои тяжелые руки на оба плеча Натта, глядя ему в глаза.
— Наттфарр из клана Гриск, — произнес он, и его глубокий голос громыхающим эхом разнесся по комнате. — Сегодня я дарую тебе место Говорящего Гриск и всех пяти кланов. Я призываю тебя Говорить за своих братьев и тем самым заслужить их правду и их верность. Я призываю тебя отбросить собственные желания, собственную месть и служить всем нам с добротой, честностью и справедливостью. И я также призываю твою охрану, — взгляд Гримарра метнулся к ним, — Варинна, Трака, Трейна и Даммарра, поддерживать тебя в твоем служении.
Слова словно развернулись по всей комнате, ложась на плечи Натта вместе с силой рук Гримарра, с глубокой мощью его голоса. И Элла почти чувствовала вкус правды, наполняющей Натта, успокаивающей его, озаряющей его своим светом.
— Я отвечаю на твой призыв, Гримарр Свирепое Сердце из клана Эш-Кай, Капитан Пяти Кланов, — сказал Натт; его взгляд был твердым, живым, говорящим свою собственную правду. — Я стану двенадцатым орком в моем роду, который будет Говорить за своих братьев. Если вы не доверите мне свою правду, я вытяну ее из вас и выскажу так, чтобы слышали все. Я отброшу собственные желания, собственную месть и буду служить всей моей родне с добротой, честностью и справедливостью.
На губах Гримарра появилась кривая усмешка, он слегка кивнул — и Натт тоже кивнул. А затем, к легкому удивлению Эллы, Натт осторожно отпустил ее руку и поднял обе свои руки, чтобы положить их на огромные плечи Гримарра.
— И я благодарю тебя, брат мой, — сказал Натт, — за то, что спас мне жизнь, когда твой собственный отец жаждал моей смерти. Я благодарю тебя за кров, который ты мне дал. Я благодарю тебя за мудрость и храбрость, которые ты проявил, Говоря со мной так, как говорил, и стремясь прежде всего к безопасности всех Гриск и будущему нашего клана. Я не согласен со всеми твоими методами, и я всегда буду для тебя занозой, — но для меня честь называть тебя нашим Капитаном.
