Элла мотала головой, её руки метнулись вверх, чтобы прикрыть открытый рот, потому что, благие боги, он уже сказал ей. Он уже говорил это, снова и снова. Она была глупой. С самого начала он был здесь только ради мести.
Это фарс, сказал Даммарр.
Комната, казалось, медленно вращалась вокруг них, голоса и барабаны слишком громко звучали в звенящих ушах Эллы, её тело сильно дрожало, а желудок сводило судорогой. Ей нужно было встать, ей нужно было бежать, но куда было идти, почему она не могла пошевелиться…
— Девочка, — раздался хриплый и глубокий голос Натта, и она поняла, что всё ещё смотрит на него, всё ещё сидит у него на коленях, всё ещё находится во власти его заклинания правды. — Выслушай это. Эти дни с тобой были огромной радостью. Светлым даром для меня. Ты показала себя доброй, верной, голодной, милой и преданной. Ты оказывала мне честь снова и снова. Но…
Его грудь тяжело вздымалась, глаза крепко зажмурились, но Элла всё ещё была скована, всё ещё была потеряна, ожидая.
— Но этого недостаточно, — сказал он, и каждое слово отдавалось удушающим, головокружительным стуком. — Я не… — его грудь снова вздымалась, — я не хочу, чтобы ты оставалась.
Что? Элла почувствовала, как вся содрогнулась, гуляющая комната резко, дико накренилась.
— Не хочешь? — услышала она свой дрожащий голос. — Но почему, Натт?
Его глаза всё ещё были закрыты, и она видела, как сжались его челюсти, всё его тело окаменело под ней.
— Я не считаю, — сказал он, — что ты подходящая пара для Говорящего Гриск. Ты хорошая женщина, но ты не та женщина, которая должна передать наш дар нашим сыновьям.
Недоверие внезапно закричало, борясь с болью и горем. И Элла каким-то образом вцепилась в него, сжав руки на его мехах, безуспешно пытаясь встряхнуть его огромное, неподвижное тело.
— Почему, — услышала она свой голос. — Почему нет, Натт. Я научилась говорить тебе правду, я с радостью принимала тебя и училась у тебя, я делила с тобой постель, я отдала тебе свою девственность, я ношу твою одежду, я позволила тебе… я даже позволила тебе проколоть меня, я сказала тебе, что откажусь от всего. Я сдержала свою клятву, Натт!
Её пронзительный, срывающийся голос заглушало веселье вокруг, но Натт должен был услышать, даже если его лицо стало таким неподвижным, а глаза теперь напряжённо моргали, глядя сквозь неё.
— Мне жаль, девочка, — сказал он сдавленным голосом. — Этого всё ещё недостаточно. Я хочу, чтобы ты ушла отсюда и вернулась домой, к своему жениху, завтра утром.
Он хотел, чтобы она ушла? Завтра? С… с Альфредом? Элла словно падала, проваливаясь во всё углубляющуюся яму, в проклятие, в кошмар, она чувствовала, как дико накатывает страх, её голова тряслась, руки тряслись, всё тряслось, почему она не могла проснуться, почему…
— Ты всё ещё дорога мне, девочка, — произнёс прерывающийся голос Натта. — Я никогда не забуду радость, которую ты мне принесла. Возможно, мы ещё останемся… друзьями, после этого.
Друзьями. И именно это одно слово внезапно выставило кошмар в резком контрасте с правдой, и дрожащие руки Эллы вцепились в его лицо, пытаясь повернуть его к себе.
— Нет, — выдавила она, глядя на него. — Ты… ты лжёшь мне, Натт. Посмотри мне в глаза и скажи всё это ещё раз.
Но его лицо было маской, его глаза были такими неправильными, он лгал, почему он лгал.
— Я устал, — сказал он тяжёлым голосом. — Моё Говорение истощено от столь частого использования. На сегодня я больше ничего не могу сделать.
Лжёт, лжёт, и Элла отчаянно замотала головой, её дрожащие руки прижались ко рту Натта. Тому самому рту, который целовал её, пробовал её на вкус, пил её, требовал её правды, законный Говорящий Гриск, её старейший, самый дорогой друг, лгал…
— Хватит, — задохнулась она, и, благие боги, теперь она плакала, слёзы текли по её щекам. — Хватит, Натт. Не делай этого со мной. Пожалуйста.
Но он делал, и выражение его глаз говорило о том, что он будет продолжать это делать, и почему он это сделал, что происходит, почему, почему, почему…
Элла спрыгнула с него, попятившись назад, пошатываясь так сильно, что чуть не упала — но затем каким-то образом она побежала. Пригнув голову, она петляла к двери, уворачиваясь от толпы огромных, кутящих орков. И чуть не врезалась прямо в одного из них, в Даммарра, и даже когда она физически отшатнулась, он всё ещё был Гриск, он всё ещё был охранником Натта, его настоящим другом, возможно…
— Не мог бы ты, пожалуйста, — выдохнула она, глядя на него, — отвести меня к Джул? И Капитану? Пожалуйста?
Даммарр бросил мрачный взгляд через плечо Эллы, и на мгновение она была уверена, что он откажет, высмеет её, рассмеётся — но, наконец, он дёргано кивнул и зашагал вон из комнаты. Оставив Эллу слепо следовать за ним в кромешную тьму коридора, напрягая слух, чтобы расслышать его шаги в абсолютной пустоте. И тут пришло тупое осознание, что Натт так редко брал её куда-либо без лампы, что ей никогда раньше не приходилось делать этого, спотыкаясь то в одну, то в другую сторону, болезненно скребя руками и плечами о неумолимый камень.
— Ах, женщины, — пробормотал голос Даммарра рядом с ней, когда тёплая рука крепко сжала её за руку и повела по коридору. — Если мой брат будет бранить меня за то, что я оставил на тебе свой запах, ты должна сказать ему, что это твоих рук дело.
Элла могла лишь хватать ртом воздух, качать головой, смахивать непрерывный поток слёз из глаз.
— Ему будет всё равно, — задохнулась она. — Он сказал, что я недостаточно хороша. Он хочет отослать меня… прочь. Завтра. С Альфредом.
Со стороны Даммарра раздалось отчётливое фырканье, рука, сжимавшая её локоть, напряглась.
— Ты глупая женщина, — сказал он ровным голосом. — Он и должен отослать тебя, если ты веришь, что это правда.
— Я не верю ему, — возразил дрожащий голос Эллы. — Но что ещё мне остаётся делать, я не Говорящий, я не могу заставить его сказать мне правду, почему он лжёт мне!
Её голос был слишком пронзительным, эхом разносясь в окружающей темноте, и она услышала, как Даммарр издал резкий, нетерпеливый вздох.
— Ты глупая, легкомысленная, избалованная, эгоистичная человеческая женщина, — сказал он. — И ты помолвлена с человеком, который разрушил жизнь моего брата.
— Я не помолвлена с этим человеком, — прошипела Элла в ответ, не раздумывая. — Что бы теперь ни случилось, я никогда не выйду замуж за этого человека. Я дала клятву Натту!
Шаги Даммарра, казалось, запнулись, возможно, в то же самое время, что и шаги Эллы, и она моргнула своими незрячими глазами в темноту. Она имела это в виду? Правда? Она никогда не выйдет замуж за Альфреда, никогда, несмотря ни на что?
Но да, да, это было правдой, и Элла прикусила губу и ждала, пока Даммарр снова не зашагал, потянув её за собой. Не говоря ни слова, даже не признавая, что она что-то сказала, и она снова и снова моргала в пол, пока он наконец не вытащил её из-за угла, на… свет.
Свет исходил от небольшого огня в уютной маленькой каменной комнате, где Джул растянулась на диване, её ноги и губы были раздвинуты, щёки залиты густым румянцем. В то время как её огромный, отвратительный на вид Капитан-пара стоял на коленях рядом с ней, склонив голову к её круглому животу и широко расставив на нём руку.
Это явно к чему-то вело, но они оба всё ещё были одеты, и оба тут же поднялись, глаза Гримарра насторожились, а глаза Джул внезапно наполнились тревогой.
— Элла! — сказала она. — Что случилось?
От искреннего беспокойства на её лице и в её голосе Элла снова была готова разрыдаться и судорожно глотнула воздух.
— Натт л-лгал мне, — сказала она. — Я… я думаю, он предал меня. Я н-не могу ему доверять. Я никому не могу доверять.
Глаза Джул закрылись, выражая что-то похожее на боль, и Элла почувствовала, как её собственный взгляд остановился на Гримарре рядом с ней. На Капитане Орков всех пяти кланов, с которым Натт боролся все эти годы, который бросил его умирать. Ты пытаешься заставить меня выполнять твои приказы, сказал ему Натт, и предать свою собственную душу.
