Но шепчущее, ноющее горе становилось лишь глубже, сильнее, пока Джул вела Эллу всё выше и выше, обратно в крыло Эш-Кай. Где они нашли Гримарра, Бальдра и Драфли, собравшихся в кучку и совещающихся на чёрном наречии, и больше никого вокруг не было.
— Ищете Наттфарра? — спросил Бальдр, подняв голову и осторожно принюхавшись. — Полагаю, он ушёл в тренировочный зал Гриск.
Рассеянные мысли Эллы едва ли могли оценить, насколько впечатляющим был этот нюх, когда Джул искренне поблагодарила его, а затем снова увела её. Повела её в крыло Гриск, а затем в тренировочный зал — где действительно свет лампы Джул выхватил внезапное, странно болезненное зрелище знакомого мускулистого тела Натта, сцепившегося на полу с другим орком. С Даммарром.
Натт и Даммарр рычали, хватали и наносили удары друг другу, в то время как Трак и Трейн кружили над ними, небрежно указывая на удачные попадания и пиная руку или ногу, которые, возможно, двигались неправильно. Очевидно, это была лишь какая-то тренировка, но сердце Эллы всё ещё гулко колотилось в груди — а затем ухнуло вниз при виде того, как Натт прижал мускулистое тело Даммарра к полу, их бёдра тесно сомкнулись. В этот момент Даммарр намеренно скосил глаза на Эллу, сузив чёрные глаза, — а затем нарочито толкнулся бёдрами вверх под Натта и медленно, провокационно облизнул губы своим длинным чёрным языком.
— В этом не было необходимости, — прошипела Джул рядом с Эллой, но, слава богам, Натт уже отпрыгнул в сторону, бросив резкое слово Даммарру, прежде чем резко развернуться к ним. И что-то в груди Эллы сжалось слишком сильно, так сильно, что было трудно дышать, в то время как непреодолимое желание двигаться, уйти, продолжало расти и кричать в её мыслях. Ей нужно уйти, бежать, бежать…
Но рука Джул крепко сжимала её руку, а Натт всё ещё стоял там и смотрел на них, и он был… — Элла бессознательно сделала шаг назад — неправильным. Его челюсти сжаты, глаза тёмные и суженные, губа скривилась, когда он снова рявкнул что-то Даммарру, а затем зашагал к ней.
Желание бежать снова закричало, достаточно громко, чтобы Элла вырвалась от Джул и попятилась в коридор — но Натт оказался здесь, внезапно, шагнув прямо к ней, притягивая её близко в свой запах и своё тепло. А затем — несмотря ни на что, глаза Эллы закрылись, дыхание вырывалось из груди — он уткнулся лицом в её шею и понюхал её.
Его глубокий, протяжный вдох был своего рода правдой, твёрдой силой в этом безумии, и Элла цеплялась за неё, за него. Даже когда он наконец поднял голову, и эти глаза — неправильные, неправильные — уставились на Джул рядом с ними. А затем на Гримарра, который каким-то образом появился из ниоткуда и встал позади Джул, широко расставив свою огромную когтистую руку на её раздутом животе.
— Я оставляю свою девочку на одно утро, — прошипел Натт, его голос был низким, опасным, — с Эш-Кай и, — он наклонил голову, снова вдохнул, — Ка-эш, которые оба заявляют, что они союзники Гриск, — и вы возвращаете её мне смердящей таким страхом и отчаянием? Что вы с ней сделали?!
Он выглядел удивительно яростным, выпустив когти, глаза метали молнии от гнева — но Джул скрестила руки на груди и уставилась на Натта с глубоким неодобрением.
— Если ты не хочешь, чтобы твоя п… твоя подруга расстраивалась, — огрызнулась она, — возможно, тебе стоит начать с того, чтобы не позволять твоему брату так над ней насмехаться. И, возможно, тебе также следует рассказывать ей крайне важную информацию, которая напрямую её касается, до того, как она услышит это в другом месте!
Ответный рык Натта прозвучал почти по-звериному, он оскалил зубы, его когтистые руки задвинули Эллу себе за спину.
— Вы рассказали ей это?! — почти закричал он. — Вы сказали, что не станете говорить ей об этом, пока я этого не сделаю!
Элла поняла, что он свирепо смотрит на Гримарра, а не на Джул, и хотя когти Гримарра тоже были выпущены, его тело позади Джул оставалось очень неподвижным, его чёрные глаза неотрывно смотрели в лицо Натта.
— Ах, и я не говорил, — сказал он ровным глубоким голосом. — Но я не могу говорить за свою пару. Она говорит сама за себя.
Рык Натта обратился к Джул, всё нарастая и нарастая, пока она делала неуверенный шаг ближе к Гримарру позади неё. И, не раздумывая, Элла бросилась вперёд, встав между Наттом и Джул, снизу вверх гневно глядя в неправильные, неправильные глаза Натта.
— Джул ничего не сделала, — твёрдо сказала она. — Она только заботилась обо мне. И неужели, Натт, если ты действительно знал об этом несколько дней, ты не мог найти момент, чтобы сказать мне об этом раньше?!
Неправильность на лице Натта не изменилась, его большое тело почти вибрировало, когда он смотрел на Эллу этими пустыми, нечитаемыми чёрными глазами. И снова страх подскочил вверх, такой сильный, что она чуть не захлебнулась им, что не так, почему…
Без предупреждения сильная рука Натта схватила её руку, с силой потянув в сторону коридора. И Элла послушно пошла, спотыкаясь за его длинными шагами, моргая во внезапной темноте. Он был зол, он был в ярости, что случилось сегодня, почему он не рассказал ей об Альфреде, почему, почему, почему…
Натт резко остановил её в темноте, всё ещё, как казалось, в коридоре — но после целенаправленного толчка его тела раздался характерный звук сдвигающегося камня. И внезапно появился… воздух, и свет такой яркий, что глазам Эллы стало больно. Натт ведёт её наружу?!
Страх закричал снова весь разом, такой сильный, что закружилась голова, а Натт резко развернулся к ней на свету, его рука метнулась к боку, сжавшись на эфесе скимитара.
— Что случилось, девочка, — требовательно или, возможно, умоляюще спросил он. — Почему ты продолжаешь так на меня кричать. Это действительно Даммарр так тебя встревожил? Я же говорил тебе, он никогда не будет дорог мне так, как ты. Я больше никогда не прикоснусь к нему так после тебя.
Внезапное, головокружительное облегчение Эллы от этих слов было почти физическим — но оно всё ещё дико боролось с замешательством и неверием, пока её моргающие глаза метались между лицом Натта и проёмом в скале перед ними. Он вывел её наружу, на улицу, во внешний мир, туда, откуда завтра придёт Альфред…
— Ах, — сказал Натт, сильно мотнув головой, и резко подался вперёд, прижимая дрожащее тело Эллы к своему твёрдому, успокаивающему теплу. — Я не веду тебя… туда, моя девочка. Это только для того, чтобы ты могла подышать воздухом и побыть на солнце, это поможет тебе успокоиться. Ты человек, тебе нужны эти вещи.
Элла, казалось, не могла говорить, но когда Натт снова потянул её к свету, на этот раз она пошла, переставляя дрожащие ноги. На солнце, в тепло и на воздух, который пах прохладой, свежестью и удивительной сладостью.
И несмотря на всё, что кричало в её голове в этот момент, Элла внезапно изголодалась по этому, и её тело, казалось, само по себе шагнуло дальше, впитывая всё это. Они всё ещё находились высоко в горах, примостившись на маленьком травянистом утёсе, с трёх сторон окружённом уходящими ввысь каменными стенами — но четвёртая сторона была широко открыта небу. Прекрасному, глубокому синему небу, усеянному ярко-белыми облаками, на одном уровне с широко раскрытыми, моргающими глазами Эллы.
Она чувствовала, как Натт подошёл и встал совсем близко позади неё, его руки обвили её обнажённую талию, подбородок опустился ей на макушку. И Элла не знала, смеяться ли ей, плакать, кричать на него или резко развернуться и повалить его на землю.
Но она не сделала ничего из этого, лишь стояла там, моргая и дыша, чувствуя, как грудь Натта вздымается и опускается, прижимаясь к ней. Альфред приближался. Альфред хотел её вернуть. Альфред, который хотел использовать её деньги, чтобы уничтожить орков навсегда.
Альфред хотел начать войну.
— Мне жаль, что я не поговорил с тобой об этом, — наконец тихо произнёс Натт ей в волосы. — Мне жаль, что я запретил тебе говорить об этом. Я просто не хотел, чтобы этот мерзкий человек снова встал между нами и оборвал нашу радость. Я был эгоистичен.
