К удивлению Паши, спустя десять минут, когда парень на диване читал о Снежном кряже, котёнок замяукал у дивана, явно требуя поднять его. Так высоко он прыгать ещё не умел, это не на капсулу забраться по многочисленным выступам и проводам. А когда он всё-таки оказался радом с хозяином, то несколько раз стучал лапкой по ноге. Паша сначала не понял, что Герцог от него хочет, но, догадавшись и неслабо удивившись этому, стал читать в слух. Только после этого котёнок затих и больше не беспокоил хозяина.
Когда пять часов игрового сна подошли к концу, Паша потихоньку встал и пошёл к капсуле. Котёнок заснул и разбудить его прямо сейчас совсем не хотелось. Ведь он наверняка потребует новой порции игры с собой и парень знал, что и ему отказать он не сможет, что может сказаться на прогрессе игры сейчас и завале пари в будущем. Поэтому он старался не шуметь и пообещал себе найти сегодня время для котёнка. Интерьер комнаты, в которой проснулся Горпео, никак не изменился, деревянный потолок и кровати остались на месте. Правда, до этого он видел их через боль, фактически ночью и с перекрытым сообщением интерфейсом.
Последнее, скорее всего, и послужило тому, что тогда всё тогда виделось размытым. Ведь сообщения приходят непрозрачными специально для того, чтобы игрок обратил на них внимание. Но при этом их не делают полностью закрытыми, а то мало ли, игрок в бою и перекрытый обзор помешает ему нормально среагировать на ситуацию. А это, в свою очередь и к поражению привести может.
Сообщение, что висело перед Горпео, сообщало о том, что он уничтожил трёх противников одного вида тремя разными способами подряд и ему предложено место в Гильдии Охотников. Так же сообщалось, что подробную информацию сообщат при обращении, а если он не желает, то может проигнорировать сообщение.
— Да где ж я вам здесь Гильдию Охотников найду, — спросил игрок, убирая сообщение в папку «Прочитанное».
— У нас в деревне есть отделение, — раздался знакомый женский голос справа. — Если вам так надо, можете обратиться туда.
Горпео повернул голову и увидел в дальнем конце помещения уже знакомую женщину с знаком Триумвирата Единства. Точно такой же — голубой трезубый язык пламени на красном фоне — красовался в окне его аватара в графе «Религия». Сейчас, при дневном свете, поступающих из трёх больших окон по стене, к которой прислонена его кровать, парень смог разглядеть лицо местной целительницы и сделал вывод, что ей около сорока лет, хотя понять это из-за многочисленных мелких синеватых оспинок, в изобилии покрывающих шею, щёки и скулы, было сложно.
— Судя по тому, что тебя не скручивает от любого произнесённого слова, боль сошла на нет, — подошла женщина к кровати Горпео. — Я Лашвара, твой лечащий врач, если будет угодно.
— Я Горпео, — представился парень. — Вставать уже можно?
— Исходя из того, как ты рассматриваешь мою грудь…
— Я рассматриваю знак Триумвирата, — парировал игрок. — Не моя вина, что он находится в таком месте.
— Знакомый символ? — хмыкнула Лашвара.
— Более чем, — кивнул Горпео, приподнимаясь на локтях. — Я намереваюсь служить им.
— Значит, коллега? Занятно. И что, позволь спросить, ты делал в столь поздний час в Волчьем лесу?
— Шёл в Лависи, — буркнул парень.
— Ну что ж, тогда тебя можно поздравить, — поправив юбку, села на кровать женщина, — ты достиг цели. Наши рейдеры привезли тебя ночью раненного и в крови, я, как могла, подлечила тебя. Боль, извини, снимать не умею, особенно полученную с таких волков.
— Каких «таких»?
— Клеймённых Хошеми, — ответила Лашвара, смотря прямо в глаза Горпео, будто стараясь там что-то найти.
Парень откинулся обратно на кровать и полез в логи. Пять минут спустя он понял, что волки и правду были необычные. Правда, лишь тем, что их укусы наносили не снимаемый дебаф «Жгучая боль» на восемь часов. Благо, большую часть дебафа Горпео либо провёл в отключке, либо во сне, оставляя аватара привязанным к местности. Если бы он просто вышел, время действия боли остановилось бы и началось снова по возвращении. В остальном же эти волки ничем не отличались от обыкновенных, ни размерами, ни цветом меха, ни какими бы то ни было показателями.
— А как меня вообще нашли? — спросил Горпео, стараясь отвлечься от мыслей, что эти волки специально шли по его душу.
— Я не знаю, — ответила Лашвара, разведя руками. — Да мне, если честно, это и неинтересно вовсе, моё дело лечить. Лучше об этом самих рейдеров спросить.
— И где мне их искать?
— В нашей деревне. Кто угодно тебе подскажет, где они живут. Да и без подсказок мимо трёхэтажной белой башни не пройдёшь.
— А мне вставать-то можно?
— Сейчас проверим, — пробормотала женщина и сложила ладони лодочкой в направлении Горпео. После чего развела их тыльной стороной вверх. Кончики пальцев засветились красным. Пару минут Лашвара поводила руками вдоль туловища Горпео, после чего вынесла вердикт:
— Никаких отклонений от нормы нет. Ты абсолютно здоров и можешь дальше выполнять свои посланнические дела.
— А есть ли оно, это абсолютное здоровье? — хмыкнул Горпео, вставая.
Никаких болей не было, плечо и бедро ощущались как нормальные части тела.
— Поверь мне, старой служительнице Триединого, поднаторевшей в вопросах лечения тела получше многих, есть и даже задокументировано, — серьёзно ответила Лашвара. — А вопросы психики пусть решают другие, нас с тобой они не касаются. Чего ты так смотришь?
— Никогда до этого не видел магию Триумвирата в действии, — признался игрок. — Завораживает.
— Ну если ты и в правду идёшь по пути Триединого, то совсем скоро подобное тебе даже надоест, — сказала женщина, собирая пальцы в кулак и гася свечение. — То, что сначала кажется чудом, со временем превращается в рутину.
— И что, вообще никаких радостей не остаётся? — грустно спросил Горпео, вставая, наконец, с кровати.
— Ну почему же, — протянула Лашвара, — когда пациенты выздоравливают я каждый раз радуюсь как девчонка, в первый раз наложившая компресс. И все лекари, с которыми я общалась, говорят тоже самое. А ты всерьёз собираешься идти в таком виде?
Оглядев себя, парень заметил засохшую кровь и разодранные в клочья места на левой ноге и правой руке, верхней её части. Да и в целом форма выглядела неприглядно. Вряд ли кто-то захочет просто разговаривать с таким оборванцем, не говоря уже о чём-то большем.
— Да, пожалуй вы правы…
— Ты, — перебила Горпео Лашвара. — Все последователи Триединого между собой на «ты». Это непреложный закон, нарушать который крайне не рекомендуется.
— Хорошо, — согласился игрок, — ты права, надо переодеться.
— А тебе есть во что?
— Есть, — ответил парень и полез в инвентарь.
Все его двадцать ячеек оказались забиты под завязку. Пять занимал лук, остальные распределились между патронами для винтовки калибра «N» и стрелами. Правда, в одну ячейку пришлось поместить стартовую одежду, выполняющую роль запасной, поэтому патронов оказалось больше. А уж в количественном отношении и подавно. Ну что такое десять стрел в ячейку против пятидесяти пуль?
— Ну вот и хорошо, — улыбнулась женщина, увидев одежду, оказавшуюся в руках игрока будто по мановению волшебной палочки. — Тут, кстати, Таш просил предать тебе новый ватник в замен испорченного.
— Кто просил?
— Таш, — ответила Лашвара. — Именно он командовал группой, что спасла тебя. Опять же, сам у него спросишь, что стало с предыдущим ватником. И шапкой, шапка тоже новая. Они на вешалке у входа с той стороны. Ну а я пойду, не сидеть же мне вечно в четырёх стенах с одной дверью и тремя окнами?
Горпео ничего не ответил, просто не успел. Да и вряд ли Лашвара нуждалась в его ответе. И уж точно отчитываться перед первым встречным обязана не была.
Быстро переодевшись, игрок положил рваную форму в инвентарь и вышел из палата. Вернее, из больницы, потому что это помещение с кроватями и оказалось всей местной лечебницей. На стойке, справа от двери, и впрямь висели обещанные ватник и шапка. И этот ватник был именно что ватником, напоминающий те, которые зимой носили солдаты в старых фильмах о войне. Той самой войне, которую в первой половине второго столетия текущего века попытались мягко переписать в общественном сознании через новые фильмы, но ничего не вышло. К счастью, безуспешно. Вот только Горпео не был уверен что синий цвет оригинальный, зато он отлично сочетался с таким же синим цветом его формы. Шапка оказалась обычная чёрная.
