«Это не поводок, а узы. Уж ты-то должен знать разницу».

Я снял наручи и убрал их обратно. Очень интересные они открывали тактики боя, но подобное нужно будет обсуждать уже со Святогором. Как минимум потому, что это ему ведь потом бойцов в наручах тренировать.

Я с большим трудом узнал Петровича, шагающего к нам от дома бабы Гали.

Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад и уложены каким-то лаком. Щёки выбриты до блеска, и по чёткому контуру подбородка сразу видно, что на это раз Петрович воспользовался не электрической машинкой, как обычно, а лезвием. Старик был облачён в тёмно‑коричневый пиджак с узкими лацканами. Пиджак сидел тесновато в плечах, зато все пуговицы были застёгнуты. Под ним белела свежая рубашка, аккуратно заправленная в отглаженные брюки.

Я в первую секунду подумал, что старик собрался на похороны. Но по его довольному лицу стало ясно, что повод куда приятнее.

— Здравия, Антон Игоревич! — бодро произнёс он выпрямившись.

Я окинул его взглядом снизу вверх.

— Старый, ты куда намылился в таком виде? Не боишься, что тебя так за губернатора примут?

— Скажете тоже, — смутился он, одёрнув полу пиджака. — Губернатора… Куда там. Да я ж вам говорил — Светка сегодня приезжает с Машенькой!

— Помню я, помню, — усмехнулся я.

Старик в самом деле вчера все уши прожужжал, делясь радостной новостью.

— Хорошо, что при параде встречать будешь, — продолжил я и, заметив, как старик непроизвольно подвигал плечами, спросил: — А пиджак-то не жмёт?

— Чуток, — признался он. — Но Галина пуговицы перешила, так что застёгивается. Раньше не застёгивался вообще.

— Раньше ты был тоньше?

— Раньше я был моложе, — философски ответил старик и добавил: — Зато сейчас, благодаря вашему лечению, пиджак хотя бы сел. Вот года три назад на похороны его не смог надеть. Пришлось тогда в одной рубашке ехать. А сейчас… Сейчас иначе! Спина-то выпрямилась!

Я улыбнулся — омолаживающий курс работал. Я‑то, привыкнув видеть старика изо дня в день, почти не замечал внешних изменений. Но посторонний взгляд сразу уловил бы их — перемены определённо были заметны.

— Кстати, Антон Игоревич. — Старик сменил тон и кивнул в сторону стоянки. — Раз уж вы вышли. Будет минутка, к «Егерю» подойти? Есть мысли.

— Какого рода мысли? — спросил я, жестом предлагая прогуляться до машины.

— Насчёт управления. Помните, как я в Вологде стрелял? Ногой по «педали», а сам за руль держусь, ещё и по ухабам скачем… В общем, подумал я тут…

Мы пошли к «Егерю», когда старик замолчал, собираясь с мыслями. Я не торопил его, любуясь грузовиком — машина стояла на привычном месте у стены казармы, в тени старого клёна.

Хорош, дери его леший! Сейчас он ощущается мощнее и убедительнее, чем раньше. Будто бы в самом деле живой и мощный верный зверь.

Петрович обошёл грузовик, открыл водительскую дверь и забрался в кабину. Я встал рядом, опершись локтем о дверной проём.

С переднего сиденья старик потянулся назад и достал помятую тетрадь, которую, похоже, стащил у Игоши. Несколько страниц были исчёрканы карандашными набросками. Художник из Петровича, мягко выражаясь, хреновый, однако какой-то смысл за кривыми линиями угадывался.

— Значит, смотрите, — уверенно начал он, ткнув пальцем в первый рисунок. — Вот руль. Вот рулевая колонка. Сейчас у нас атакующий контур — эдакая дополнительная невидимая педаль слева, а ускоряющий — справа. Так?

— Так.

— Ну вот, — кивнул он. — Ногами управлять боевой системой, когда надо одновременно рулить и газовать, это… ну, немного кривая затея. Я тогда в заповеднике одной ногой жал педаль, другой тормозил, третьей переключал скорость… А третьей ноги у меня нету, Антон Игоревич. Вот и приходилось выбирать, что давить, а что отпускать.

— Согласен, — кивнул я. — В боевых условиях пришлось импровизировать на ходу.

Он перевернул страницу, и на втором рисунке было что-то вроде рулевого колеса, от которого отходили стрелки к разным точкам.

Однако, прежде чем продолжить, он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Говори, — кивнул я.

— Вы ведь сможете сделать стационарное использование контуров? — серьёзно спросил он. — Без «магических» педалей и обязательного вашего присутствия.

Я улыбнулся и молча кивнул. Старик засиял и радостно воскликнул:

— Здорово! Так вот, моя мысль такая. Атаку нужно на руль. Кнопку ставим прямо на спицу, вот сюда. — Палец Петровича упёрся в нарисованный круг. — Где большой палец правой руки ложится, когда ты держишь руль в нормальном хвате. Руль из рук не выпускаешь, от дороги не отвлекаешься.

Я посмотрел на реальный руль «Егеря» и мысленно прикинул расположение. С точки зрения эргономики решение логичное. Хотя не без нюансов — Петрович исходил из того, что стрелять будет исключительно он как водитель. А если это придётся делать сидящим рядом пассажирам?

— Ускорение, — продолжил Петрович, выдернув меня из размышлений. — Тут сложнее — ускорение нужно включать и выключать быстро, но ни в коем разе не случайно. Я подумал так: рычажок рядом с переключением передач. Сдвинул вверх — ускорение включилось. Сдвинул вниз — выключилось. Чтоб нельзя было случайно задеть коленом, когда по кочкам прыгаешь.

— А если нужно одновременно стрелять и ускоряться?

Петрович хитро прищурился.

— Вот! — потряс он указательным пальцем. — Это-то и вопрос. Левая рука у меня свободна, когда держу руль одной правой. Газую ногой, рулю правой, кнопка атаки тоже под правой рукой. А левой тяну рычажок ускорения. В городе-то я одной рукой только так верчу. Тут не сложнее будет.

Выдав свою тираду, он самодовольно уставился на меня, будто ожидая похвалы.

— Старый, ты упустил главное, — вздохнул я. — Все эти кнопки и рычаги надо связать с контурами. А контуры в любом случае активируются не механикой, а Силой. Вдавить кнопку мало — нужно в момент нажатия пустить через неё импульс из Источника.

— Так это я помню! — замахал он рукой. — Ногой-то я тоже Силу пускал. Но скажите вот что, Антон Игоревич. Через руку ведь Силу пускать удобнее, чем через ногу? Рука-то чувствительнее.

Забавно — для человека с крохотным Даром Укрепления Плоти Петрович удивительно точно уловил суть. Через руку действительно проще контролировать поток. Пальцы, ладонь, запястье — всё это куда тоньше управляется сознанием, чем подошва, придавленная стоптанным ботинком.

— Верно, — признал я. — Через руку точнее, и дозировать легче.

— Вот! — Петрович расцвёл и хлопнул ладонью по тетради. — Значит, идея рабочая?

— Предварительно рабочая, — согласился я. — Но, по-хорошему, нужен бы специалист, который сделает это в лучшем виде. Перераспределение контура я возьму на себя.

— Это да, — выдохнул он. — Я ж не механик. Придумал, нарисовал, показал. Но точно знаю, что у Макса с Кристиной можно любые инженерные чудеса с машиной сотворить. Они ребята проверенные, я вам как-то рассказывал. А! Не дорассказал же! — Он перелистнул страницу.

— Защитный контур? — догадался я.

— Ага. Я подумал, что защиту не только и не столько мне включать, а пассажирам скорее. Или стрелку, который в кузове сидит. Так что вот, — указал он на схему. — Можно вывести тумблер на заднюю стенку кабины, ну, знаете, где люк в кузов. Кто там окажется, тот и активирует.

— Тумблер с защёлкой?

— Именно, — кивнул он. — Чтоб случайно не задели.

Всё, что предлагал Петрович, было осуществимо. Более того, часть его идей совпадала с моими собственными, только я прикидывал это абстрактно, а старик взял и привязал всё к конкретной кабине, конкретному рулю и конкретным рукам. Как-никак, с «Егерем» он успел практически сродниться.

— Сразу ещё одну мысль подкину вдогонку, — произнёс я. — Помнишь, как мне пришлось вылезать на ходу и вручную закидывать мелкие Ядра в короб?

— Ещё бы, — хмыкнул он. — Вы там, простите, как безумный акробат по кузову скакали. Я думал, вас выкинет на повороте.