Так, стоп, а где ещё один видный экземпляр нашего зверинца?

А… вот же она. Кошка Мара не выпрашивает еду и не ждёт подношений. Она берёт всё сама! Пока никто не видит.

Хотя нет… Рух увидел и побежал за кошкой под дружный хохот детей и взрослых.

А между тем Цицерон тоже не оставил Генерала без внимания — когда черепаха была рядом, наш «бухгалтер» вырвал из блокнота листок, достал ручку и что-то написал, а затем прочитал вслух:

— Единица транспортной техники, бортовой номер один.

Петрович и Михалыч захрюкали от смеха, а Цицерон прицепил листок к корзинке.

«Эта рептилия получает еду за то, что просто ходит, — оскорблённо заметил Рух, вернувшийся после охоты на кошку. А затем недовольно заметил: — Но от рептилии и то больше пользы, чем от этой мохнатой!»

«На, тоже покушай», — утешил я пернатого, дав ему целый шашлык.

Кремня с Бирюком усадили в центре длинного стола, и отвертеться от внимания общественности им явно не светило. Медали красовались у обоих на груди. Рассказывать о ночном бое Бирюк отказывался наотрез, поэтому за него рассказывал Крюк, и с каждой кружкой выпитого полоса горящей травы в его изложении становилась всё длиннее, а пламя — всё выше.

— До неба полыхало! — уверял он. — Я бегу за нашими, оборачиваюсь, а там стена огня!

— Трава там была по колено, — тихо вставил Бирюк.

— Вот! По колено! А полыхало до неба! — ничуть не смутился Крюк.

Деревенские слушали, раскрыв рты. На Кремня с Бирюком они теперь поглядывали с особым почтением. Настоящие маги живут по соседству, едят тот же шашлык…

Притащился и дед Федот. Пришёл, по его словам, исключительно из принципа, бурчал на громкую музыку и на дым. Бурчание не помешало ему навернуть три порции мяса, распить самогон Степаныча и придвинуть к себе тарелку с маринованным луком.

— А лейку мою, между прочим, так никто и не вернул тогда, — сообщил он в пространство.

— Дед, я тебе из трофеев ведро выдам, — пообещал Клин. — Бронированное.

Федот задумался. Похоже, прикидывал, как такое ведро поднимет его статус среди соседей.

Вскоре Кремень встал из-за стола и подошёл ко мне. Помялся секунду и тихо произнёс:

— Ваше благородие… я ведь и правда приказы не выполнил.

— Не выполнил, — согласился я. — Ты чувствовал свой Дар, как никогда прежде. И боялся упустить свой шанс им воспользоваться во благо своих товарищей. Благородный порыв, но чреватый для тебя большими проблемами — Источник свой нужно беречь, иначе погубишь. Поэтому выговор был настоящий. Как, впрочем, и медаль. В следующий раз постарайся обойтись только медалью.

— Есть! — выдохнул он и, развернувшись, уже заметно твёрже зашагал обратно к товарищам.

Святогор встал рядом со мной, провожая бойца взглядом.

— Сработало, — усмехнулся он. — Теперь они на тренировках жилы рвать будут.

— Пусть рвут, — спокойно ответил я, попивая квас. — Главное, чтобы по команде «отставить» всё-таки останавливались.

— Этому я их научу, — пообещал глава гвардии с такой интонацией, что я почти посочувствовал гвардейцам. — Какой распорядок на завтра?

— Нужно подготовиться с Мирославой Сергеевной к приёму у Ольховской, поэтому выезд в город. Ты и Лапа с нами, остальные детали на тебе.

— Принял. Тогда пойду обрадую Клина, что завтра всё на нём, — кивнул глава гвардии, направившись обратно к столам.

— Обрадуй. И ещё, Свят! — окликнул его я. — Ты здорово упахался за эти два дня. Выдохни, насколько это возможно.

— Не умею я иначе, Первый, — пожал он плечами. В словах бывшего армейского капитана слышались тоскливые нотки. — Кто-то должен всё контролировать.

— С этим отлично справляется Клин, — твёрдо произнёс я. — А вчерашняя ночь показала, что и Дуга тоже. Расслабься, выпей чего-нибудь. Вон, зелье Степаныча ещё не кончилось.

Святогор криво усмехнулся, но ничего не ответил.

Сумерки медленно опускались на землю. Мы с Мирославой устроились в уютной беседке и неторопливо наслаждались шашлыком.

— Родовую награду надо оформить, — задумчиво произнесла девушка. — Я имею в виду официально: положение о медали, реестр награждённых, основания вручения. Иначе для Империи это просто красивая железка.

— Уникальная красивая железка рода Северских, — уточнил я, улыбнулся. — Но ты права. Признание медали на уровне Империи придаёт ей особый вес — получить её будет ещё более престижно и желанно. Дополнительная мотивация бойцам пойдёт на пользу.

С полным наступлением темноты Вяз растянул между столбами и углом кухни провода с трофейными лампами — теми самыми, что раньше освещали теплицы Бестужева. Розовато‑сиреневое сияние мягко разошлось по двору, окутывая его приятным светом.

— Красота-то какая, — восхищённо выдохнула Мира, потягивая из кружки какао.

— Дискотека! — усмехнулся Петрович с шампурами в руках.

— Это фитоспектр, — поправил его Вяз.

Но музыку таки сделал погромче.

— Надо было Виктора Валерьевича сегодня позвать, — усмехнулась Мирослава. — Ему бы тут понравилось.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Но велик риск, что тут бы он и заночевал. А у него жена беременная — ей лишние переживания ни к чему. К слову, раз уж ты о нём вспомнила… Надо бы ему закинуть дело против герцога. Пленные в подвале в качестве доказательства у нас имеются. После допроса их командира, уверен, они стали сговорчивее. Да и в целом…

Я замолчал, подбирая слова.

— В целом будет сложно, Анхрат, — вздохнула Мира. — Всё обставлено именно так, что герцог к нападению не причастен.

— Понимаю, — кивнул я. — Но лишним для всестороннего контроля за ситуацией это точно не будет.

Рух наконец получил свою гору обрезков и, судя по ощущениям через нашу связь, простил этому вечеру всё, включая собаку, кошку и рептилию. К тому же Петрович по моей просьбе действительно высыпал ему ещё и свиных копыт.

Свят тоже смог немного расслабиться — я заметил, как он, водя пальцем по столешнице, о чём-то толковал в кругу бойцов и деревенских. Наверное, разбирал ночной бой. Игоша носился с деревенскими мальчишками, и Мишка по их просьбе торжественно поднимал на вытянутой руке полено. Ленка смеялась над какой-то шуткой Клина. Генерал завершал очередной рейс доставки лепёшек.

Красота!

А наевшийся Рух устроился подальше от всех и стоя задремал. Кошка Мара незаметно подкралась к нему и легла рядом.

— Греться об него пришла, — усмехнулась Мирослава.

Глядя на это, я лишь покачал головой. Вероятность того, что Рух её не заметил, крайне мала. Просто делает вид.

Странные у них отношения.

Музыка сменилась, заиграло что-то совсем медленное и романтичное. Баба Галя решительно вытащила Петровича в круг. Старик для приличия поупирался, ссылаясь на последнюю партию шашлыка, но Лапа молча отобрал у него шампуры, и отступать стало некуда. Танцевал Петрович, к слову, на удивление грациозно.

Я медленно повернулся к Мирославе, и чуть склонив корпус, без лишних слов, протянул ей руку.

Немного поколебавшись, она вложила свою такую хрупкую с виду ладошку в мою ладонь.

Я повёл её в центр круга, и другие парочки, улыбаясь, уступали нам дорогу.

— Все на нас смотрят, — тихо пробормотала Мира.

— Так и должно быть, надо пример показывать, — отозвался я, повернувшись к ней лицом и положив ладонь на её талию. — По самым скромным прикидкам, я не танцевал несколько тысяч лет.

В этот момент в нос ударил запах пепла — я даже мельком посмотрел на мангалы, но ничего не горело.

«Крепче, Анхарт. Я не сломаюсь», — эхом раздался у меня в голове голос Шизы из далёкого воспоминания, заставив меня слегка вздрогнуть.

Мира тоже едва заметно вздрогнула, однако тут же подобралась и даже немного подвинулась вперёд.

Мы закружились в танце.

Я чувствовал, как нервно бьётся её сердце, кожей лица ощущал её дыхание.

— Ты слегка зажата, — шепнул я ей. — Расслабься. Или у тебя без зелья Степаныча тоже не получается?

— Всё у меня получается! — усмехнулась она и стала двигаться…