— Держись, боец, — сказал я, положив ладонь ему на грудь. Пустив в тело Бирюка импульс Силы, я запустил процесс регенерации тканей. — Ранения скверные, но жить будешь. Что пытаешься сказать?

Он облизал потрескавшиеся губы и прохрипел:

— «Душилка»… Грузовик с тарелкой… Полкилометра на юго-восток. Связь из-за него не работает. Не дайте… уйти.

— Понял, — кивнул я и тут же потянулся к Руху.

«Грузовик с антенной, юго-восток, пятьсот метров. Не дай уйти», — велел я ему через мыслеречь.

«Уже лечу», — мгновенно откликнулся Рух.

Бирюка ещё не успели положить на носилки, как вдали полыхнуло неистовое пламя, поглотившее технику целиком. На нашей земле Рух тоже заряжался дополнительной Силой, чем сейчас и пользовался.

Рации тут же отозвались коротким шипением, Свят, схватив свою, начал выкрикивать позывные, вызывая бойцов на связь.

— Связь есть! — крикнул Клин.

— Северо-восток чист! — тут же прилетел доклад. — Снайперы уничтожены, но необходимо прочесать лес.

— Запад! Голем жив, но… без рук! — отчитался другой гвардеец.

Услышав это, Бирюк вымученно улыбнулся. А затем закатил глаза и захрипел. Голова его безвольно откинулась набок.

— Эликсир ему, быстро, — велел я ближайшему гвардейцу.

А сам, покрыв пальцы Силой, без промедления пустил тонкий поток в рану Бирюка, извлекая пулю. Боец застонал, тяжело задышал…

Но эликсир был уже наготове. Я лично влил его в глотку Бирюку и передал раненого товарищам, после чего поднялся во весь рост и обернулся.

С автоматом за спиной ко мне шла Мирослава. Бронежилет её был покрыт пылью и осколками, в трёх местах он пропустил пули. На скуле горела свежая ссадина.

На мгновенье она остановилась, глядя на меня. А затем резко ускорилась и крепко обняла меня, прижавшись лбом к моей груди.

Увы, ненадолго. Уже через пару секунд она отступила назад и отчиталась:

— У нас семеро раненых. Похоже, Бирюк тяжелее всех. Остальные легче. Потерь нет.

— Ты молодец, Мира, — сказал я негромко и улыбнулся, глядя в её красивые глаза.

— Игоша тоже, — улыбнулась она в ответ. — И Дуга. И все остальные. Мы тебе потом расскажем.

— Расскажете, — согласился я и задержался взглядом на заглушённом «Егере». — Петровича не видела?

— К Галине Сергеевне, наверное, первым делом побежал, — пожала плечами Мира.

В этот момент со стороны трассы показались фары наших машин. Первым шёл «Волк».

— Муромец! — выкрикнул Святогор в рацию. — Разворачивайте «Волка» и дуйте в лес на севере, прочёсывайте позиции снайперов. Дуга подскажет координаты.

Из остальных машин высаживались гвардейцы, и Свят тут же распределял их: кто на усиление периметра, кто к раненым, кто на сбор трофеев.

— Командир! — В рации прозвучал голос Цицерона, который был непривычно напряжённым. — С пленными… проблема. Пятеро вырубились. Думали, без сознания, проверили, но нет. Все мёртвые.

Свят резко повернулся ко мне. Я уже тянулся Руной Ощущения к тому участку, куда сейчас стаскивали обезоруженных пленных.

Пятеро действительно лежали неподвижно, энергии в телах не осталось. Ещё шестеро были живы. Но вот один сжал челюсти — внутри его рта что-то хрустнуло. Точно не зуб, что-то инородное, встроенное в десну на месте коренного зуба.

Капсула лопнула, и по организму пленного хлынул яд.

— Рты! — рявкнул я в рацию. — Всем пленным! Не давать закрывать рот! Разжимайте челюсти, вставляйте что угодно! У них капсулы на месте зуба. Кто без сознания, проверить пульс!

Цицерон приказ понял даже раньше, чем я договорил, как и стоящий рядом с ним Лапа. Через Руну я видел, как они навалились на ближайшего живого пленного и сунули ему между зубов рукоять ножа. Подбежавший Клин схватил за голову второго.

Свят хмуро посмотрел на меня.

— У китайцев на Хабаровском так некоторые диверсанты работали, — злобно поигрывая желваками, произнёс он. — Элитные группы глубинной разведки. Но те хотя бы капсулу за щекой прятали, а не в зубе.

— Подонки, — сплюнула Мира. — Бесчестно воюют и умирают так же.

А у меня в голове мелькнуло воспоминание, которое я сперва не хотел доставать, но теперь оно само вырвалось из недр памяти.

Орден Бесцветных…

Личная гвардия Второго, созданная им после того, как им завладела Скверна. Их посвящение включало ритуал, обесцвечивающий белки глаз — побочный эффект Скверны, ставший тогда опознавательным знаком.

При пленении каждый Бесцветный раскусывал полую костяную бусину с ядом медузника. Человек умирал, но тело его всё ещё оставалось пригодным для Скверны. «Скверных мертвецов» уже невозможно было допросить или пленить. А вот они вполне могли убить своих противников.

Те, кто напал на нас сегодня, разумеется, не Бесцветные. Но милосердия по отношению к ним это не прибавит.

— Не будем тянуть, — сказал я Святу. — Начнём допрос здесь, на окраине, чтобы деревенских не пугать.

— Я тоже хочу поприсутствовать, — злобно сверкнув глазами, заявила Мирослава.

Пленных мы стащили к ближайшим хозяйственным сараям — подальше от жилых домов и от глаз местных, которые и без того уже успели за эту ночь страха натерпеться.

На трупах врагов не было никаких опознавательных знаков. Разумеется, и документов при них не оказалось. На уже осмотренных гвардейцами телах я бегло ставил знак «Х», и они начинали планомерно уходить под траву, отдаваясь, как дань Месту Силы.

Троим пленным мои гвардейцы успели вставить между зубов импровизированные распорки. Четвёртому повезло больше: капсула оказалась бракованной, и яд не подействовал. Пятый был без сознания, его просто вырубили при захвате, а капсулу нашли и выковыряли уже потом, как и всем остальным.

Я прошёлся вдоль ряда, вглядываясь в лица. Самым сильным из пленников оказался мужик с мощным Источником и Даром ветрового типа — явно именно он был ядром той тройной атаки, которую мы успели прервать своим появлением. И по тому, как боец сейчас держал голову и контролировал дыхание, несмотря на ремни и распорку во рту, становилось ясно, что передо мной один из командиров.

Но начал я не с него. А с того, что сидел третьим слева. У него был самый высокий пульс и самый слабый Источник

Я вынул распорку у него изо рта.

— Кто послал?

Но ответа не последовало — он просто смотрел мимо меня, сжав зубы.

Ну начинается… Решил героически пожертвовать собой, чтобы не выдавать своих гнусных хозяев. Классика.

Я недобро скрипнул зубами.

Сегодня моё терпение кончилось ещё где-то на середине разговора со Жлобиным — хотя с того момента, казалось, уже вечность прошла.

Но спокойнее я не стал. Наоборот, ярость бурлила во мне…

Монстры из Срезов угрожают этому миру и уничтожают миллионы людей по всему миру. Я вместе с лучшими бойцами гвардии отправился в бой против огромной стаи монстров…

И что в итоге? Какие-то глазастые умники, следящие за Чёртовой Лапой, заметили, что мы вывели с территории значимые силы, и тут же атаковали. В тот момент, когда я сражался против врагов всего человечества, они захотели уничтожить моих людей! Тех, кто доверил мне свои жизни! Тех, кто мне дорог!

В Эпоху Предтеч я за подобное рубил головы чаще, чем давал сказать хоть слово. Однажды даже стёр целый орден безумных фанатиков — ранее мы давали им не один шанс, но вместо того, чтобы воспользоваться им, они ударили в спину.

Сейчас, глядя на другого фанатика, который пытался раскусить капсулу с ядом, я тоже не собирался церемониться.

— ОТВЕЧАЙ, — рыкнул я, и мой Голос загремел по округе, поднимая мощный поток ветра.

Пленника качнуло, и голова его дёрнулась. Из носа врага хлынула кровь, затем потекла из ушей…

Он захрипел и завалился набок уже мёртвым. Я тяжело вздохнул и поставил на нём «Х». На глазах у остальных пленников Место Силы начало забирать его труп.

— Перестарался, — негромко сказал я, повернувшись к своим. — А гонора-то было сколько!

Мира подошла ближе, глядя на исчезающее в траве тело наёмника. На лице у неё не было ни отвращения, ни страха.