— Слушай наставника, — сказал я. — Толковый он у нас. Ерунды не посоветует.

Игоша сдержанно поклонился — похвала ему была явно приятна.

Зашагав дальше, я призадумался… Матвей в сентябре пойдёт в школу. Наверняка не он один — дети в Чёртовой Лапе есть, и их количество будет расти вместе с населением.

Но вот ведь какой нюанс… Раньше местные жители были обыкновенными подданными Империи, и «заботилась» о них Империя. Но теперь это мои люди. Они не просто так сидят на моей земле — по сути, они в первую очередь служат мне, а потом уже Империи.

И именно я должен обеспечивать их безопасности и заботиться о них.

Так вот, для детей, живущих на территории рода Северских, походы в школы теперь могут в любой момент обернуться бедой. Враги у нас прибавляются быстрее, чем союзники. Любой из них может додуматься ударить в самое уязвимое место. Например взять детишек в плен и шантажировать меня…

Да, это противозаконно… Но, похоже, некоторых местных аристократов закон редко останавливает.

А ведь помимо того, что дети будут в опаснасти, могут серьезно пострадать и как минимум натерпеться страха — род Северских потеряет в репутации.

А репутация для аристократа очень важна. Без нее род не сможет подняться на вершину. Взять того же графа Вяземского, который хочет стать своим в столице. Из-за этого ему приходится чересчур внимательно следить за своими действиями здесь, в Ярославле.

Ну да леший с ним. Что делать с детьми?

Можно будет организовать сопровождение в имперскую школу, выделить автобус и охрану… Но от всех проблем это не защитит. К тому же ратники рода — законные противники для наших врагов — по сути, шанс открытого противостояния может и увеличиться, и автобус с детьми попадет под обстрел.

А еще провокацию не обязательно устраивать с оружием. Достаточно подговорить или подкупить пару учителей, натравить чужих детей, создать «инцидент» с участием полиции… Да что угодно может быть.

Негоже моим людям лишний раз соваться в город…

И что тогда предпринять? Может, нам нужна своя школа в Чёртовой Лапе? Или хотя бы начальные классы для самых маленьких, чтобы не выпускать их за периметр раньше времени на регулярной основе…

Хотя полноценная школа выглядит предпочтительнее — можно с малых лет обучать будущих специалистов, верных роду.

Нужно будет это обсудить с Мирой и взвесить все варианты.

Пару следующих часов я провёл в лаборатории, доводя до ума ещё одну партию настоек для тех гвардейцев, у которых курс лечения все еще продолжается. Также я обработал некоторые ингредиенты, чтобы при создании следующих зелий не пришлось тратить на это время.

Вечером, уже после ужина, мы с Мирой устроились на скамейке под старой яблоней, подальше от дома. Отсюда открывался вид на поля за Чёртовой Лапой, за ними шла полоса леса, и выше — темнеющее небо. Воздух остыл, тянуло свежестью.

Мира сидела, обхватив ладонями тёплую кружку с какао, и слушала мой рассказ о бое с антимагами. В конце концов, она должна знать, с чем мы столкнулись.

Когда я закончил, девушка некоторое время молчала. Потом негромко произнесла:

— Я слышала о таких. Ещё до всего случившегося… Когда отец был жив и я росла в доме Северских. Их называют «молчальники». Это элитные наёмники, специализирующиеся на уничтожении одарённых. Берут очень дорого, работают малыми группами и никогда не выдают заказчика. В буквальном смысле не выдают — у них нет языков. Вырезают при финальном посвящении, как знак верности ордену. Общаются между собой жестами и условными знаками.

— Орден? — уточнил я.

— Вроде того, — кивнула Мира. — Закрытое братство из Юго-Восточной Азии. Отец говорил, что в Империи они появляются редко. Несколько родов пытались нанять молчальников в разное время, но не все могли себе позволить.

Интересно… План врага был прост, но далеко не глупым. Трое молчальников на агрокомплексе должны были встретить кого-то вроде меня. А бойцы Бестужева должны были, во-первых, дать сигнал наверх, чтобы прибыло подкрепление, а во-вторых — ввязаться в бой с вооруженным врагом до прибытия этого самого подкрепления.

— Дорогие и редкие значит… Кто-то явно помог Бестужеву, — заключил я.

Но кто? Андерсон? Вполне мог, но очень уж странный ход.