— Я разговариваю с вашим нанимателем, а не с прислугой, — бросил Жлобин, демонстративно переводя взгляд на меня.

Я шагнул навстречу к Жлобину. Сделал всего лишь шаг, но этого хватило, чтобы майор инстинктивно качнулся назад, хоть расстояние между нами почти не сократилось.

— Этот человек, которого вы назвали прислугой, — негромко начал я, — много лет защищал Империю на Хабаровском рубеже, за свои подвиги получивший личное дворянство. Он отдал нашей стране годы верной службы и своё здоровье, ни разу не посрамив честь мундира. В конце концов, он глава моей гвардии, и его слово на этом поле весит больше вашего.

Жлобин открыл рот, собираясь что-то сказать. Его бойцы за спиной чуть подобрались, уловив изменение тона.

Однако продолжил он не сразу. Лишь после долгой паузы, недобро хмурясь, майор изрёк:

— Послушайте, Северский, мы можем договориться по-хорошему. А можем и по-плохому. У меня есть полномочия провести инспекцию добытых материалов и составить акт об изъятии в пользу регионального фонда. Если я сочту, что объём добычи не соответствует заявленному контракту…

Он не договорил.

Потому что я сделал ещё один шаг и задействовал Голос.

— Вам ничего не причитается, — пророкотал я.

Жлобин отшатнулся. Его бойцы дружно попятились, так и не поняв, что же именно их напугало.

Да уж… впечатлительные вояки — один даже запнулся и нелепо грохнулся на землю.

— Вам ничего не причитается, — повторил я уже обычным голосом, хотя отголосок Воли ещё гулял в воздухе. — Ни сейчас, ни потом.

Руки у Жлобина подрагивали, но лицо он старался держать. Надо отдать ему должное, мужик оправился быстрее своих бойцов — не зря до майора смог дослужиться. Несколько секунд он буравил меня взглядом, потом обернулся к своим людям и негромко скомандовал:

— По машинам. — А затем, спустя несколько шагов, бросил через плечо: — Борзота понаехавшая…

Колонна СПС скрылась куда быстрее, чем приехала.

А у нас работа закипела с новой силой. Может, даже чуть веселее, чем до визита Жлобина — как-никак, мало что веселит лучше, чем напыщенный «доброжелатель», которого только что послали куда подальше.

К тому времени, как последний мешок с костями приземлился в кузов, солнце уже час как скрылось за горизонтом. Заканчивали работу мы при свете автомобильных фар и портативных фонарей.

Ну а по завершению Петрович раздал всем бойцам пайки. Мы перекусили, наслаждаясь прекрасным чувством удовлетворения от проделанной работы, и выдвинулись в обратный путь.

Кузов «Егеря», разумеется, был забит под завязку: мешки с костями пепельников, контейнеры с органами и железами ледокрыла, остатки Координатора, полезная требуха с тех мелкашей, которых я успел спасти от разъедания Скверной, в конце концов, ящики с Ядрами и жетонами…

Да много чего ещё!

Часть трофеев, разумеется, распределили и по другим машинам. Но в «Егере» почти не осталось места для людей, поэтому большинство бойцов отправилось в других транспортных средствах. Со мной же ехали лишь Свят, неизменная тройка — Лапа, Клин и Цицерон, а также Кремень, дремавший в углу кузова. После своих подвигов он заслуживал отдыха, и тревожить его не хотелось.

Хотя разговор его ждёт серьёзный…

Патронов за сегодня сожгли столько, что Цицерон, подводя итоги, сообщил:

— Общий расход боеприпасов — навскидку четыре тысячи единиц. Плюс тридцать артефактных гранат, девять электрообручей и тридцать семь артефактных патронов для «Слонобоя».

— Тридцать семь? — удивился Петрович. — Я считал тридцать два!

— Видимо, это были попадания, — усмехнулся Лапа.

Старик откашлялся и сделал вид, что полностью поглощён дорогой.

— Зато в ледокрыла ни разу не промазал, — всё-таки буркнул он через полминуты.

— Один раз промазал, — безжалостно уточнил Цицерон.

— Цицерон! — рыкнул Петрович.

— Я просто веду учёт, Михаил Петрович. Ничего личного.

— Смотри, как бы ты за завтраком кусков мяса не досчитался, — пригрозил старик.

— Отставить подсчёты, — сказал Свят, но по голосу было слышно, что он тоже еле сдерживается.

Наша колонна выбралась на трассу и набрала ход. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Усталость накатывала волнами. Вытягивания Скверны забрали куда больше сил, чем сам бой. Но это и хорошо — мы вытянули максимум возможного, а новенькие бойцы ещё и получили незабываемый опыт. Впрочем, если большинство из них прошли Хабаровский рубеж, справедливее будет: вспомнили молодость.

— А хорошо вы, Антон Игоревич, «Систему» придумали, — подал голос Петрович. — Над управлением бы потом ещё покумекать да протестировать в полевых условиях. Но чудо же, а! Не машина у нас теперь, а боевой галеон! — гордо произнёс он.

— Галеон… — задумчиво повторил я. — Это какой-то монстр?

— Корабли такие были раньше, — объяснил старик. — Парусные, с кучей пушек. В них и золото с серебром тоннами грузили, и по врагам стреляли, и шли они по морям быстро.

— Галеоны, Михаил Петрович, были одними из самых тихоходных кораблей своего времени, — вновь вмешался Цицерон. — Их грабили все кому не лень.

— Ну спасибо, обнадёжил! — фыркнул Петрович.

— Цицерон, ты такими темпами вообще без завтраков останешься! — заметил Клин.

— Вот-вот, — кивнул старик. — Галеоны пойдёт грабить.

— Золота в них было действительно много, — невозмутимо закончил Цицерон. — Тут параллель уместна.

Все примолкли. Лапа уже дремал. За окном тянулись тёмные леса. Где-то далеко впереди мелькнули огни какого-то посёлка.

Интересно, Мира уже спит? Она наверняка ждала нас допоздна, с кружкой остывшего какао. Потом, наверное, решила, что ждать бессмысленно, и легла спать. Но сон у неё чуткий, при нашем возвращении услышит шум машин и выйдет на крыльцо, кутаясь в плед.

Я взял в руке телефон и глянул на экран. Палочка сети то пропадала, то исчезала полностью. Там, на поле боя, связи вообще не было.

Убрал телефон обратно.

А может, Мира ещё не спит…

Может, сидит и считает расходы, пока даже не представляя, насколько наш род сегодня стал богаче.

Из задумчивости меня вырвал тихий мат Святогора.

Глава моей гвардии сидел, сжимая телефон, и смотрел на экран так, будто тот его оскорбил. Потом набрал номер, подождал и сбросил. Набрал другой — снова подождал и снова сбросил.

— Что? — спросил я, и по тому, как мгновенно подобрался Петрович за рулём, понял, что старик тоже почуял неладное.

— Чёртова Лапа не отвечает, — хрипло произнёс Свят. — Ни Бирюк, ни Дуга, ни один из бойцов. Даже Мирославе Сергеевне звонил.

Я покосился на экран своего телефона. Сейчас связь стабилизировалась и не пропадала.

Явно не в связи дело…

Петрович сплюнул и тоже выругался, до белых пальцев вцепившись в руль.

— Точно не связь плохая шалит? — спросил он, подумав о том же, о чём и я. — Мы на межгороде…

— Гудки идут, — мрачно ответил Свят и повернулся ко мне: — Это ЧП, Первый.

Дерьмо лешего!

Кровь мгновенно ударила в виски. Если никто не вышел на связь, это может значить всё что угодно… Например, что прямо сейчас наша гвардия отбивается от атаки врага.

— Старый, сколько нам ещё ехать⁈ — резко подался я вперёд.

— Дороги пустые, но часа полтора минимум, — напряжённо отозвался он.

— Свят, объявляй тревогу! — выкрикнул я так, что даже спящий Кремень вздрогнул и подскочил. — Всем машинам полный газ!

Я обратился к Источнику и через Руну Ощущения активировал в «Егере» ускоряющий контур.

— Петрович, пока трасса прямая, жми на ускоряющий контур! Правая педаль!

— Понял! — Старик вдавил ногу, послав через неё импульс Силы.

По бортам пробежала волна белого свечения. «Егерь» взревел так, что всех тряхнуло, а Кремня вообще впечатало в мешки.

Стрелка спидометра прыгнула далеко за все мыслимые пределы этой машины.

Святогор тем временем раздавал указания по рации остальным бортам.