Разок от размышлений меня отвлёк Рух — он деловито подтвердил, что готов к работе, и ненавязчиво поинтересовался, будет ли в заповеднике дичь, достойная его внимания. Я ответил, что полторы сотни пепельников его внимания более чем достойны.

«Пепельники несъедобные», — с аристократическим пренебрежением отозвался он.

Чёртова Лапа встретила нас привычной суетой. Гвардейцы уже знали о предстоящем выходе и сновали по территории. Двигались они чётко и слаженно. По сути, суеты больше добавляли местные да поварихи.

— Ты, Свят, говорил, что бойцы заждались крупной встряски, — усмехнулся я, выйдя из машины. — Теперь они её получат.

Свят кивнул, не став развивать мысль — к нам уже спешил его временный заместитель.

Клин доложил, что состав группы определён, экипировка проверяется, а Цицерон с бойцами уже загружают в «Егерь» ящики с патронами и провизию.

Свят тут же включился в процесс и ушёл к бойцам, а я направился к дому.

Мирослава ждала на крыльце. Она стояла, прижимая к груди конверт, и лицо у неё было такое, будто внутри конверта сидела ядовитая змея или какая другая гадость.

— С возвращением, — сказала Мира. Голос её прозвучал натянуто. — Как прошла встреча?

— Продуктивно, — коротко ответил я. — Получил крупный контракт в Вологодской губернии. Выдвигаемся. Дом на тебе.

Мира кивнула, принимая информацию, и уже через секунду протянула мне конверт, который, казалось, обжигал ей руку.

— Пока тебя не было, прислали вот это, — буркнула она.

Конверт был с тиснёным гербом Ольховских в верхнем углу. На лицевой стороне сияло моё имя.

Я вскрыл конверт и развернул лист. От бумаги и самого конверта пахло свежей сиренью с нотками фрезии.

Приятный цветочный запах у духов Ольги Аркадьевны.

'Уважаемый Антон Игоревич!

Испытываю радость пригласить Вас на торжественный приём по случаю восьмого дня рождения барона Филиппа Валерьевича Ольховского, который состоится в эту субботу в нашем фамильном особняке.

Приём начнётся в четыре часа пополудни. По просьбе Филиппа будет тесный круг, без лишней помпезности.

Буду искренне рада видеть Вас среди гостей.

С теплом и надеждой на скорую встречу, Ольга Аркадьевна Ольховская'.

Внизу листа была приписка, сделанная другим почерком, крупным и старательным:

«Антон Игоревич, приходите, пожалуйста! Искра научилась новому трюку!»

Хм… Похоже, мальчик настоял на личной приписке. Молодец — характер проявляет. Без этого у рода Ольховских не будет будущего.

Мирослава цепко смотрела за тем, как читаю, скрестив руки на груди. Ей известно содержимое письма? Но оно явно было не вскрыто…

По запаху духов догадалась о содержимом? Или что?

— Мира, — спокойно обратился я к ней.

— Что? — откликнулась она чуть резче, чем обычно.

— Это приглашение на день рождения ребёнка.

— Я в курсе. — Девушка отвернулась и уставилась в сторону теплицы. — На нашу родовую почту тоже пришло приглашение в электронном виде — из секретариата Ольховских. Восемь лет мальчику исполняется… Прекрасный повод для его вдовствующей матушки взять в руки ручку и в довесок к общему приглашению ещё и написать персональное письмо. А заодно накапать духов на бумагу и лично вывести каждую букву так, чтобы даже запятые выглядели соблазнительно.

— По-моему, запятые как запятые, — пожал я плечами, ещё раз глянув на листок. — Из меня не большой ценитель запятых.

— Я тоже умею писать красивым почерком, — ледяным тоном сообщила Мира. — И мне для этого не нужно обливать бумагу парфюмом.

Мимо крыльца шёл Цицерон. На ходу глянув в нашу сторону, он мгновенно оценил обстановку, чуть скорректировал курс, чтобы держаться подальше, и резко прибавил шагу.

Следом из-за угла показался Петрович, но, увидев выражение лица Миры, круто развернулся и зашагал обратно.

Даже Мара, лениво вылизывавшая лапы возле ступенек, вдруг подобралась и юркнула под крыльцо.

— Спасибо, Мира, что передала письмо, — сказал я. — Стало быть, нас ждёт приём… Готовься.

Она медленно повернулась ко мне.

— В каком смысле «готовься»? — настороженно спросила девушка.

— Ну, не одному же мне идти на приём, — пожал я плечами.

— На приём… к баронессе… — проговорила она. — Мне нужно платье! Нормальное платье, а не… И туфли. И…

Она уже начала загибать пальцы, перечисляя список необходимого, но осеклась. В один миг воодушевление покинуло её — глаза сузились, и во взгляде появилась холодная деловитость.

— Подожди, — сказала Мира, подняв ладонь. — Ты же уезжаешь.

— Верно.

— И пока тебя нет, кто-то должен следить за Чёртовой Лапой, за стройкой, за теплицей… — кивая в такт своим словам, перечислила она. — Если Михаил Петрович с вами, то ещё и за снабжением кухни.

— Он с нами, — согласился я.

Мира тяжело вздохнула и улыбнулась:

— О подготовке к приёму подумаем потом. Возвращайся с победой и трофеями, вот тогда и обсудим детали. И кстати! — Она окинула меня оценивающим взглядом сверху донизу. — Не знаю, где ты свой костюм добыл, но в таком виде я тебя на приём точно не пущу.

— А что не так с костюмом? — удивился я.

— Всё, — безапелляционно заявила Мира. — Но об этом потом. Прямо сейчас мне нужно обеспечить Чёртовой Лапе нормальное функционирование в ваше отсутствие.

— Одобряю, — искренне ответил я.

Нравится мне это в Мире. Как любая девушка-аристократка, она хочет блистать на приёмах, демонстрируя миру величие рода. Однако же знает, что сейчас в самом деле важно: крепкая оборона, не останавливающаяся стройка и накормленные люди.

Кстати, не только люди.

— Мира, — окликнул я девушку, когда она уже куда-то двинулась.

— Слушаю? — мигом посерьёзнела она.

— Генерала кормить не забывайте.

Я быстро переоделся в боевое облачение, собрал в лаборатории всё необходимое для вылазки и поспешил к заведённым машинам — вокруг них уже кипела напряжённая работа.

Муромец с Цицероном грузили ящики, Клин проверял колёса «Волка», а Свят сверял список снаряжения по блокноту, время от времени выкрикивая фамилии и позывные.

— Антон Игоревич!

Я обернулся. Игоша подбежал с таким лицом, словно репетировал одну и ту же фразу последние минут десять, но до сих пор не был уверен, стоит ли её произносить.

И всё же он решился и выпалил:

— А мне можно с вами?

Глаза горят, кулаки сжаты… Парень полон решимости услышать мой ответ, и…

— Нет, — ответил я.

На миг он замер, широко распахнув глаза, а затем выпалил:

— Но я могу помочь! Мой Дар…

— Твой Дар особенный, — мягко перебил его я. — Именно поэтому мне важно, чтобы ты остался дома, если с Чёртовой Лапой что-то случится. Здесь не будет ни меня, ни Свята, ни даже Михаила Петровича. И даже Клина с Лапой. Мирославе Сергеевне нужен надёжный помощник, и это — ты.

Игоша выслушал мою речь с пониманием, но в глубине души парня явно оставался осадочек. Будто я просто выдал ему красивую отговорку.

Поэтому я решил добавить:

— Будь настороже и помогай Мирославе Сергеевне. Если что-то пойдёт не так, если покажется, что кто-то чужой крутится у Чёртовой Лапы или ведёт себя подозрительно, сразу докладывай ей. Она у нас хоть и сильная, но не всемогущая. Присмотри за ней, пока меня не будет.

Последнее задание подействовало на Игошу сильнее всего остального. Малец выпрямился и коротко кивнул:

— Понял! Не подведу, Антон Игоревич.

— Знаю, — кивнул я. — Потому тебя и оставляю.

Я одобрительно хлопнул его по плечу и направился к машинам.

Бойцы выстроились шеренгой, Свят зачитывал состав группы: чьи позывные звучали, те делали несколько шагов вперёд и вставали в новую шеренгу напротив других.

— Клин. Лапа. Муромец. Цицерон. Муха…

С каждым именем шеренга тех, кто едет со мной, росла. Когда Свят закончил перечисление и захлопнул блокнот, из задней шеренги донёсся голос: