Мы приступили к трапезе. Нежная рыба буквально таяла на языке, а хлеб приятно хрустел под зубами — у него была идеально поджаренная хрустящая корочка. Шрам аккуратно подцепил ломтик лимона и добавил его к рыбе, после чего одобрительно кивнул, явно наслаждаясь вкусом.

— Ты знаешь, Северский, — заговорил он, глядя не на меня, а на реку. — Я обратил на тебя внимание с того самого дня, как Стрельцов припёрся ко мне и стал ныть, что у него украли кости. После этого я и захотел с тобой познакомиться.

— И заочное знакомство вышло не очень удачным, — спокойно произнёс я, имея в виду стычку у магазина Тимура.

На секунду лицо Шрама стало непроницаемым. А потом он коротко хохотнул, и шрам на его лице снова дрогнул.

— Да, — кивнул он. — Гошан у меня парень горячий. Молодой, не очень умный, но горячий. Ты, кстати, ему челюсть свернул. До сих пор щёлкает, когда жуёт. На нижней палубе, наверное, сейчас твоих людей своим щёлканьем развлекает.

Руна Ощущения показывала, что компанию Святу и Лапе сейчас действительно составляли двое, и Источник одного из них был мне вполне знаком.

— Зачем брать не очень умных людей себе в сопровождение? — хмыкнул я.

Шрам поставил бокал на стол и уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Это урок, — после небольшой паузы усмехнулся он. — За ним косяк. Вот пусть теперь и учится держать лицо перед теми, от кого получил.

Он сделал паузу, отпил коньяк и продолжил:

— С ним тогда был мой координатор. Он у меня человек не впечатлительный, но после встречи с тобой я понял, что он впечатлён. И это в очередной раз заставило меня серьёзно к тебе присмотреться.

Принесли горячее. На тарелках лежал стейк из судака с овощами на гриле и печёным картофелем.

— Ты неплохо ощипал Андерсона, — продолжил Шрам, подцепив вилкой кусок судака. — Убрал одного из его любимых псов и сильно проредил его шпану.

— Цели такой я перед собой не ставил, — пожал я плечами. — Они сами пришли.

— Я эту тварь давно изучаю, — ровным тоном проговорил он. — Сперва мне казалось, что это просто удачливый аристократик, который решил подмять под себя пару кварталов и заработать на контрабанде. Такие появляются и исчезают, и на моей памяти их было штук десять. Но Андерсон, как видишь, не исчез. Напротив, завёл прикормленных чиновников, судей, полицейских… Сейчас у него такая сеть, что даже Канцелярия не смогла бы его прижать, если бы захотела. Андерсон всегда в тени, но в это же время его люди режут глотки в подворотнях, подсаживают молодёжь на дрянь и крышуют такие притоны, куда нормальный человек побрезгует войти. Пёс, которого ты убрал, избивал людей просто потому, что ему было скучно. Андерсон об этом знал и даже поощрял. Запуганный район проще контролировать.

Замолчав, Шрам закинул в рот кусок рыбы и принялся размеренно жевать.

— А ты не такой? — прямо спросил я, глядя ему в глаза.

Шрам перестал жевать, поднял на меня взгляд и несколько секунд изучал моё лицо. Затем-таки проглотил рыбу, откинулся в кресле и взял бокал, покрутил его в пальцах, но пить не стал.

— Я не святой, Северский, — негромко произнёс он. — Людей убивал. Ломал тех, кто становился поперёк дороги. Всякое было. Но есть черта, Северский. У каждого она своя, и каждый её проводит там, где считает нужным. Моя проходит по простому принципу: я имею дело с теми, кто сам выбрал эту жизнь. И поступаю с другими соразмерно тому, как они со мной.

Он поставил бокал на стол чуть резче, чем следовало, коньяк в бокале качнулся.

— На Заволге торговцы платят мне, потому что сейчас им живётся спокойнее, чем жилось до меня. Никто не бьёт их витрины, не грабит, не трогает их семьи. Вот разница между мной и этим куском дерьма в дорогом пиджаке. Нравится тебе мой ответ или нет, но он честный, а врать за собственным столом я не привык.

— Что скажешь о брагинских? — поинтересовался я.

— Брагинские — такой же мусор, что и Андерсон, — презрительно бросил Шрам. — Только Кольцов давно уже проиграл эту партию, потому что Андерсон его переиграл по всем фронтам. Единственная причина, по которой брагинские ещё живы — это то, что Андерсону выгодно иметь врага, на которого можно списать любую дрянь. Удобная ширма. — Он посмотрел мне в глаза и неожиданно спросил: — Твоя очередь. Что думаешь о них?

— Бандитские игрища меня мало интересуют, — спокойно ответил я. — Меня заботит то, что их война выплёскивается на тех, кто в ней не участвует. Пусть они хоть жрут друг друга, хоть пилят — плевать. Но когда их беспредел добирается до моих людей и земель — это уже другой разговор.

Я нахмурился и положил вилку в опустевшую тарелку.

— В этом мы с тобой похожи, — кивнул Шрам. — Провинциальный беспредел — идиотский пережиток прошлого. Но даже если оставить его за скобками, что Андерсон, что Брагинские — мелочные дилетанты. Они не хотят развиваться и не хотят улучшать мир вокруг себя. Позор Ярославля! — фыркнул он.

Некоторое время мы ели молча. Шрам разлил коньяк, мы чокнулись.

— Мне нравится, как ты работаешь, — неожиданно изрёк он. — И посему предлагаю следующее. — Он решительно посмотрел мне в глаза и произнёс: — Уберём Андерсона. Вместе. Сейчас они с брагинскими грызут друг друга — обе стороны теряют людей и ресурсы. Идеальный момент, чтобы помочь одной из сторон уничтожить другую, а потом добить победителя.

— Занятное предложение, — не скрывая удивления, ответил я.

А заодно прикидывал для себя, сколько подвохов в нём может быть. Уж слишком красиво всё звучит на первый взгляд.

— Схема простая, — продолжил Шрам. — Я выделяю ресурсы, чтобы это организовать, людей, информацию. Ты делаешь то же самое. А затем ты встанешь на место Андерсона, Северский, и забираешь всё, что он контролировал. А я оставлю себе правый берег и заберу Брагино. Будем дальше жить и работать вместе. Будешь мне названый брат младший. — Он пытливо смотрел на меня, не отводя взгляда.

Вот как…

Я взял бокал и сделал глоток, прикидывая масштаб идеи.

Хозяин Заволги только что предложил мне разделить с ним теневую власть над всем Ярославлем. И что примечательно: предложил искренне, без блефа и уловок. По его манере говорить, да и по мелким деталям поведения становится ясно, что этот человек не привык бросать слова на ветер. Если Шрам предлагает сделку, значит, он уже просчитал её до конца и готов соблюдать условия, если оппонент сделает то же самое.

Но кое-что для меня оставалось решительно непонятным.

— Ты меня не знаешь, Шрам, — сказал я, поставив бокал на стол. — Мы сегодня впервые видимся. Зачем тебе именно я? В Ярославле хватает аристократов с боевыми ресурсами.

— Таких я навидался, — махнул он рукой. — Ненадёжная порода. Сегодня он с тобой, завтра его перекупят. Мне такие не нужны. О тебе я узнал достаточно, чтобы кое-что сопоставить. Ты ведёшь себя как человек, который знает чего хочет и не боится за это платить. Это сейчас редкость.

Я выдержал паузу. Меня по-прежнему не отпускал вопрос: с чего такое доверие? Одно дело собирать сведения, и совсем другое — делать на чужака серьёзную ставку в своей игре.

Впрочем, если Шрам и впрямь так тщательно за мной наблюдал, он мог прийти к выводам, которые для него перевешивали риск.

И всё-таки…

— Буквально вчера со своими людьми я обсуждал ближайшие планы, — сказал я, глядя на реку. — Знаешь, к какому выводу пришли? Что мне и Чёртовой Лапы пока хватает.

Шрам посмотрел на меня изучающим взглядом. Левый глаз прищурился сильнее правого.

— У тебя нет амбиций, Северский?

— Амбиции есть, — спокойно ответил я. — Но без крепкого тыла мир не захватишь. Да и не интересует меня подпольная империя. — Я улыбнулся. — Мне больше нравится быть на виду. И для этого я развиваю сейчас свой род и свои земли. Пошагово, Шрам. Знаешь ведь, как у вас тут говорится: поспешишь — людей насмешишь.

Собеседник отвернулся и несколько секунд молчал. Затем он провёл большим пальцем по шраму на щеке и вдруг негромко рассмеялся.