Круглов медленно выдохнул, собираясь с мыслями.

— Это можно организовать, — сказал он.

— Хорошо. Тогда про Переходную: кто у нас там держит оборону?

— С первого по шестнадцатый. Переходная — огромная.

— Только оборона. Если начнётся прорыв раньше — дайте мне знать, и я выдвинусь. Но только в критическом случае. Не нужно дёргать меня по каждому обострению.

Порох посмотрел на меня долго. Потом тихо сказал:

— Ты раньше не рассуждал так… стратегически.

— Раньше я был глупее.

— Или моложе.

— Это не разные вещи.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Совещание заняло ещё несколько часов, как обычно: карты, сводки, доклады о потерях — я слушал всё подряд, не прерывая, попросив сначала показать общую картину по всем фронтам. Коалиция держалась вполне уверенно и без меня. Там, где демоны давили сильно, уступали территорию, отходили, перестраивались. Там, где давление ослабевало, — огрызались и возвращали позиции.

И всё же это была война на истощение, у которой не было видимого окончания. Разве что когда таймер задания к концу подойдёт, тогда, может, всё станет куда хуже.

Под конец я попросил оставить нас с Порохом наедине.

— Макс, — сказал я, когда мы забрались в одно из складских помещений, вдоль которого были расставлены стеллажи с боеголовками для арты.

Порох почесал щёку, достал сигарету и закурил, протянул мне, и я не отказался.

— Расскажу.

Он рассказал. Коротко, без лишнего. Диверсия демонов — год назад. Мастерская была в числе первоочерёдных целей, потому что то, что Макс делал, давало нашим бойцам слишком большое преимущество. Они знали, где бить. Он не успел уйти. Его мастерскую восстановили, личных учеников нашли под завалами. Многие работники вместе с ним погибли.

Я шёл и слушал, смотря на карту, и думал о том, что некоторые потери не выражаются в цифрах потерь личного состава. О каких сводках может идти речь, если умер хороший друг? Быстро умер, разве что. Особенно мощный навык применили…

— Хорошо, — сказал я наконец, хотя ничего хорошего в этом не было.

— Лёха.

— Что?

— Мы рады, что ты вернулся. Правда. Иди домой. Тебя никто никуда не погонит. Отдохни хоть день, побудь со своими. Пока мы все живы.

Я посмотрел на него.

— Завтра утром — начинаем работать, — добавил он. — Сегодня — нет, извини. Я тебя бить начну, если против будешь.

Я не нашёл причины возражать.

Дом, в котором жила Кира с Симом, был одним из тех системных строений, которые я не узнал бы, не скажи мне кто. Ничего общего с тем коттеджем, что остался в памяти как «дом». Небольшой, крепкий, внутри тесноватый от избытка вещей — как и любое жильё, в котором реально живут, а не просто ночуют. Что примечательно — на той территории, где раньше стоял мой дом, сейчас выстроена многоэтажка. Кира с Симом — на первом этаже, ближе к прокинутым под каждым домом тоннелям, ведущим на подземные уровни. Плотность населения в каждом городе всё же стала намного больше за прошедшее время. Люди выживают как могут…

Сим сидел на кухне. Перед ним лежали листы — что-то нарисованное карандашом, что он немедленно закрыл руками, когда я вошёл. Потом всё же убрал руки, решив, что прятать поздно.

На листах были монстры. Детально нарисованные, с подписями. Часть я узнал — демоны. Часть была явно придуманной или увиденной во сне. Хотя, если присмотреться, — вполне может быть и системной дрянью. Я ведь не даром столько разломов закрыл. Бывает там… всякое.

И, конечно же, не обошлось без пауков. Куда же без них.

— Неплохо рисуешь, — сказал я, садясь напротив.

— Я не рисую, пап, это исследования, — серьёзно ответил он.

— Какого рода?

— Слабые места. Вот этот, — он ткнул пальцем в одного из нарисованных пауков, — у него под левой лапой спереди нет хитина. Я видел, как таких бьют. По трансляции.

— Ты смотришь трансляции боёв?

— Все смотрят. Видео много.

Я не знал, что на это ответить.

Кира поставила на стол еду — что-то простое, горячее, просто нормальная человеческая еда из нормальных ингредиентов. Я не помнил, когда ел последний раз что-то, что не было прямым частично системным продуктом. Ел молча, и Сим ел молча, и Кира сидела рядом с кружкой чая, и никто не говорил ничего важного. Спрашивал ли я о школе — не было никакой школы. Есть ли у него друзья — есть, сказала Кира коротко. Играет ли в игры — смотрел на меня, как на человека, задавшего странный вопрос.

После ужина Кира выгнала Сима спать с той интонацией, которая не предполагает переговоров. Он ушёл без протестов, на пороге обернулся и сказал мне:

— Ты не уйдёшь?

Я отрицательно покачал головой.

— Хорошо, спокойной ночи! — сказал он и закрыл за собой дверь.

Сама простота. Странное всё ещё ощущение. У меня есть сын.

Мы с Кирой остались вдвоём впервые за очень долгое время. Она допила чай. В доме было тихо, и я попросту не знал, о чём говорить.

— Ты сказал им, что не пойдёшь на Переходную, — произнесла она.

— Слышала?

— Круглов написал сразу же.

— И что ты думаешь?

— Я думаю… что ты прав. Я думаю, что в тот момент, когда у нас появится хотя бы один второй человек твоего уровня, — всё изменится принципиально. А не просто «чуть легче станет». Принципиально. — Она посмотрела на меня. — Тем более, платиновый ранг может разблокировать…

— Именно по этой причине я и хочу его взять.

— Мы всерьёз запустим их?..

— Надеюсь, что получится.

— Это… это же отлично…

Я лишь улыбнулся. Всё же у меня очень хорошая жена. Повезло с Кирой.

Затем были неприятные разговоры. Я рассказал про Кайлу. Были и слёзы, пощёчина с вложенными характеристиками, поднявшая на уши соседей и уничтожившая половину кухни, но затем… затем были и хорошие моменты.

— Сим так сильно вырос, — сказал я, поглаживая лежащую у меня на груди Киру по огненным, рыжим волосам.

— Дети так делают, — ответила она, и в этом не было упрёка.

— Он такой серьёзный.

— Это твоё в нём. — Кира чуть улыбнулась уголком рта. — Хотя сам ты, кажется, забыл, каким был.

Я не стал спорить, потому что, скорее всего, она была права.

За окном шёл дождь — тихий, без грома, просто ровный шум по системным черепицам. Земной дождь. Первый за сколько лет, который я слышал, сидя внутри, а не под открытым небом с оружием в руках.

Я понимаю, что уже завтра покину их снова. Скорее всего, мне всё же придётся лезть в разломы, в темноту, в боль, которую уже научился не считать болью. Уйду и буду пробивать дорогу к платиновому рангу так же, как раньше, — без каких-либо гарантий и без права на провал. Просто потому что ставки, как всегда, слишком высоки.

Но сейчас шёл дождь. И Сим спал за закрытой дверью, не боясь, что отец уйдёт ночью.

И этого, пожалуй, пока что было достаточно.

Объединённая армия людей и Альянса начала зачистку Земли через девять часов после того, как все узнали о моём возвращении. Не потому, что я так распорядился, — просто к тому моменту совпало всё: подтянулись резервы, которые Круглов держал в запасе, демоны на Переходной провозились с восстановлением портала дольше, чем рассчитывали, и Брис с двумя другими наконец-то вышли на золото, хотя это было то золото, которое только-только переступило порог и смотрело на мир с растерянностью первоклашки.

Я не командовал операцией лично. Это тоже было моим решением, и оно далось труднее, чем я ожидал. Сидеть в Осколке и читать сводки, зная, что где-то там люди умирают, — отдельный вид пытки. Но иного варианта не было: если я лично выдвигаюсь на каждое обострение, то до платинового ранга мне не добраться. Никогда. Меня будут дёргать постоянно, потому что я — самый простой ответ на любую сложную проблему. Когда есть молоток, перестаёшь замечать, что некоторые задачи требуют отвёртки.

Пока же я занимался другим.

Прежде всего я разогнал время внутри Осколка. Почему-то всё время мне это казалось крайне сложной задачей, но на деле оказалось вполне тривиальным делом. Тупо вливаю в Осколок энергию из Аксиоса и получаю результат.