[Анкх активирован!]

[Введите имя цели воскрешения:…]

Всё же «Йон» или «Йотун»? Хотя какая разница. Система сама должна понять, что я собираюсь сделать. Тем не менее Йон называл себя Йотуном, это было его истинное имя.

Я ввёл «Йотун», но… ничего не произошло. Системное меню так и продолжило висеть перед моими глазами, лишь немного изменившись:

[Введите имя цели воскрешения: Йотун]

Никакого подтверждения. У меня перед глазами зависла лишь единственная эта строчка. Неужели я ошибся?

Как только я подумал об этом — она исчезла, и я услышал знакомый голос неподалёку от себя. Тот, который я слышал столько раз раньше у себя в голове:

— Ну, дела.

Подняв взгляд, я уставился на новое действующее лицо и прочитал имя над его головой:

[Йотун]

Мне не привиделось, всё же. Мгновение назад — нет, меньше — в том месте ничего не было. Лишь разлитая и всеподавляющая аура Ор-Рэля. Сейчас там по ощущениям было то, что можно описать как камень посреди текущей реки. И он не собирался двигаться, каким бы сильным ни было течение.

Йон внешне был похож на Ор-Рэля. Вытянутое лицо, острые черты, светлее разве что. Выше. Массивнее. Отличался от других Первых одеждами — его накидка была серого цвета. Но если посмотреть издалека — обычный человек. Даже отростков паучьих за спиной нет. Просто огромный.

И что самое важное — он завис в воздухе рядом с Ор-Рэлем Третьим, положив руку ему на голову. Ор-Рэль при этом не двигался, с ужасом в глаза смотря тому, кого Первые назвали Злом.

— Ты знаешь, что сделал твой папаша? — спросил Йон, немигающе смотря в глаза Первому. — Он нарушил правила и сдох, скуля перед смертью. А сейчас сдохнешь ты.

Договорив это, я почувствовал мощнейший выброс энергии — сначала от Йона, затем от Ор-Рэля. Инстинктивно я прикрыл лицо руками от ослепительной вспышки и лишь затем понял, что могу двигаться.

— Убить его! — я услышал вопящий от ужаса и надрывающийся голос Ор-Рэля где-то высоко над собой. — Убить! Любой ценой! Каждый ранивший его получит право создания рода! Умрите, но убейте его!

— Раскричался, — послышался голос Йона. — Шустрый, щенок, но ничего. Сейчас я восстановлюсь немного, и поговорим…

Что случилось потом, я уже не видел. Лишь начало, как тысячи вспышек умений полетели в Йона, но он ответил той же тысячей жгутов, блокирующих умения, распуская их во все стороны. Затем он использовал Перемещение, сместившись куда-то за горизонт.

Первые, будто обезумевшие, рванули следом за ним. Кто-то из них задел меня ногой, споткнулся, но лишь продолжил бежать вперёд, надеясь догнать Йона.

Они меня проигнорировали, словно пустое место. Которым я сейчас и был. Сил не было даже на то, чтобы встать и идти. Я полз на четвереньках к тому, что было огромной частью моего мира. К сыну.

Приблизившись, я прижал его мёртвое тело к себе и ничего не мог, кроме как гладить по голове мокрые от крови волосы и просить прощения, сам захлёбываясь в слезах.

Вокруг меня что-то происходило, но я чувствовал это лишь отдалённо. Шло сражение, постоянно перемещающееся. В какой-то момент я перестал чувствовать ауру Ор-Рэля. Затем с неба вокруг меня начали падать тела Первых, будто Йон решил засеять ими подземный город. Я наклонился вперёд, подминая под себя тело сына, стараясь защитить его от этого водопада, прекрасно понимая, что уже ничего не получится сделать для него. И так и замер в этом положении, перестав следить за тем, что происходит в округе. Пытался не сойти с ума.

Когда-то, когда даже небо над головой потемнело, активность прекратилась. Я почувствовал приближение чужой ауры, хотя у меня бы язык не повернулся назвать его чужим. За то время, проведённое вместе, в одной голове, мы успели уже породниться.

Я поднял взгляд и посмотрел на Йотуна.

Весь залитый чужой кровью, буквально с ног до головы, он протянул мне руку и сказал спокойным голосом:

— Человек.

Я так и остался сидеть, не выпуская из рук тело сына.

— Ной, вставай, мы здесь ещё не закончили.

— Мы? — хрипло переспросил я.

— Да. Мы. Пошли же, сразимся как следует. Я похороню твоих людей достойно, но сначала нам нужно сделать то, что я обещал уже… давно. Встань.

Я почувствовал, как тело сына отстраняется от моих рук, обрамлённое белым прозрачным гробом с синего цвета каёмкой по краям. Затем увидел, как выборочно — лишь там, где лежали тела бойцов Легиона, игнорируя Первых, — это повторяется. Все они появлялись, обрамляя тела, и исчезали в воронках микропорталов, уносясь… куда-то. Йон при этом продолжал смотреть на меня, не убирая руку.

И мне ничего не осталось, кроме как утереться рукавом и принять протянутую руку. Легион жив, пока жив хоть один из них. И я теперь хочу отомстить. Убить каждого Первого. Кроме одного.

Кровь.

Лишь ею едины все существа, подвластные Системе. Она может изменить внутренности, обезличить их. Или то, что внутри разумных существ можно извратить Источниками Зла, — в любом случае при ранении будет течь кровь, вытягивая за собой очки здоровья.

Сейчас на Омни-Терре она не застывала вне зависимости от того, был ли это день или ночь. Даже моря и океаны гигантской планеты окрасились в её цвет, и со временем само небо стало красным.

В редкие моменты, когда я спускался, чтобы добить убегающего врага, мои ноги врезались в мокрый от неё камень.

Большая часть этой планеты была покрыта городами Первых. Единым городом, точнее. Все, кто тут жил раньше, уже были мертвы.

Видение, показанное мне однажды квинтэссенцией Пророка, всё же сбылось. Вот только это была не Земля. Я ошибся: один из городов Первых оказался похож на тот самый Нью-Йорк, сейчас разрушенный, уничтоженный мною лично, но я не был рад этому. Я вообще ничему не мог радоваться.

Я ждал, пока это закончится. Но Первые оправдывали свои угрозы. Их поток казался бесконечным. Монстры Системы, сильнейшие воины Первых, что пробуждались от вечного сна, — все они стремились сюда, минуя арки порталов, чтобы убить нас… троих.

И речь идёт не о Мико. Мой зверь слишком слаб для того, что сейчас происходит в этой кровавой бане.

Речь о Серой Пустоте. И у неё есть имя.

Имир.

Однажды, ещё в самом начале, когда Йотун усилил меня, пропустив свою ауру сквозь мой Аксиос, и когда мы уничтожили первый город на поверхности, нас навестила Система.

Время тогда замерло, и лишь мы трое могли двигаться. Она поведала нам свою историю. Удивительную и успокаивающую одновременно.

Имир, та, что стала Серой Пустотой, однажды была смертной. Это была история нищенки и сироты, древних родов, предательств, случайности выбора, первой радости и следующего за ним бесконечного горя. Она сделала так, чтобы её выбрали в грандиозном проекте, о чём потом жалела до сих пор.

Она родилась ещё в те времена, когда создали технологию Систем. Не зная точной даты создания… всего, она всё же говорила, что прошло не менее четырёх миллиардов лет от первого разума до сотворения Систем и ещё дважды столько же до текущего дня.

В конце концов, это не магия. Сложная и откровенно неподвластная для моего разума пиковая и абсолютная технология «контроля материи», как выразилась Имир. Древнее, чем Земля, на которой я родился.

Систем много, они разные, и они заполняют всё, до чего могут дотянуться, — так она сказала мне напрямую.

Йотуну она сказала другое. Она пожаловалась на то, что устала и хочет умереть. Говорила много о бессмертии и затем попросту предложила своё место. Йотун… в соответствующем ему духе… обозвал Имир слабачкой, дал ей пощёчину и… согласился.

Она начала передачу Ядра Системы и сейчас ходит где-то по этой планете, проливая кровь. Она бессмертна, но при этом уязвима и не отвечает.

Каждый день её и нас пытаются убить Первые.

И большая часть той крови, которая заполнила мир Омни-Терры, — это кровь Имир. Я не знаю, о чём она думает и почему решилась на подобное. Может, она просто устала. Честно говоря, мне безразлично.