Сим продолжил свой стремительный рост. Быстрее, чем я, и я долго не мог понять почему, пока кто-то из хранителей старых знаний, приведённый вслед за Ту-роу, не озвучил очевидное: дети, рождённые внутри Системы, с первым вдохом уже находятся в ней. Период адаптации, шок первого контакта — всё это напускное. Ауры, разливаемые существами, ставшими чем-то большим, чем они были раньше, до Системы, влияют на них. Сим никогда не жил в мире без ауры и навыков — ему не нужно было перестраиваться. Он просто всегда был частью этого, как другие дети его времени являлись частью общего языка, на котором говорили с рождения.

Случилось то, что должно было случиться. Сим стал мифриловым рангом. Одним из лучших бойцов после меня. И его сознание тоже изменилось. Жажда убийств и сражений в его случае была едва ли хуже моей. Из этого вытекло множество проблем, как с чрезмерным насилием во время тренировок, так и в поведении.

Мы чем-то начали походить на демонов, которых сами же истребили. Впрочем, история о том, как они получали свои усиления от пожирания плоти монстров и разумных, должна была послужить нам уроком.

Хотя иного выхода не было. Нам нужна была сила. Много, и как можно скорее. Потому что время подходило к концу.

После Сима дело с пополнением мифриловых рангов пошло быстрее. Его переход стал подтверждением имеющейся теории о том, что дети Системы действительно берут мифрил раньше и легче, чем те, кто приняли первый её удар, уже будучи взрослыми. Цифры росли: пятьдесят мифриловых рангов, сто, двести…

Это, конечно же, не было лёгким ростом. За каждым числом стояли те, кто не дошёл. Миры платинового ранга убивали неосторожных жёстко и без предупреждений даже при попытках контролировать процесс.

Разрыв между мной и тем, что происходило вокруг, рос. Я это чувствовал, но не находил способа его закрыть. Когда ты слишком долго один в разломах, когда единственным постоянным собеседником становится собственная сила, начинаешь забывать определённые вещи. Интонация, которую нужно подобрать, отвечая на вопрос живого человека. Пауза, которую следует выдержать, прежде чем говорить. Умение замечать, что другому человеку тяжело, не только через ауру, но и просто — по взгляду, по тому, как он держит плечи.

Я попросту зверел, и времени на лечение уже не осталось.

Последнее большое собрание командиров Альянса перед финальным отсчётом Инициализации собрало всех значимых бойцов. Зал был полон. Карта над центральным столом отображала состояние Альянса в режиме реального времени: расположение Осколков в реальном времени, зоны контроля, точки, где фиксировали присутствие Первых в последние разы.

Круглов зачитывал сводку. Я слушал, стоя молча, с руками за спиной, перед всем своим войском.

Тем, что отправится в последний бой, пока Ту-роу и его люди будут укрывать весь оставшийся народ миров Альянса в новых Поселениях.

Тысяча. Ровно тысяча мифриловых рангов в строю Альянса на момент этого собрания, включая союзников из Поселений, всё же вставших на тропу войны по собственной воле. Впервые за всё время я позволил себе что-то похожее на удовлетворение от услышанного. Мы сильны и сможем дать отличный бой.

Пускай он и будет последним для нас. Все это прекрасно понимали. Первых не победить, и вряд ли та зубочистка, выданная мне Системой, что-то изменит.

Собрание шло своим чередом. Обсуждали распределение мифриловых рангов по ключевым позициям, формацию и координацию с Поселениями, готовность к финальной фазе. Я говорил мало, больше слушал.

Совещание завершилось без происшествий. Люди расходились, чаты заполнялись привычными координационными сообщениями, обычная рутина конца рабочего дня, если можно было так назвать то, чем мы все занимались.

Потом пришёл особый доклад. Лично, вживую, адресованный только мне.

Тот, кто принёс его, явно считал, что это важно донести именно так. Один из командиров наблюдательного периметра, золотой ранг с серьёзным опытом, чьё лицо я пару раз видел. Сейчас оно было напряжено крайне сильно, как и его аура: страх, тревога, замешательство, которое возникает, когда происходящее не укладывается ни в одну знакомую категорию. Целый коктейль эмоций у человека.

Он сказал, что на дальнем периметре зафиксирован контакт, и я тут же использовал свой маяк, чтобы почувствовать Первых, но там было пусто. Боец уточнил, что контакт не был с Первыми, и подобных случаев уже было много, они были постоянными, особенно после того, что здесь натворили демоны и их прихвостни.

Вскоре докладчик уточнил, что контакт не классифицируется как Первый по структуре ауры, что это зеракталец. Тем не менее, пришедший посланник сказал, что будет говорить от имени Первых.

Слово «посланник» в докладе прозвучало неуверенно — докладчик сам понимал, что это звучит странно. Первые не присылают посланников, они приходят сами и убивают, или умирают, забрав свою дань нашими жизнями.

— Имя, — сказал я.

— Там назвали имя, но мы не знаем, стоит ли вам…

— Имя, — повторил я.

Эмоции отвечающего усилились, его аура начала колебаться, и всё же он наконец произнёс:

— Кайла фон-Морис.

Все мои попытки успокоиться ни к чему не приводили. Кайла фон-Морис, моя потерявшаяся жена. Теперь — посланник от Первых.

Мысль об этом вгрызалась в голову подобно раскалённому сверлу. Мои пальцы сжимались в кулаки с достаточной силой, чтобы рвать металл, но даже физическая боль не могла остановить поток мыслей. Этот холодный, всепоглощающий гнев был готов вырваться наружу в любую секунду.

Я пытался дышать ровно, думая о чём угодно, но только не о той синекожей женщине, которая когда-то носила под сердцем моего ребёнка.

Бесполезно.

Лишь когда по стене коридора, по которому я шёл, прошла длинная, почти метр глубиной трещина, разрезав пополам постер с очередной пропагандой от Легиона, — я понял, что теряю контроль окончательно.

Каменная крошка посыпалась на пол, осветительные панели моргнули, и в тот же миг я кожей, каждым нервом, каждой молекулой своей искалеченной и перерождённой сущности почувствовал, как находящимся в здании людям срочно куда-то потребовалось.

Плевать на этот постер, на трещину в стене, на то, что здание может рухнуть на голову. Всё равно тут скоро всё взлетит на воздух. Не сейчас, но скоро. Это место станет лишь одним из миллионов пепелищ.

Уже совсем скоро.

Сейчас не время проявлять собственные эмоции. Я не имею права. Сначала я выслушаю всё, что она хочет сказать. Сейчас я — машина. Инструмент Альянса, именованный Императором.

Я не знаю, что будет «после». Я вообще перестал загадывать дальше, чем на пять минут вперёд. И не знаю, откуда такая злость. Снова энергия наружу рвётся — та самая, запретная, что течёт в жилах каждого системщика? Или что-то первобытное, древнее, записанное в генах? Чистая, беспримесная злость на женщину. На ту, кто была готова родить моего ребёнка. Кто смотрела на меня тогда, в клетке, с вызовом. А потом сбежала… теперь я наконец понял куда. И понял, почему мои редкие попытки использования маяка для её поиска ни к чему не приводили. Она была не просто за горизонтом или за океаном. Она была в другом измерении, столь далеко, что я не смог бы достать её в принципе.

Пересилив себя, я сделал ещё один шаг. Потом второй. Коридор кончился, сменившись широким пролётом. Охрана у входа в помещение расступилась молча. Четверо мужчин и две женщины, все — мифриловые ранги. Они просто молча отошли в стороны, опустив взгляды. Они чувствовали ауры и знали, что сейчас у меня внутри.

Пара дверей. Тяжёлых, герметичных, с гидравлическими приводами. Несколько секунд ходьбы по короткому коридору, где каждая плитка пола была заминирована. Дальний блок. Отдельная, усиленная комната без окон, выбитая в скальном основании под фундаментом. Для… особых случаев внутренней безопасности. Здесь не было кроватей, столов или стульев. Только голые стены, покрытые слоем силового поля в три переплетения, и пол, испещрённый системными синими линиями.