Мой Осколок к тому моменту увеличился значительно — деревья стали высоченными, с кустарником у корней, с птицами, которых Система откуда-то взяла и поселила, когда он расширился достаточно. Поляна в центре осталась, и именно там я сидел каждый день, пока мои избранные фавориты тренировались с молодыми золотыми рангами.

Формирование навыков на платиновый ранг не было похоже на то, что происходило раньше. Никакого мучительного горения, никакого ощущения, что тебя ломают изнутри. Скорее — долгое, почти медитативное давление, как если бы ты сжимал в кулаке кусок угля, ожидая, когда тот станет алмазом, не имея при этом каких-либо гарантий. Без системного уведомления о прогрессе — только собственное ощущение того, как меняется структура Аксиоса.

Первые трое суток нахождения внутри прошли без неожиданностей.

Армейская машина, насчитывающая к текущему моменту полтора миллиарда разумных, двигалась вперёд. Многие параллельные потоки, архилегаты, фронты, чьих имён и названий я банально не мог знать из-за их количества. Уничтожающиеся в горне войны миры и освобождающие их. Слишком много событий для каждого часа. То, что можно записать в историю человечества как самую тяжёлую и болезненную войну, сейчас умножилось в разы.

Каждый знал свою задачу. Демоны отступали, огрызались, кое-где устраивали засады — умело, с умом, но они всё ещё были ордой. Тем не менее давление с нашей стороны было равномерным и тяжёлым, как каток. Им просто не давали времени перестроиться.

Можно было бы назвать нас, весь Альянс: Коалицию, малый и большой Альянсы, чем-то качественно более лучшим, нежели демонов, из-за их количества, но… Это не было бы правдой. Да, мы организованы и не жрём себе подобных, но мы всё же убиваем. И без случайных жертв на войне попросту нельзя обойтись. Как и без разрывов в цепочке команд, без предательств и отступлений, и без банального страха перед врагом.

Так что, прикрыв глаза, стоит признать, что мы всё же не сильно лучше самих демонов. Все мы… попросту пешки на доске у Первых. Воющие за непонятную награду, вхождение в десятку лучших. Чего ради, спрашивается? Что могут предоставить в виде награды те, кто устроил подобную бойню? Лёгкую смерть?

Ответов не было, и Йон молчал по этому поводу.

Сводки шли постоянно. Я читал их в Осколке, сидя на поляне, пока луг вокруг жил своей тихой жизнью. Оскорбительно, непозволительно тихой на фоне того, что я читал. Я чувствовал эксперименты с чужой аурой — неловко, мощно. Они казались мне людьми, научившимися поднимать тяжёлые вещи, но пока не понявшие, что с этим весом делать. Тем не менее это был хороший шум, рабочий. Движение ради цели.

Поэтому я тоже старался сделать всё, что от меня зависело. Тоже двигаться, только внутри ядра. Не шевелясь при этом физически.

Йон не подавал голоса.

Это само по себе было состоянием. Не в том плане, что он отсутствовал — его присутствие ощущалось постоянно, как давление на грань восприятия, — но он не говорил, не язвил, не вмешивался. Просто наблюдал и ждал. Чего именно — я не спрашивал. Знал, что скажет, когда придёт время. Он не может молчать вечно. Такое вот он существо.

Аксиос медленно менял структуру изнутри.

Диски квинтэссенций, окружающих ядро, понемногу трескались. Это ощущалось как тупое, нарастающее давление в ядре, как что-то спрессовывалось под собственным весом. Шесть квинтэссенций в одном Аксиосе, шесть навыков, каждый из которых сам по себе уже был сплавом старых. Золотой ранг давал иной Порядок существования, это я понимал — не просто «больше», а «иначе». Платина должна была стать ещё одним таким шагом. Каким именно — этого не знал никто.

Я медитировал и ждал. Читал сводки. Отвечал, когда нужно было. И делал самое сложное, что вообще можно было сделать сейчас.

Игнорировал любые запросы помощи и не вмешивался в бой с демонами.

На четвёртые сутки что-то изменилось.

Сначала я не понял, что конкретно. Просто почувствовал в ауре лёгкое смещение — как меняется давление воздуха перед грозой. Потом случился взрыв энергии, Система выдала целую стопку уведомлений в чат, и одновременно написал Круглов.

Решив, что системные сообщения от меня никуда не денутся, а вот люди — вполне могут это сделать, прочитал сначала сообщение.

[Круглов]: Активность рядом с Переходной выросла в несколько раз за последние два часа. Фиксируем перегруппировку сил и задействие в бою элитных сил Келома. Рогатые готовятся к атаке.

Они чувствовали что-то, реагировали на это, пытались нащупать слабое место, и всё же не понимали, что происходит. Это говорило хотя бы о том, что среди них нет носителя платины или даже высокого золота. С подобными картина была бы куда яснее.

По крайней мере, пока что нет.

Это и был ответ на вопрос о времени. Я не знал, сколько у меня есть, но знал, что это конечное число в любом случае. Либо я успею, либо нет. Третьего не дано.

И это было очень больно. Но моя боль вряд ли могла сравниться с тем, что сейчас происходит снаружи.

Брис подошёл на пятый день, когда я перестал чувствовать время, направив всю энергию, производимую распадом квинтэссенций, на ускорение. Я просто сидел, и то, что происходило внутри, требовало всего внимания, которое у меня было. Я не был сверхмогущественным существом, способным за секунды сломать целую квинтэссенцию из трёх навыков золотого ранга, тем более что их было в данном случае двенадцать.

— Я не могу так дальше ждать, — сказал Брис, садясь напротив.

— Конкретней.

— Я хочу убивать демонов. Чужой золотой ранг — не уверен. Если прорвётся на Земле — я ещё могу помочь. Но в открытом поле, один против нескольких — не знаю. Но я всё равно хочу подраться как следует. У меня уже голова болит от просиживания здесь. Тем более выпивки здесь нет.

Я посмотрел на него. Он просил разрешения выйти в бой. И при этом честно говорил о своих пределах. Это было правильным поступком. Его можно понять.

— Если не ты, то кто тогда? — спросил я.

— Ты…

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Ты сам должен понимать, почему я продолжаю находиться здесь. Как и вы все.

— Понимаю. Просто привык думать про бой по-другому. Я хочу честного поединка, мой Император!

— Всё, что тебе нужно, — это выйти, убить и уйти.

Брис подумал, но его терпения хватило на пару минут.

— Ты так воюешь? — спросил он.

— Стараюсь.

— Выпусти меня. Я готов к бою.

— Иди.

Он ушёл к лесу, где для него открылся разлом. Я смотрел ему вслед и думал о том, что золотой ранг — это не вершина, а ступенька. И что лучшие из тех, кто её достигнет, поймут это раньше, чем почувствуют себя непобедимыми. Возможно, Брис поспешил. Но его тоже можно понять. Если бы хоть кто-то другой мог достичь платины раньше меня — ноги бы моей тут не было. Я бы заставил Йона сражаться на передовой, любыми правдами и неправдами.

Увы, всё, что я могу сейчас, — это просто сидеть и ждать.

Что-то менялось.

На шестые сутки здесь, равные нескольким часам снаружи, демоны прорвали второй эшелон в Казахстане, уничтожив весь второй Легион и убив одного из моих архилегатов.

Кира написала без предисловий:

[Кира]: Прорыв в Казахстане. Второй эшелон держится, но они завели золотого ранга. Он не один. Наши три золотых его держат, но теряем темп.

[Ной]: Подтверждённый золотой?

[Кира]: Да. Аура чистая, даже без предметов. Точно не серебро, которое хочет казаться золотом.

Это был первый подтверждённый золотой ранг демонов на Земле за текущую операцию. Его берегли. Выводили именно сейчас, когда, видимо, решили, что момент подходящий.

Я выставил против него Лира. Своего самого сильного легионера.

[Ной]: Лир справится. Присмотрите за ним, чтобы не помер.

[Кира]: Фиксируем. Быстро идёт. Ты не поможешь?

Сложно ответить на подобный вопрос от матери своего ребёнка, которому тоже, пускай и непосредственно, угрожает боец золотого ранга у демонов. Но я должен верить в собственных бойцов, даже если это вопрос безопасности моей семьи.