Ведь тогда и чеки будут жирнее. Одно дело — заказать киностудии «Будущее» мюзикл или фильм, и это — одна сумма. Совсем другое — заказать киностудии «Будущее» то же самое, но снимать это будет команда звёзд, а не безымянные люди. И тут же гонорар может быть на порядок выше. Так что я планировал постепенно сделать из Дафни, Толланда, Мелентьева и прочих — настоящих гуру звукового кино.

Ко мне подошёл Фрэнк Дафни. Он надел свой единственный дорогой костюм, но галстук был перекошен. Надо выдать дополнительную премию. На несколько костюмов и дюжину рубашек. Благо, чеки с авансом уже подписаны Чендлером. И суммы там очень внушительные. А ведь ещё деньги с процента от проката… В котором я, опять же, не сомневался.

— Всё готово, мистер Бережной. Аппаратчики «Витафона» уже проверили всё раза три. Кстати, у «Ройяла» есть очень неплохие механики. Я доволен.

— Спасибо, Фрэнк, — сказал я, — Приглядись к ним, поговори. Закинь удочку. Нам понадобятся такие люди.

— Предлагаете переманить их? А что по… — и он потёр пальцами в воздухе, намекая на средства.

— Всё в порядке… — заговорщически улыбнулся я.

— Чеки хороши⁈ — догадался он.

— Не буду говорить раньше времени. И ты молчи. Объявлю завтра на собрании работников «Будущего». А пока садись, расслабься. Уже ничего не изменить.

— Расслабиться? После всей этой гонки? — Он нервно засмеялся и потянулся к проходящему официанту с подносом, хватая бокал шампанского.

Я прошёл дальше, в зрительный зал. На первых рядах сидели Чендлер, мэр, братья Уорнер, несколько важных персон из бизнеса, чьи рекламы мы, собственно, и снимали. Я расположился рядом с медиамагнатом. Он склонился ко мне:

— Здесь есть несколько людей, которые оценивают ваше… творчество. И возможно, тоже обратятся с заказом. Меня, признаться, впечатлила скорость вашей работы. И то, как вы справились с проблемой в виде потери первого материала. Жаль, конечно, что Бартельмесс и наша дива не смогли в конечном счёте сыграть свои роли. Но качество итогового варианта весьма неплохое…

Набивает себе цену. Мне бы самому выйти на этих самых заказчиков. Но раз они идут к Чендлеру, значит, здесь может быть два варианта: либо пока не рискуют связываться с молодой фирмой и хотят заручиться словом медиамагната, либо он сам держит всё в кулаке и не пропускает никого в обход себя. Пока что он мне нужен. Как только наберу вес, станем равноправными партнёрами. К таким моментам надо готовиться, ибо подобное всегда сопряжено с возможным охлаждением в деловых отношениях.

Рядом со мной слева вдруг сел ещё один знакомый…

— Добрый вечер, мистер Бережной, — усмехнулся Луис Майер, видя недовольную реакцию Уорнеров на другом конце ряда при его появлении.

— Решили убедиться, как будут окупаться ваши будущие вложения, мистер Майер? — спросил я.

— Можно и так сказать. Но я хочу вам напомнить. Это пока не вложения. Мы будем работать в рамках договора.

— Да-да. Я помню. Вы мне — решение проблемы с «немыми» звёздами. Я вам — мюзиклы… — кивнул я.

— Всё так…

— Что же. Готовьте договора — вот всё, что я могу вам сказать.

Он удивлённо посмотрел на меня и хмыкнул, явно оценив мою уверенность.

Свет погас. На экране появилась стандартная заставка кинотеатра. Потом — тишина. И вдруг из динамиков, расположенных по бокам экрана, раздался чёткий, ясный мужской голос: «Вестерн Юнион. Связывая континенты». На экране появился Джек Лорд — молодой актёр, которого срочно нанял для съёмок Дафни.

Парень сидел за телеграфным аппаратом, его пальцы быстро стучали по ключу. И зрители в зале услышали этот стук. Настоящий, металлический, синхронный с движением его рук. Потом он поднял голову, посмотрел в кадр и сказал: «Ваше слово — закон для расстояния». Его голос звучал так, будто он находился здесь, в зале.

Я слышал, как в темноте кто-то зашептался. Кто-то произнёс: «Боже мой, это же его голос!». Похоже, это были те зрители, что не видели первого ролика с программой мэра. Реклама длилась всего минуту. Когда она закончилась, в зале на секунду повисла «ошеломлённая» тишина. А потом раздались аплодисменты. Не бурные, но искренние и удивлённые. Искушённая и недоверчивая публика.

Следующим был ролик для нефтяников. Появился Дуглас Фэрбенкс, его улыбка была узнаваема для каждого присутствующего. Он говорил про мощность и чистоту, а потом взял канистру и налил масло в двигатель старого автомобиля. Звук льющейся жидкости был настолько реальным, что я с усмешкой заметил, как кто-то на втором ряду в противоположном конце зала начал озираться. Фэрбенкс закончил свою короткую речь, и аплодисменты стали громче. Это была уже не диковинка, а доказательство: «Витафон» работает, а с нами сотрудничают звёзды первой величины.

И наконец, третий ролик. Реклама «Колы». На экране появилась Мэгги. Она стояла у нашего бутафорского фонтана, держа в руках бутылку. Улыбка, поворот головы. И её голос, чистый, тёплый, с идеальной дикцией. Потом звук открывающейся пробки — резкий, шипящий. Она поднесла бутылку к губам, сделала глоток. И снова её голос, уже с лёгкой, игривой интонацией. Камера крупно показала лицо красавицы, сияющее искренней радостью. Похоже, тут воровке не пришлось даже играть. Она и так была счастлива тогда, в момент съёмок, что чудом оказалась «случайной звездой».

Когда погас свет и в зале зажёгся основной свет, аплодисменты были уже не удивлёнными, а восторженными. Люди оборачивались, искали глазами тех, кто был причастен к новому чуду.

Я заметил, как Джек Уорнер обменялся крепким рукопожатием с мэром Крайером. М-да, знал бы мэр про все проблемы с их студией и Ардиццоне.

Представитель «Колы» с довольным видом кивал своему соседу, а тот что-то говорил уже своим соседям. Судя по всему, местный долларовый бомонд недюжинно впечатлился.

Перед экраном вышел ведущий и начал рассказывать о том, что за звуком будущее, и рассыпаться в словах благодарности публике, которая пришла оценить новшество.

Мой взгляд скользнул к Мэгги. Она сидела, чуть откинув голову, и аплодировала вместе со всеми, но на её лице было выражение, которое я раньше не видел — не игра, не кокетство, а что-то вроде настоящего, глубокого удовлетворения. Бабочка, что порхая, сгорает в огне жизни — вдруг на мгновение превратилась в даму, знающую себе цену.

Ведущий закончил, и люди начали выходить в фойе. Премьера вестерна будет через перерыв в полчаса. Для желающих в «Ройяле» был большой и роскошный буфет.

Это сделали специально. В прошлый раз, когда показывали ролик с программой мэра Крайера — половина зала гудела во время показа фильма после рекламы, обсуждая звуковую новинку, и уже было не до просмотра. Поэтому в этот раз перерыв давал людям обсудить всё, что они увидели, а репортёрам — поймать некоторых «причастных». А затем уже смотреть новый вестерн.

Я чувствовал некоторую опустошённость. Мы сделали это. Несмотря на пожар, убийства, угрозы. Сделали.

Меня почти сразу же перехватил Гарри Чендлер. Он отозвал меня в сторону от основного потока зрителей, к колонне.

— Мистер Бережной, — сказал он, не тратя времени на поздравления, — Это было убедительно. Очень. Завтра «Таймс» выйдет с материалом. И послезавтра тоже. Мы будем раскручивать эту историю. Говорите с моими людьми, давайте интервью.

Я внимательно посмотрел в глаза медиамагнату. Что-то он прямо как пружина. И весь искрится.

— Я так понимаю, у нас есть новые заказчики, Гарри?

— Да. Готовьтесь к новым контрактам.

Я кивнул.

— Спасибо, мистер Чендлер. Мы готовы будем начать на неделе. Но для начала надо будет обговорить условия.

— Понимаю. Обсудим. И держите Уорнеров… в тонусе, — он похлопал меня по плечу и растворился в толпе, направляясь к мэру.

Похоже, Гарри тоже заметил, что братья-киношники напряжены.

Уже на входе в вип-зал, ко мне подошёл Луис Майер. Он улыбнулся, заложил большие пальцы за жилет с дорогим золотыми часами на цепочке в кармане, и произнёс:

— Что я могу сказать, Иван Алексеевич. Любопытное зрелище! За такой короткий срок снять подобное. У вас действительно хорошая команда.