Важно было узнать — насколько Драгна хочет возобновить войну с «Железным Джо»? Потому как это может быть важным подспорьем в нашем с Ростовцевым деле.

Мне нужно решение этого вопроса раз и навсегда. Так, чтобы обо мне в этой грязной истории не было ни одного упоминания. И чтобы люди Ардиццоне не заподозрили меня в сговоре с копами. Иначе они мгновенно обрубят все договорённости с Уорнерами. И месяца форы у меня не будет.

Я вернулся в проекторную. На экране застыло лицо воровки Мэгги О’Шей в момент улыбки. Иллюзия счастья и беззаботности, которую мы создавали кадр за кадром, казалась чем-то далёким от реальной жизни.

— Иван Алексеевич, всё в порядке? — спросила Надя, заметив, вероятно, выражение моего лица.

— Всё нормально — ответил я, — Просто нежеланные гости. Продолжайте работу. Нам нужно закончить сегодня.

Я взял кружку с холодным кофе. В голове крутилась одна мысль. Бауэр узнал про морг. Значит, кто-то слил эту информацию. Доктор Кернер? Не факт. Или к нему могли прийти и припереть его к стене. Может, кто-то из его помощников? В любом случае раз была утечка в полицию, значит, мой визит с Ростовцевым в морг вполне может быть известен и Ардиццоне. И тогда он поймёт, что я в курсе того, будто случившееся — никакой не несчастный случай. А значит — могу пойти к Уорнерам с неудобными вопросами…

Я вышел в коридор. Взял телефон и дождался ответа телефонистки.

— Свяжите меня с офисом «Уорнер Бразерс»…

10 марта 1925 года. Вечер. Кинотеатр «Ройял», центр Лос-Анджелеса.

У входа в «Ройял», солидное здание с неоновой вывеской, толпилась масса людей. В основном деловые, респектабельные люди: мужчины в костюмах, дамы в вечерних платьях. Платьях более сдержанных, нежели диктовала бешеная мода ревущих двадцатых, но зато со вкусом и дорогих. Журналисты с блокнотами, фотокамерами крутились тут же.

Сегодня здесь перед премьерным сеансом нового вестерна состоится показ трёх рекламных роликов кинокомпании «Будущее». А дальше их будут крутить в кинотеатрах, оборудованными под «Витафон».

Я по обыкновению стоял на углу кинотеатра, надвинув шляпу на глаза, наблюдал и курил. Чем баловался только в моменты волнения. Рядом маячил Краснов, внимательно «сканируя» толпу и улицу.

Внутри в «Ройяле» уже нарастало возбуждённое предвкушение сотен зрителей, но меня это почти не касалось, ведь самый тяжёлый этап — съёмки и монтаж под дулом пистолета в виде невероятно малых сроков — был позади. Теперь всё зависело от механиков на аппаратуре «Витафона» и реакции зрителей. Впрочем, в том, что она будет хорошей, я не сомневался.

Я волновался совсем по другому поводу. Теперь, когда адская гонка срочных съёмок завершилась — разом навалились другие проблемы. Ардиццоне. Письмо от него. Воровка Мэгги под боком. Девица явно не собиралась никому открывать своё прошлое. Это было чревато печальными последствиями и для неё. Но всё же это не давало мне покоя.

Премьеру назначили не в кинотеатре Уорнеров, а здесь, в «Рояле», по личному распоряжению Гарри Чендлера, главного редактора «Лос-Анджелес Таймс». Он, видимо, решил, что такое событие должно происходить на нейтральной, публичной площадке, и, что важнее, под прицелом его репортёров. Идея была понятна: если будет успех, то и слава будет разделена, если же провал — Уорнеры и Бережной летят в тартарары в одиночку.

Впрочем, после выходки братьев, когда они скрыли от меня проблему с Ардиццоне — я даже не возражал против показа в «Ройяле», а не у них. Браться конкретно вложили в звук и теперь на крючке. Если бы между нами не было этой ситуации с «Железным Джо» и пожаром — я бы настоял на том, что мои главные партнёры должны получить полный карт-бланш на премьерные показы.

А так… уж извините. Теперь знаменитому квартету киношников придётся постараться, чтобы снова заслужить моё доверие.

К главному входу подкатил длинный лимузин. Из него вышел сам Гарри Чендлер, а следом за ним — мэр города Джордж Крайер. Их встретили вспышками фотокамер и небольшим взрывом аплодисментов от специально подобранной публики. Чендлер, улыбаясь, пожимал руки, Крайер кивал и шутил. Сегодня он — олицетворение прогресса со стороны управляющей элиты города. Чендлер постоянно пиарит его как самого прогрессивного мэра за последние полвека. Мол, кино и вложения в киноиндустрию возведут Лос-Анджелес на недосягаемую высоту.

Я видел, как среди встречавших мелькнули лица братьев Уорнер. Они выглядели осунувшимися и сосредоточенными. Ко мне через толпу пробился Сэм. Всё-таки узнал…

— Иван! Рад видеть!

Я пожал протянутую руку.

— Бауэр приходил к нам…

— Этого следовало ожидать, — кивнул я.

— Странно, что он сначала наведался к тебе, а не к нам. Пожар-то произошёл на нашей студии, — хмуро произнёс Уорнер.

Я не ответил на это. Почему детектив сначала посетил мою мастерскую «Будущее» — я прекрасно знал. И, похоже, Оскар был не дурак. Уорнеры тоже пострадали от пожара. Одно очко подозрений в их сторону! Но сгорел именно тот павильон, где снимал я. Счёт: один-один. И Бауэр был уверен, что я знаю куда больше, чем кажется, ведь связал убийство и моё посещение морга на пару с Ростовцевым. Значит, в глазах детектива счёт был два — один не в мою пользу перед Уорнерами.

— Но мы ничего не сказали ему, — закончил Сэм.

— Логично. И не стоит. Джозеф Ардиццоне обязательно узнает об этом.

— Думаешь, в полиции есть крот? — понизил голос Уорнер.

— Я думаю, здесь весь город такой… — резонно заметил я.

— Ты придумал, как решить эту проблему? — тихо произнёс мой визави.

— Работаю над этим. А вы с братьями должны придерживаться нашего плана. И сделать вид на недостроенном павильоне, что свернули работы.

— Подобный простой — это тоже потеря денег, — пробурчал Сэм, — Альберт рвёт и мечет…

— Альберт хочет сохранить студию и немного потратиться, или потерять всё полностью? — прервал я его.

Уорнер ничего не ответил.

То-то же… Альберт, насколько я понял, иногда чересчур уходил в тему денег и трат. И был наиболее самоуверенным. Деньги — важный ресурс. Но здесь, в противостоянии с одним из самых опасных людей Лос-Анджелеса — они решали явно не всё.

Сэм отправился восвояси, а я бросил в урну окурок и направился к чёрному входу. Попадать под прицел фотографов сейчас не хотелось. А некоторые из них уже начали оглядываться на Сэма и меня. За мной тенью двинулся Краснов.

Внутри в фойе перед входом в зал, я заметил яркую пару. Фред Биглоу галантно помогал Мэгги О’Шей избавиться от шубки. Красотка была в вечернем простом, но изящном платье и небольшой шляпке с вуалеткой. Она смеялась, что-то говорила Биглоу, а тот смотрел на неё с видом довольного хозяина, выгуливающего редкую породистую собаку.

Впрочем, мужчины в зале тоже наблюдали за ней. Воровка чересчур выделялась среди всех дам.

Мэгги поймала мой взгляд и едва заметно кивнула, улыбка на её лице не дрогнула. Она играла свою роль — случайной знакомой, приглашённой на светское мероприятие. Фред при виде меня, взялся на долю секунды за поля шляпы. Я кивнул в ответ. Подходить не стал и направился в большую комнату для вип-гостей.

Здесь стоял чад сигаретного дыма. Моя команда техников уже была на месте. Час назад они выставили вместе с осветителями «Ройяла» свет так, чтобы подчеркнуть блеск мрамора и хрусталя люстр, пока они горят, но при этом создать полный мрак, как только стартует ролик. В дальнем конце помещения официанты накрывали стол с шампанским и канапе, но к нему ещё не подходили. Все были слишком взволнованы. После премьеры здесь должны были встретиться Гарри, Крайер, я и несколько инвесторов.

Членов команды я также пригласил. Пусть поучаствуют в этом мероприятии. Им будет приятно, а для меня — важно, чтобы подчинённые тоже потихоньку «светились». Любая киностудия — это люди и команда. Чем больше «звёздных» операторов, режиссёров, сценаристов и прочая-прочая у меня работают — тем лучше.