Ситуацию с застройкой осложняло количество людей. Их на улицах толпилось столько, что приходилось регулярно через заторы проталкиваться. Скорее всего, сюда бежали со всего Приречья. А власти не сразу опомнились и прекратили пускать беженцев за городские стены. Вот и забили те битком самый доступный четвёртый круг. А чем зарабатывать беженцам? Правильно. Продавать имущество.

Торговали всем и везде: с лотков, с телег и даже с тряпок, расстеленных на земле. Овощи, рыба, мясо, какие-то амулеты, старое оружие и инструменты, одежда, обувь, глиняная посуда… Выкрики торговцев смешивались с рёвом гнуров, плачем детей и шумом из мастерских. Где-то надрывался глашатай, выкрикивая очередные распоряжения городских властей. Я шёл, ведя в поводу перехана, и невольно крутил головой, запоминая дорогу.

У стены, как и обещал стражник, обнаружились стойла. Длинный ряд загонов под навесом, где за плату принимали на постой переханов. Сдав животных, мы получили деревянные бирки, по которым их можно было забрать обратно, а затем разделились. Тавр со своими людьми, забрав телеги с гнурами, двинулся к ближайшему рынку. А я и Ситранис отправились искать способ добраться до центра Ферунда, не стоптав ноги.

Стоянка извозчиков нашлась на соседней улице. Здесь, в тени старого храма с облупившейся штукатуркой, имелись повозки на любой вкус: от грубых телег до крытых фургонов. Ситранис выбрал двухколёсный фургон, запряжённый низкорослым гнуром с печальными глазами. Возница, сухонький мужчина в выцветшем плаще, спросил, куда едем. А узнав, что нам нужно во второе кольцо, заметно нахмурился.

— Во второе кольцо? А разрешение есть? — он покосился на нас с сомнением.

Ситранис молча показал перстень-печатку. Возница присмотрелся, кивнул и достал из-под сиденья кусок выделанной кожи, где уже было нацарапано несколько строк и стояли чьи-то печати.

— Тогда прошу регоя написать маршрут и поставить печать! — сказал он, протягивая кожу. — Такие правила. Без этого во второе кольцо не пускают.

Ситранис взял протянутый уголёк, быстро набросал что-то на коже и приложил печатку. Возница проверил, удовлетворённо кивнул и спрятал документ обратно. Мы забрались в фургон, и повозка, скрипя колёсами, тронулась.

— Вот так и живём, — сказал Ситранис, откидываясь на жёсткую спинку сиденья. — Смотри, есть, брат, преимущества в жизни аристократов, да?

— Есть и недостатки, — заметил я, глядя в окно.

— Какие? — удивился регой.

— Например, тебя могут убить лишь за то, что у тебя не та семья, — напомнил я.

Ситранис открыл рот, хотел возразить, но потом закрыл и помолчал. После чего, наконец, выдал в своей обычной манере:

— Нет, меня убить нельзя! Я и сам кого хочешь убить могу!

Я в ответ на это только головой покачал. Самоуверенность Ситраниса могла соперничать разве что с его общительностью. Впрочем, и ему иногда хотелось чуть-чуть помолчать. Так что дальше ехали без разговоров. Каждый нашёл себе занятие по душе. Я, например, смотрел в окно. И отмечал, как меняются кварталы по мере движения вглубь Ферунда.

В Ферунде я раньше не был. Кстати, есть в этом какая-то прелесть: познавать новый город, впитывать атмосферу, смотреть на его лица и личины. Особенно хорошо это из удобной повозки делать.

Миновав ворота внутренней стены, мы въехали в третье кольцо. Здесь было куда тише и просторнее, чем в четвёртом. Дома уже не лепились друг к другу, как испуганные танаки, а стояли ровными рядами. В основном, они были каменными, в два-четыре этажа, с аккуратными фасадами. Много храмов, большие общественные здания. А вот людей на улицах было заметно меньше, но при этом одеты они были лучше.

После короткой проверки на воротах мы въехали во второе кольцо. И здесь картина изменилась ещё разительнее. Особняки, каждый со своим двориком и оградкой. Кованые ворота. Мощёные дорожки.

Я смотрел и не верил своим глазам. Не укладывалось у меня в голове, как можно в городе так неэкономно использовать землю. Я привык к городам на окраине Края Людей. Там любой скачок внутри стены застраивался так, чтобы вместить как можно больше жителей. Даже в богатых кварталах старались дома ставить поплотнее.

А тут каждый особняк мог вместить с десяток больших семейств. Сразу вспоминались густо застроенные кварталы четвёртого кольца. И спящие под открытым небом за внешней стеной беженцы.

Люди везде одинаковы. Всегда готовы выпятить положение и богатство. Вот только жителям Ферунда я бы завидовать не стал. Стоит орде добраться до города, и все здесь превратятся в таких же бездомных, как те беженцы, что остались за стенами.

— Здесь я выхожу, — сказал Ситранис, когда повозка поравнялась с большим зданием. — Городское Управление. Пойду в архив искать наших.

— Удачи, — кивнул я. — Если что, встретимся у Гильдии.

— Заеду за тобой, — пообещал регой и выпрыгнул из повозки. — Раньше, чем через пару гонгов, не жди. Тут бюрократии, как грязи в четвёртом кольце.

Я хмыкнул, а он захлопнул дверцу. Фургон покатил дальше. Я спросил возницу, как поедем. Не оборачиваясь, тот пояснил: через первое кольцо нас всё равно не пустят, нужны особые разрешения. Так что в объезд, а потом выберемся в третье кольцо на севере. Я кивнул и откинулся на сиденье.

Фургон катил по мощёным улицам, мимо особняков и храмов. А я впервые за долгое время просто смотрел в окно, ни о чём не думая.

Снова миновав арку ворот, мы выехали в третье кольцо и покатили по просторным улицам. Возница то ворчал на зазевавшихся прохожих, то ласково понукал гнуров. А я сидел и в кои-то веки наслаждался спокойствием.

Наконец, возница остановился перед пятиэтажным зданием из серого камня. Над входом висела вывеска с изображением кривых мечей и монеты. Старый символ Гильдии. Расплатившись с возницей, я спрыгнул на мостовую и направился ко входу.

Дверь оказалась заперта. Я толкнул створку, потом ещё раз, сильнее. Затем дёрнул на себя — снова без толку. Тяжёлая, обитая железными полосами, она даже не дрогнула. Пришлось громко стучать металлическим кольцом ручки.

Через пару мгновений в двери открылось небольшое окошко. Оттуда на меня выглянуло лицо охранника. Широкое, с приплюснутым носом и цепкими глазами.

— Имя? Цель визита? — голос был под стать внешности, глухой и недоверчивый.

Впрочем, разговаривал охранник вежливо. Мог бы и без словесных кружев спросить: «Чё надо?». А в Илосе частенько и вовсе не спрашивали: ждали, когда сам доложишься. Выпрямившись, я ухватил ностальгию за хвост и произнёс то, чего не произносил уже давно:

— Наёмник номер триста пятнадцать Гильдии наёмников Илоса, по имени Ишер. Пришёл отметиться и зарегистрировать свой отряд.

Охранник моргнул. Перевёл взгляд на мою руку, которой я протягивал к окошку печать. Осмотрел её, одобрительно хмыкнул и со стуком захлопнул окошко. Послышался скрежет засова, дверь гостеприимно отворилась.

— Проходи. Стойки на первом этаже. Любая свободная, — радушно ощерился охранник, отступая чуть в сторону.

«Ишь ты вежливый какой!» — подумал я.

«Это в Приречье наверняка в порядке вещей! Это ты илосская деревня!» — ехидно подначил внутренний голос.

Я шагнул внутрь и остановился, на мгновение забыв, куда шёл. Гильдия наёмников Ферунда выглядела так, будто её строили не для воинов, а для царских советников. Огромный общий зал с высоким сводчатым потолком. Светильники под потолком, не масляные, а нашёптанные. Горевшие на удивление ровным, чуть голубоватым светом.

В стороны расходились широкие коридоры. Полы при этом были выложены полированным камнем. Лестницы — широкие, с резными перилами — вели наверх, в недра бюрократического аппарата Гильдии. На стенах висели гобелены с вышивкой, изображавшей животных, города и сцены сражений. А где-то вдалеке, за одной из арок, слышался приглушённый гул голосов.

Впрочем, в длинном зале хватало людей. Осмотревшись, я почти сразу понял, что и в самом деле «деревня» для Ферунда. Несмотря на отличный доспех, я тут не слишком выделялся. Хватало вокруг таких же богатеньких. Впрочем, немало мелькало и простых воинов, видимо, таких же выходцев из других краёв, как я сам.