В лагере началась суета. Забегали дежурные, поднимая воинов, зазвучали приказы командиров. Из загонов выводили животных, седлали их, разбирали длинные копья из обоза. Я и сам сходил подготовился: надел доспех, взял копьё, чтобы удобнее бить с перехана.

Немного, правда, раздражал Барбан, который бегал за мной, всё повторяя своё: «Быстрее! Прошу вас! Умоляю!» — но я не срывался. Понимал, что человека гложет страх и отчаяние, а значит, можно и войти в его положение.

Чтобы не отвесить ему оплеуху, я перепоручил Барбана заботам тех, кто оставался в лагере, избавившись, наконец, от приставучего хвоста. Правда, лишь на время сборов. Ещё чуть-чуть, и ему предстояло показывать моему отряду дорогу. Без него не доберёмся.

Мы выехали из лагеря, едва построилась колонна. Тысяча кочевников с луками, илосцы и приозёрцы, кто умел сражаться с седла. Все они двинулись за мной по просёлочной дороге. Фонарей взяли мало — только те, что крепились к сёдлам передовых. Их тусклый свет выхватывал из темноты колею, обочину и низкие кусты. Переханов не гнали — пустили ровной трусцой. Берегли животных, им ведь ещё нести нас в бою.

Барбан скакал впереди, то и дело оглядываясь, будто хотел поторопить. Я не реагировал на эти красноречивые жесты. Лично я считал, что мы либо успеем, либо не успеем. Торопиться ещё больше — потратить силы перед боем, который теперь в любом случае состоится.

Через три чаши мы выехали на тракт, ведущий от Царского Сбора к Варию. Широкая дорога, мощёная камнем: плиты были подогнаны плотно, с едва заметными стыками. Здесь мы ускорились. Переханы застучали копытами по камню, эхо разнеслось над окрестными полями. Я вглядывался вперёд и вскоре увидел то, о чём говорил управляющий.

Посёлок стоял на небольшом возвышении. Пять десятков домов за высоким частоколом из заострённых брёвен. На углах, где частокол менял направление — башенки для стрелков. Ворота из толстых досок, обитых железными полосами. Всё это выглядело внушительно, но сейчас частокол в паре мест был расшатан, а одна башенка обрушилась. Зато ворота держались крепко: их подпёрли изнутри чем-то тяжёлым.

— Скорее! — закричал Барбан, тыча пальцем в сторону посёлка. — Они ещё целы! Надо ударить!

— Заткнись, — ровно сказал я, осаживая перехана. — Не мешай.

Я поднялся на стременах и оглядел поле боя. Увиденное мне сильно не понравилось.

Барбан ввёл меня в заблуждение. Не со зла, а по глупости. Управляющий действительно не умел считать демонов. Тысяча? Да здесь было тысячи четыре низших, не меньше. Песчаные люди, гухулы, Кровавые Персты — обычный набор, но в большом количестве. Они пытались лезть на частокол, строили живые лестницы, расшатывали брёвна в местах, где появились хотя бы узкие прорехи. А защитники изо всех сил им этого не позволяли.

Вот только недалеко от ворот орудовали два качурга. И эти двое уже добивали целый участок частокола. Причём не просто расшатывали, а нацелились прямо-таки обвалить.

И над всем этим возвышался высший демон. Великан, покрытый чёрной бронёй, в два с половиной человеческих роста. Плечи — шире, чем у двух взрослых мужчин, поставленных рядом. Руки мускулистые, неестественно длинные, а из запястий росли два чёрных клинка. Оружие, которое было продолжением тела. Он стоял позади орды, неподвижный, огромный. Стоял и просто смотрел на посёлок.

Как зачастую эти высшие твари и делают. Убивают чужими руками, не рискуя своей шкурой.

Я перевёл взгляд на защитников. У ворот и у будущих проломов стояли воины в тяжёлой броне. Нагрудники, наплечники, шлемы с забралами. Это были не простые воины, сразу видно. И броня тяжёлая и дорогая, и выучка просто удивительная. Дрались они отчаянно. Но их было около сотни, как и говорил Барбан. Так что держались они из последних сил. Стояли стеной, прикрывая опасные места, и рубили демонов мечами и топорами.

В защите участвовали и крестьяне. Кто с вилами, а кто даже с копьём. Они старались держаться за дружинниками и бить зазевавших врагов. Не слишком большая помощь, но всё же.

И да, я был прав: двух гонгов посёлок бы точно не продержался. Я бы даже сказал, что прибудь мы на пару чаш позже, и качурги проломили бы частокол на широком участке, а остальные демоны хлынули бы внутрь.

Колонна, пока я разглядывал происходящее, успела подтянуться. Кочевники выстроились слева, илосцы и приозёрцы справа. Барбан опять кричал, умоляя поторопиться, но я его уже не слушал. В голове складывался план. Рискованный план. Зато он давал шанс не только победить, но и обойтись без существенных потерь. Знал бы я, сколько тут демонов, всех бы кочевников вывел, да и всех бойцов прихватил бы. А так… Придётся выкручиваться.

К счастью, демоны не окружили посёлок ровным кольцом. Даже если есть командир в лице высшего, орда — не самое организованное войско. Демоны предпочитали спешить к добыче кратчайшим путём. В итоге, большая их часть собралась напротив ворот — там, где качурги доламывали частокол. Со всех остальных сторон были мелкие группы врагов, которые, скорее, блокировали посёлок, не выпуская защитников, чем принимали реальное участие в штурме.

Я развернул перехана к строю и повысил голос, перекрывая далёкий шум боя:

— Кочевники, вперёд, обходите демонов слева. Ваша задача — заставить их отвлечься от стен. Бейте по качургам, если достанете. В ближний бой не вступать. На той стороне разворачивайтесь и скачите обратно.

Тадар кивнул и увёл свою тысячу влево. Кочевники понеслись к врагу молча, без гиканья, на ходу доставая луки.

— Остальные, встаём клином. Я в голове. За мной Истор, Ситранис, Гвел, Тавр. Все, у кого тяжёлая броня, в первые ряды. Копья держать крепко, в свалке не терять. Гухулов старайтесь не бить. Берегите оружие. Нам в атаку сегодня не один раз идти.

Я встал во главе клина. Копьё взял в правую руку, левой придерживал поводья. Топор пока висел у пояса — для него ещё будет время.

— Шагом! — скомандовал я, и клин двинулся вперёд.

Кочевники достигли врага первыми. Тысяча луков пропела почти одновременно, и стрелы ушли в ночное небо. Гухулы, рыскавшие по краям, заметались. Несколько песчаных людей, развернувшись, рванули в сторону лучников. Вот только кочевники уже отходили, не принимая боя. Тадар вёл своих по широкой дуге, и его люди останавливались лишь для очередного выстрела.

Стрелы били и по качургам. А те, получив с пару десятков попаданий в спины, отвлеклись от частокола и развернулись, выискивая новых врагов. Досталось и высшему: пара стрел чиркнула по его броне, но великан даже не пошевелился. Стоял, как чёрная скала, и смотрел на ворота.

Кочевники уходили дальше, огибая основную массу демонов. Их стрелы летели непрерывно, и орда начала терять строй: часть тварей повернула за лучниками, часть осталась у частокола, а часть заметалась между ними, не зная, какую жертву выбрать.

Я поднял копьё и навёл его на врагов:

— Рысью!

Клин ускорился. Переханы перешли на рысь, потом — в галоп. Пятьдесят шагов до врага. Ветер засвистел в ушах. Я наклонился вперёд, выставив копьё.

— Бей!!! — заорал я, и этот крик подхватили другие командиры.

Наш строй с рёвом врезался в толпу демонов. Моё копьё вошло в песчаного человека, и тот рассыпался чёрным песком, меня даже не замедлив. Я перевёл наконечник на следующую цель, затем — на следующую. Перехан хрипел и рвался вперёд, сбивая врагов с ног.

Демоны бросались на клин, но мы проходили сквозь них, как нож сквозь масло. Копья вонзались, тела рассыпались, чёрный песок летел из-под копыт. Гухулы отлетали, как щепки, от мчащихся на полном скаку переханов. Я бил только низших — гухулы и высший не для копья. Ими мы займёмся позже. За первый заход надо выбить как можно больше низших.

С частокола донеслись радостные крики. Дружинники, увидев нас, взревели, их счастливые голоса на мгновение перекрыли даже шум боя.

Прошив толпу демонов насквозь, мы вырвались с другой стороны. За нами осталась буквально просека из чёрного песка: сотни и сотни рассыпавшихся демонов. Развернув перехана, я оглядел строй своих. Потерь не было. Копья целы практически у всех. И даже демоны, которые пытались нас преследовать, уже отстали. Мы неслись, не останавливаясь, а переханы были быстрее врага.