За погрузкой день плавно сменился вечером, а тот, в свою очередь — сумерками. К этому времени на берегу уже никого не было, а последние плоты с грузами пришвартовались к кораблям.

Когда наступила ночь, Святилище заполнилось топотом ног и лап, далёкими звуками боя и испуганными криками. Кто-то из жителей города, видимо, сумел пересидеть дома вторую ночь штурма. В третью ночь я бы на такую удачу не рассчитывал, а вот они, эти «счастливчики», явно надеялись. Иначе бы давно рискнули, несмотря на страх, рвануть в порт.

Лучше бы им было умереть в предыдущие дни… Скорее всего, этой ночью истинные демоны на половине Верховной будут не убийствами заниматься, а захватом пленных. И смерть этих пленных будет на редкость долгой и мучительной.

А вот на восточной половине Святилища шёл бой. В основном, в окрестностях дворца Основателя. Видимо, там засели самые боеспособные части войска. Ещё несколько башен держали оборону от врага, лившегося по улицам сплошным ковром. Я ради того, чтобы всё это увидеть, даже в гнездо на мачте залез.

И если дежуривший в гнезде матрос толком ничего не видел, то я рассмотрел всё, пусть и в чёрно-белых цветах. Войска Святилища продолжали сопротивление почти до самого утра. Демоны прорвали оборону, ворвались во дворец, но люди Основателя не сдавались. И даже под утро предприняли отчаянную попытку прорваться сюда, к порту.

Я, собственно, считал, что у них есть шансы. Поэтому и просидел на мачте всю ночь, изредка задрёмывая и вновь просыпаясь. Глаза от долгого использования ночного зрения уставали. Приходилось время от времени давать им отдых.

В общем, Основатель или кто-то из его регоев рассчитывал-таки попасть на корабли. Вот только эти вопросом надо было раньше озаботиться…

Перед рассветом начался последний натиск, и демоны снесли последние островки сопротивления. А заодно залили своею чёрной массой огоньки прорывающегося отряда.

Святилище накрыла предутренняя мгла. Её, в свою очередь, сменили серые сумерки и звуки поспешного отступления демонов в укрытия. А потом яркие солнечные лучи затопили небо и прошлись по Святилищу. Жаль, радоваться восходу больше было некому. Разве что остатки одержимых могли глупо поулыбаться.

И в тот же миг зашевелились на кораблях илосцы, готовясь выступить к первой из башен. В этот раз я не брал с собой никого лишнего. Хватит моих людей и меня самого. Я, конечно, пару раз упомянул своих песчаных воинов, но пока их мало кто видел. Пора это было менять. Пусть люди привыкают.

На сей раз мы были на плотах только пассажирами. Гребли люди Бруша. Они должны были дождаться нас у берега, чтобы перевезти ко второй башне.

Высадили нашу группу неподалёку от выхода в бухту. Я сумел поднять разом восемнадцать песчаных воинов. А затем отправил их убиваться о дверь первой башни. Справились «нашёптыши» быстро, однако не без потерь. Сидевшие внутри демоны оказались не в восторге, что кто-то впускает внутрь солнечный свет. Поэтому начали активно отбиваться через ещё не до конца выбитую дверь.

— Вот это я понимаю! Так бы воевал и воевал! — радовались илосцы, глядя, как «нашёптыши» и песчаные демоны убивают друг друга, пока мы стоим в стороне.

Жаль, моих сил пока не хватало, чтобы создать пару триосмий, которые бы и башню зачистили. Пришлось нам, людям, помогать нашёптанным воинам, когда их начали теснить, а я не успевал создавать новых.

Осмия за осмией исчезали в недрах башни, зачищая ярус за ярусом. Вскоре наружу потащили раненых. Ашкур и Мирим, как могли, подлечивали их. Кто мог, сразу возвращался в бой. Кто был ранен посерьёзнее, отправлялся на один из плотов, который вскорости ушёл к кораблям. Там ранеными должны были заняться Ферт, Алана и Расис.

Первую башню мы зачистили за три гонга. После чего воины перекрыли проходы на стену. Одна триосмия осталась внизу, отжимая стопор цепи. А все остальные бойцы отправились на другой берег ко второй башне.

Тут сценарий повторился. Снова первыми пошли песчаные воины, не боявшиеся смерти. А уже по их следам во вторую башню поспешили живые бойцы.

И снова появились раненые. На второй башне их оказалось даже больше. Всё-таки внутри засели Кровавые Персты, которых сложно сдержать, не то что убить. Тем более, в просторных помещениях. Повезло, и в этот раз обошлось без смертей. Хотя с ранеными пришлось отправить целых два плота.

А потом массивная цепь медленно поползла из башни, погружаясь в воду на выходе из гавани. Звено за звеном выходило из круглого отверстия, а затем неторопливо скользило к воде, чтобы исчезнуть в волнах. Так продолжалось ещё пару чаш. А потом цепь перестала опускаться.

На кораблях поднялась здоровая суета: кричали капитаны, бегали матросы, расправлялись паруса. Первые корабли, которым не надо было ждать нашего возвращения, двинулись на выход из гавани. Я же со своими людьми погрузился на плоты и вернулся на борт. Стоило немного отдохнуть и перекусить.

После обеда делать было решительно нечего, а спать хотелось. И я не смог отказать себе, завалился на кровать. А проснулся уже под вечер. Какое-то время слушал плеск волн за бортом, затем выбрался на палубу…

И уставился на две знакомые башни у прохода в гавань Святилища. Они маячили в паре сотен скачков за кормой.

— Да, брат, еле-еле ползём… — поведал мне Ситранис, сидевший на ящике неподалёку. — Лодки помельче уже отошли на сихан, а мы всё никак…

— А что Бруш говорит? — спросил я.

— Говорит, что бессилен против юго-восточного ветра, — усмехнулся Ситранис. — Сейчас вернётся на лодке их шептун с корабля, который отогнал подальше другой корабль, и разгонит нас.

— Может, мы сами можем? — хмурясь, спросил я. — У нас тоже есть шептуны.

— Ферт уже предлагал. Бруш сказал, чтоб вы даже не пробовали без опыта-то. Только паруса порвёте и мачты поломаете. А это ремонт на два-три дня… Так что запасись терпением, Ишер. Корабли — не переханы, быстро не поскачут… — Ситранис усмехнулся.

Пока грузились и чистили башни, времени толком изучить корабли не было. Да и спать хотелось под конец неимоверно. Но теперь, когда флот растянулся цепочкой, а ветер не давал разогнаться, я мог восполнить пробел.

Бруш, заметив мой интерес, выделил в сопровождение молодого матроса. Этот паренёк по имени Тхил, судя по бойкому рассказу, знал о местных судах всё, что можно и нельзя знать.

Для начала я решил проверить, как разместились мои люди. Первым в списке был флагман. Он относился к крупным трёхмачтовым кораблям, которые строили только в Корабеле. Корпус — вытянутый, с высокими бортами, с приподнятыми кормой и носом. На верхней палубе, на носовой и кормовой надстройках, две большие баллисты на вращающихся во́ротах.

Тхил пояснил, что такими можно и по вражеским судам бить, и по берегу, если придётся. Каждая баллиста крепится к палубе массивным штырём и поворачивается почти на полный круг. Обслуга — три человека.

В надстройках у флагмана прятались отдельные каюты. Для капитана, старшего помощника, шептуна и почётных гостей. Каюты эти были довольно скромные. Тхил сказал, будь ты хоть царь, хоть бог — на корабле огромных хором не получить.

Первая палуба располагалась внутри корпуса. Она была довольно низкой, хоть и просторной. И оказалась разбита на отсеки, идущие вдоль бортов. Каждый из них был оборудован как каюта или склад. На каждый отсек — одно узкое окно-бойница, с возможностью его наглухо задраить.

Длинный коридор между отсеками освещался тремя масляными фонарями, крепившимися к потолку. Или, можно сказать, вообще не освещался: на некоторых участках толком ничего разглядеть не получалось.

В отсеках-каютах в три яруса стояли койки. По двенадцать с каждой стороны, как в общей казарме. Между ними — проход, где два мужчины могли разойтись только боком.

Ни жаровен, ни печей, ни лишнего освещения. Деревянный корабль есть деревянный корабль, открытый огонь под запретом. Свет — от закрытого масляного фонаря, который один на всю каюту. Тепло — от дыхания спящих. А если совсем холодно — задрай окно.