Остальные мои бойцы тоже приходили в себя. Кочевники оказались самыми живучими: к вечеру третьего дня почти все они стояли на ногах. И даже пытались активно помогать матросам с парусами.

Я смотрел на озеро, на серую воду, уходящую за горизонт, и думал, что впереди ещё много дней плавания. А значит, хочешь не хочешь, надо привыкать. Ну и постараться, чтобы меня не выворачивало на глазах у всего войска. Хватит с меня и того, что я выглядел бледнее обычного.

Воевода не имеет права блевать за борт. По крайней мере, при всех. Может разве что ночью интеллигентно срыгнуть в окно. И то лишь, если совсем невмоготу.

Ветер продолжал дуть с юго-востока, и флотилия ползла по озеру едва ли быстрее пешехода. Я прикинул в уме расстояние до южных берегов. Такими темпами мы будем идти до Корабела долго. Слишком долго. За это время орда успеет до Междуречья дойти. А меня это категорически не устраивало.

Я поднялся на кормовую надстройку, где Бруш следил за порядком на палубе. Рядом стоял корабельный шептун Ипшан. Тот самый седой мужчина с амулетами на запястьях, что участвовал в переговорах. Я уже знал, что во всём здешнем флоте таких, как Ипшан, всего четверо. Корабельных шептунов даже на крупные суда не хватает.

Они умели нашептать ветер в паруса. Они могли заставить судно идти против стихии. Но, само собой, их сил хватало не на весь флот, отнюдь. Сам по себе, дар у этих флотских шептунов был довольно слабый. Впрочем, за свои услуги они всё равно просили много. Может, по этой причине их и было всего четверо.

— Сколько будем тащиться до юга? — спросил я без предисловий.

Бруш оторвался от созерцания работающих матросов. Наш флотоводец мрачно глянул из-под косматых бровей, но ответил мне:

— Если ветер не изменится, пару десидолей… Может, чуть меньше. Может, чуть дольше.

— Припасов-то хватит? — уточнил я.

— На путь туда хватит. Вам беспокоиться не о чем. А вот на долгое плавание уже не останется… — недовольно скривился Бруш. — Будем подходить к берегу и искать припасы там. В крайнем случае, выделю корабль, попробуем закупить провизию в портах Междуречья. Хотя, конечно, туда соваться опасно…

Я не стал говорить, что нам тоже есть, о чём беспокоиться. Высаживаться на берег, захваченный песчаными демонами… Не самая безопасная идея, в общем. Но я понимал, что капитан этого всего не поймёт. Слишком далёк он от темы сражений с ордой.

— А что-то ещё можно сделать? — спросил я, отыскивая выход из положения.

— Можно! — Бруш ощерился. — Найди мне ещё десяток шептунов, которые умеют ветер гнать! Тогда и пойдём быстро! Нету десятка? Тогда второй вариант: правим к берегу! Тогда ветер будет наполнять паруса. Но ты сам говорил, что на берегу опасно. А ещё… Если ветер не изменится, то нам придётся потом от берега удаляться, причём с той же скоростью, с какой мы из порта Святилища уходили.

Мы помолчали. Я обдумывал вопрос, где взять нужных шептунов. А капитан думал о чём-то своём, судя по всему, мрачном.

— Но даже если сменим курс, встанем боком к волне! — прервав молчание, флотоводец тяжело вздохнул. — У меня корабли загружены под завязку. Если волна станет сильнее, начнёт захлёстывать палубу. Это священным плотам плевать. Им хоть шторм, хоть буря, они не утонут, а кораблики такого не любят. Опрокинемся, и всё, конец нам. Понял?

— Понял, — я снова помолчал. — А если я дам своих шептунов? Ферт, Ашкур, Мирим, Расис, Алана и я. Шесть человек.

Бруш заржал. Громко, с оттяжкой, хлопнув себя по бедру.

— Ну дашь ты, и что? — он вытер выступившую слезу. — Они мне паруса порвут, мачты поломают, и мы вообще никуда не поплывём! Они хоть раз ветер-то в парус гнали? Знают, как правильно?

— Нет, — пожал я плечами.

— Вот и я о том! — Бруш сердито ткнул пальцем мне в грудь, благоразумно остановив «тыкалку» на расстоянии ладони. — Нельзя без опыта, понимаешь? Чуть переборщишь, и парусина в клочья! А новую кому и когда шить? А новую мачту сделать? Ты ещё давай найди подходящее дерево!

Я не стал спорить. Флотоводец дело говорил. Но и оставлять как есть нельзя было.

— А ты что, воевода, ещё и шептун? — между тем, уточнил Бруш.

— Ну да, — ответил я.

— Опасный ты человек, Ишер… — сощурившись, покачал головой флотоводец. — Откуда только взялся такой в наших краях, а?

На это я отвечать ничего не стал. Меня волновало, как из этих краёв теперь выбраться.

— Тогда так… — подумав, выдвинул я предложение. — Пока позволяет волна, давай двигаться к берегу. А ты выделишь одного из своих шептунов. Пусть учит нас правильно ветер в паруса направлять. Нам ведь главное нужный звук поймать. У кого-то быстрее получится, у кого-то медленнее. В любом случае, за пару-тройку дней чему-нибудь научимся. А тогда можно будет и против ветра попробовать идти. Как тебе предложение?

Бруш открыл рот, чтобы возразить, но осёкся… Покосился на стоявшего рядом Ипшана… Седой едва заметно кивнул и вновь уставился на воду.

— Ладно, — выдохнул флотоводец. — Ипшан, возьмёшь его людей, покажешь азы. Но если они мне мачту сломают… Сам её будешь чинить, воевода!

— Договорились, — кивнул я.

По-прежнему дул юго-восточный ветер. Бруш кричал приказы свои людям, те махали руками, передавая волю флотоводца на другие корабли. Флагман, поскрипывая снастями, медленно разворачивался к берегу. А следом за ним курс менял и весь флот.

Я нашёл наших шептунов, коротко объяснил задачу. Не могу сказать, чтобы они приняли моё предложение с воодушевлением, но на участие согласились.

Оставалось надеяться, что Ипшан — толковый учитель, а мои шептуны — способные ученики. И что ветер когда-нибудь всё-таки переменится. Как минимум, для разнообразия.

На деревянную раму, которую сколотили матросы Бруша по моей просьбе, для обучения натянули кусок парусины. Два на два скачка. Достаточно, чтобы имитировать небольшой парус. Раму установили на корме флагмана, закрепив растяжками, чтобы не улетела за борт. Вот на ней-то мы и тренировались.

Старший флотский шептун Ипшан оглядел нашу пятёрку со вздохом. По лицу было видно, он не в восторге от учеников. Но приказ флотоводца надо было выполнять. Да и сам он явно бы сейчас не отказался от помощников.

— Значит, так, — начал Ипшан без предисловий. — Вы все умеете гнать ветер. Только ваш ветер… Он как ураган, как удар кулаком, как пинок. Вы поднимаете его, чтобы убивать. Для паруса такой не годится, конечно же. Парус — это просто плотная тряпка, которая держится на верёвках. Если ударить слишком сильно, просто сорвёшь. А если слишком слабо — не натянется. Надо, чтобы ветер был ровный, мягкий и постоянный. Он может быть даже почти незаметным. Чтобы со стороны казалось, будто бы корабль сам идёт.

Мы все слушали внимательно, не перебивая. Я много раз видел, как шептуны используют свой дар для защиты и убийства, но крайне редко сталкивался с мирным использованием. А, вспоминая историю Дарана… Да, именно мирным использованием когда-то и жила цивилизация древних.

Было у меня подозрение, что мирное использование дара — не меньший дар потомкам, чем его боевое применение. Когда-нибудь Дикий Шёпот замолкнет, и тогда вновь настанет время людям развиваться.

Ипшан, между тем, подойдя к раме, положил ладонь на натянутую парусину.

— А сейчас слушайте. Шёпот, который вам нужен, не в громких голосах. Он, скорее, в полутонах между ними. Вы когда-нибудь слышали, как ветер скользит по гладкой воде? Или как он огибает, например, угол дома? Это и есть то, что вам нужно. Мягкий обтекающий звук. Если найдёте его в Диком Шёпоте, сможете повторить.

Он закрыл глаза и что-то прошептал. Парусина на раме плавно надулась, будто в неё дул ровный бриз. Ни хлопков, ни резких порывов. Полотно наполнилось ветром и просто держало форму.

— Теперь вы! — Ипшан отошёл в сторону.

Первым попробовал Ферт. Он нахмурился, пошептал… И парусина дёрнулась так, что рама заскрипела. Ипшан недовольно покачал головой. Ферт выругался сквозь зубы и отошёл, уступая место Мириму. У того, надо сказать, вышло ещё хуже: ветер ударил в полотно с такой силой, что одно из креплений лопнуло. Пришлось срочно звать матроса с молотком.