Ашкур, к удивлению, справился лучше всех. И это с первой попытки. Парусина надулась: слабо, неровно, но всё же без рывков. Ипшан одобрительно кивнул, а молодой шептун просиял, как утреннее солнце.
Я всё наблюдал, пытаясь уловить суть. А потом закрыл глаза и прислушался. Дикий Шёпот гудел, как всегда: эдакий многоголосый хор ветра, воды, песка. Я вычленял из него отдельные звуки, пытаясь найти тот самый, обтекающий. Вспоминал, как ветер шумит в снастях, как скользит по гладкой воде… И в какой-то момент нащупал.
Тонкая струйка звука. Слабая, почти незаметная на фоне общего гула. Я потянулся к ней, повторил — и парусина на раме плавно надулась.
Ипшан уставился на меня. Затем на парусину. Потом снова на меня.
— Ты раньше такое делал? — спросил он подозрительно.
— Нет, — честно ответил я.
— Врёшь же! — убеждённо сказал седой шептун.
— Нет, — повторил я. — Просто слушал, как ты объяснял.
Ко второму дню обучения Ферт, попыхтев, тоже освоил азы. Мирим, хоть и злился, начал понимать, как гасить силу своего ветра. Ашкур учился быстрее всех — он вообще схватывал новое на лету. Алана и Расис и вовсе научились за один день, но они-то как раз раньше подобное делали.
А я смог поддерживать несколько таких потоков одновременно. Разводил их по разным участкам парусины… Заставлял работать вместе, не мешая друг другу… Ипшан только головой качал.
— Если бы я не видел своими глазами… — пробормотал он после очередного упражнения, когда я заставил парусину надуваться сразу с трёх сторон, не порвав её. — Ты точно раньше корабли не водил, а?
— Точно, — я усмехнулся. — Мне просто нужно перегнать флот на юг быстрее, чем за пару десидолей. Вот и стараюсь изо всех сил.
Ипшан покачал головой и пошёл к Брушу — видимо, докладывать. А я остался у рамы и продолжил отрабатывать потоки. Если всё пойдёт как надо, через пару дней мои шептуны смогут помогать корабельным. И тогда флотилия, может, поплывёт чуть быстрее. Или хотя бы не с черепашьей скоростью.
Ещё бы один день…
Но мы не успели. Ночью, сквозь сон, я услышал гонг. В него лупили, будто в истерике, рвано, нервно, даже уши хотелось прикрыть.
Сбросив одеяло, я сел на кровати. В голове ещё звенело от недосыпа, но тело включилось в работу. Я нащупал сапоги, накинул броню и затянул перевязь с топором. На грудь привычно лёг амулет ночного зрения.
Коридор встретил полумраком и встревоженными голосами. Из общих кают выглядывали заспанные бойцы: кто с мечом в руке, кто просто в исподнем, но с копьём.
— Не выходите пока! — бросил я, проходя мимо. — Без моей команды на палубу не лезть. Под ногами матросам не мешаться. Но будьте готовы: наденьте броню и возьмите оружие. Если что, по моей команде сразу наверх.
Кто-то кивнул, кто-то спросонья выругался. Я не стал слушать. Уже перепрыгивал через ступени, спеша наверх по трапу. На полпути запнулся о какой-то тюк, оставленный у стены. Чертыхнувшись, удержался за поручень и поспешил дальше.
Палуба встретила холодным ветром и топотом ног. Матросы носились туда-сюда и, перекрикиваясь, тянули снасти. В темноте их фигуры сливались в мельтешение теней. Я шагнул в сторону, пропуская парня с мотком каната. И едва не столкнулся с другим: тот тащил куда-то запасной блок. Я увернулся, прижался спиной к фальшборту и огляделся. Фонари горели не все, видимость была так себе. Однако над кормой явственно маячила знакомая фигура Бруша.
Я пробрался к нему, переступая через бухты канатов и какие-то ящики, прикреплённые к палубе. Флотоводец стоял, вцепившись в поручень и глядя куда-то на запад.
— Что там? — спросил я.
Бруш не обернулся. Только мотнул курчавой головой:
— А вон сам погляди…
Я проследил за его взглядом. Флотилия шла близко к берегу, слишком близко. В свете звёзд и Светлой Дороги угадывались очертания дворца на скале и водопада. Мы плыли мимо Серебряного Ключа.
Оставалось только подивиться, как «удачно» мы выплыли прямо на злополучный город. А от берега в нашу сторону уже катилась волна знакомого тумана. Он стелился над водой, пожирая скачок за скачком — и надвигался на флотилию.
А главное, он делал это против ветра, как туманы обычно не поступают.
— Впервые такое вижу, — пробормотал Бруш не мне, а, скорее, в пустоту. — За четверть века на озере ничего похожего не ви…
— Уводи корабли, — резко оборвал я его. — Срочно. Всем курс от берега.
Бруш, дёрнувшись, как от удара, обернулся. В его глазах мелькнуло удивление и обида. Надо отдать ему должное: спорить с каким-то выскочкой из Илоса флотоводец не стал:
— Знаешь, что это?
— Знаю, — коротко ответил я. — Это Дег, и это плохо. Если туман дотянется до кораблей, нам всем конец. Чем быстрее уберёмся подальше, тем лучше.
Флотоводец выругался сквозь зубы. Смачно, с чувством, в три этажа, а, может, и в четыре. Я так не умею, да и в этажности могу ошибаться. А потом Бруш набрал воздуха в широкую грудь и рявкнул, перекрывая ночной ветер:
— Сигнал на все суда! Озёрнее брать! Живо! — он посмотрел на меня. — Зови своих шептунов, воевода! Зови!.. Если всё так плохо… Значит, нам очень нужен ветер!..
Матрос выбил на гонге сигнал: три коротких, пауза, ещё три. На соседних кораблях, видимых во тьме только по огням, резво забегали фигуры. Паруса начали разворачиваться, флотилия медленно, со скрипом снастей стала забирать левее, уходя от берега.
Туман не отставал. Он катился по воде, как живой, и расстояние между ним и крайними кораблями сокращалось. Я стиснул поручень, глядя, как белая пелена глотает берег, скалы, остатки причалов. Как она разбухает, тянется к нам своими языками.
Где-то там, в глубине, сидел древний шептун, который один раз уже едва не прикончил нас. И сейчас он вновь вышел на охоту. Возможно, как раз хотел поквитаться с нами.
Ветер взвыл, подстёгнутый враз всеми шептунами. Я тоже шептал, заставляя паруса кораблей наполняться. Флагман, накренившись, забрал левее. Паруса хлопнули, наполняясь ветром, но тяжёлый корабль поворачивался медленно. Слишком медленно.
Я видел, как лёгкие суда и средние парусники уже уходят к глубине. Их силуэты таяли в темноте, видны были только огни на мачтах и на палубе. А мы всё доворачивали, скрипя снастями, и туман с каждой минутой подбирался ближе.
Шептуны выкладывались на полную, и я в том числе. С каждым ударом сердца я чувствовал, как потоки ветра вплетаются в паруса, но это не помогало. Даже с их помощью флагман набирал ход слишком медленно. Туман уже подкатил к линии, где только что шли крайние корабли. И продолжил целенаправленно катиться к нам. Будто и сам осознавал, кто его главный враг.
— Не успеваем! — предупредил я Бруша и продолжил шептать.
Флотоводец стиснул поручень так, что костяшки пальцев побелели. В свете факелов его большое лицо блестело от пота.
— Сам вижу, — процедил он. — И что теперь?
— Тогда так, — я понизил голос, чтобы слышал только он. — Под удар ставим только наш корабль. На нём все шептуны. Мои люди знают, как драться с этой дрянью. Мы примем бой, задержим туман, а остальные уйдут.
Бруш резко повернулся ко мне. В его глазах плескался страх, обычный человеческий страх. Он не понимал, с чем столкнулся, поэтому и боялся. А ещё очень не хотел прикрывать собой всех остальных.
— Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? — он говорил тихо, но в голосе звенело напряжение. — Это мой корабль. Мои люди. А если мы не отобьёмся?
— Отобьёмся, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Мы это уже делали. В Серебряном Ключе. Главное — продолжать уходить от берега. Не дать туману нас накрыть. Наш шептун Алана умеет его останавливать. А с теми, кто полезет из него, мои бойцы справятся.
Бруш молчал. Потом выругался. Длинно, с чувством, вспомнив богов и демонов. И, наконец, кивнул.
— Ладно. Но если мой корабль пойдёт ко дну, я тебя лично за борт скину! — предупредил он. — А потом достану и снова скину, чтобы наверняка!..
— Договорились, — я усмехнулся краем рта. — Если будем тонуть, можешь со мной что угодно делать. Если тебя подобное, конечно, развлекает.
