Я прошёлся вдоль ближайшего плота. Не удержавшись, провёл ладонью по его белому основанию. Материал был гладким, чуть тёплым на ощупь, несмотря на холодную воду. Настил — ровный, серый, с едва заметной текстурой. Я спрыгнул на плот, прошёлся по нему. Настил не прогибался под ногами.

Укрытия на палубах были одинаковыми, как близнецы. Закруглённые, без окон, с узкими входами и дверьми, плотно примыкавшими к косяку.

Вдоль бортов тянулись низкие скамьи, а под ними, в специальных креплениях, лежали вёсла. Длинные, из того же серого материала, что и настил, с широкими лопастями. Я вытащил одно и взвесил в руке. Лёгкое, но прочное, с очень удобной рукоятью. Кто-то древний позаботился о том, чтобы эти плоты могли двигаться даже без ветра.

Вернув весло на место, я перегнулся через борт. Белые кубики основания явно были наполнены воздухом. Они практически не погружались в воду. Скорее всего, плоты были достаточно лёгкими, да к тому же, могли нести на себе немало людей. Даже если заполнить всё пространство настила стоящими бойцами — наверняка выдержат. Правда, в дальнее плавание я бы с такой загрузкой не стал отправляться.

Да и с меньшей нагрузкой тоже. На плотах ограждения не было, а на Озере Тысячи Ключей волны, как мне рассказывали, иной раз поднимались под два-три скачка. Всё-таки оно огромное, есть где разгуляться. Первое же волнение, и люди посыпятся с настила в воду. В безопасности себя могли чувствовать только те, кто прятался в убежище.

На кораблях нас, конечно, уже заметили. И, уверен, готовились отбиваться. А нам предстояло решить, как действовать, чтобы и корабли захватить, и команды сберечь.

Мы собрались на самом широком из каменных пирсов. Он был достаточно просторным, чтобы вместить всех наших командиров. Вода плескалась о камни, в небе кричали птицы. Солнце отражалось на озёрной воде.

В который уже раз я подумал, что вокруг тишь да благодать. Вот так, стоя на берегу, в жизни не подумаешь, что находишься в разорённом городе. Причём я не знал, кто руку больше приложил к разорению: демоны песков или одержимые? Или сами жители?

— Как представлю, что нам плыть придётся, не по себе становится!.. — между тем, пожаловался Тадар.

Другие ханы, Гелай и Севий, закивали, глядя на воду со смесью опаски и восторга.

— Не одним вам страшно! — кривовато улыбнулся Истор. — Ишер, нам точно нужно плыть? Среди наших и плавать-то особо никто не умеет… А если случится что вдруг на воде?

Понять я своих подчинённых мог. Я-то плавать умел. Может, даже успею стянуть доспех и бросить оружие. Хотя, конечно, до такого доводить не хотелось бы.

Жители Вечных Песков, в большинстве своём, пловцы плохие. А уж мои илосцы и кочевники — и подавно. Их страх перед этими бескрайними просторами был вполне объясним.

— В воду падать никому не советую, — просто ответил я, не став разводить споры. — И да, я уверен, что надо плыть. И нет, мне тоже на воду не хочется.

Я, кстати, ни капли не врал. В прошлой жизни я плавать умел, но любителем не был. К тому же, жестоко страдал от морской болезни. А как в этой жизни дело обстоит… Ещё неизвестно. Если от качки меня полоскать начнёт, путешествие будет незабываемым.

— Что делаем? — нервно теребя бороду, спросил Тадар. — Плыть — это слишком расплывчато. Куда плывём, кого убиваем, кого нет?

— Да, давайте вернёмся к тому, что делать! — поддержал его Урунсих. — Итак, каков наш план, молодые люди?

Смотрел он, само собой, на меня. А я ещё не знал, какой из накануне оговорённых вариантов выбрать. Самым главным оставался вопрос: оставлять ли в живых экипажи кораблей, или сами справимся?

В последнем я был сильно не уверен. Из меня матрос-то так себе. В прошлой жизни я почти не имел дел с плаванием на кораблях. Разве что на очень больших, где меня всё равно полоскало.

И в этом мире я был столь же далёк от большой воды. Вёслами погрести — пожалуйста. Это я умел. Если, конечно, вдоль берега или по реке. А тут…

— Урунсих, помнишь, я просил выяснить, есть ли среди твоих людей те, кто справится с кораблями? — спросил я.

— Помню, выяснил, — кивнул бывший наместник Серебряного Ключа. — Ответ я могу дать такой: среди моих людей хватает тех, кто ходил под парусами. Но никто из них не плавал на большом корабле.

— Так да или нет? — уточнил Ситранис.

— Как мне объяснили бывшие рыбаки, им глубоко одинаково, сколько у корабля мачт, парусов и оснастки. Умеешь ходить под клочком ткани и прокладывать курс — умеешь плавать на всём, — пояснил старик. — Но, кроме того, они сказали, что есть привычки, есть тонкости управления большими судами, есть особенности использования киля… И мне, заметь, никто не сказал: да или нет. Так что… Я почти в точности передаю тебе их ответ.

— То есть, получается, что не умеют? — настаивал Ситранис.

— Урунсих и его люди не дали ответа, — вздохнув, пояснил я другу. — Если тебе требуется более удобный ответ, то я могу его дать.

— Давай! — попросил регой.

— Они могут поднять паруса и повернуть их так, чтобы эти корабли двигались, но если они посадят корабли на мель или заложат слишком резкий поворот, отчего корабль опрокинется, не надо их в этом обвинять, — развернул я всё, что сказали рыбаки Урунсиху. — Потому что опыта управления такими судами у них нет. И если подсказать будет некому, то шишки будем набивать самостоятельно.

— А короче-то можно? — расстроился Ситранис.

— Можно, — согласился я. — Сделать так, чтобы корабли плыли в нужном направлении, рыбаки смогут. А вот обещать, что доплывут — нет. Так подойдёт?

— Так подойдёт, — хмуро, зато удовлетворённо кивнул регой.

— Получается, нам нужны команды кораблей, чтобы доплыть до Приречья и Междуречья, — закончил я. — А значит, убивать их нельзя. Во всяком случае, не всех.

— И что решаем? — уточнил Урунсих.

Я вздохнул, мысленно перебирая варианты, а потом ответил:

— Грузимся и плывём неторопливо. Первыми не атакуем. Даём им шанс заговорить. Если команды согласятся на переговоры — отлично. Если начнут сопротивление — идём на штурм. Ориентир — флагман, трёхмачтовый корабль с красным вымпелом у входа в бухту. Сначала захватываем его. Затем снова предлагаем переговоры…

— А если они совсем не согласятся говорить? — уточнил Ситранис.

— Тогда вырезаем, а команды и капитанов назначаем из рыбаков Урунсиха, — ответил я.

— Ну пошли тогда, что ли? — предложил Тадар.

И погрузка началась.

Первыми на плоты ступили илосцы и приозёрцы. Я распределил их так, чтобы на каждом плоту было не меньше триосмии бойцов ближнего боя — мечников, копейщиков, топорников. Эти люди должны были составить основу абордажных команд, если переговоры с экипажами кораблей пойдут не по плану.

Следующими были кочевники Тадара — естественно, лучники, все как один. На каждый плот влезало до полусотни бойцов, поэтому опять-таки выходило по триосмии. Задача кочевников была проста: держать под прицелом палубы кораблей и, если начнётся бой, осыпать врага стрелами, не давая ему высунуться из-за бортов. А когда на палубу заберутся илосцы и приозёрцы, тогда уже идти в ближний бой.

Люди грузились, как я и просил, неторопливо, чтобы вероятный противник мог оценить и нашу численность, и вооружение. Плоты, пришвартованные к пирсам, приняли на борт первые группы бойцов. Деревянные сходни, перекинутые с пирса на настил, прогибались под тяжестью доспехов и оружия.

Кочевники, привыкшие к седлу, неуверенно ступали на покачивающуюся под ногами поверхность, но быстро осваивались, находя себе места и натягивая тетивы луков. Илосцы, видавшие и не такое, рассаживались на скамьях, проверяли вёсла, перекрикивались друг с другом.

Вёсла погружались в воду, разбивая зеркальную гладь бухты. Ещё несколько ударов сердца, и первые плоты медленно двинулись прочь от берега. Гребли, правда, вразнобой, отчего наши транспорты иногда пытались крутиться. Кто-то додумался отбивать ритм для гребцов. Вот тогда дело и пошло бодрее.