— Ба, кого я вижу. Твоя иллюзия — дерьмо, Морти, — демон сплюнул на пол шипящей слюной. — От тебя разит высшим законом за версту. Зачем спустился в нашу помойку? Заблудился?

Мортимер не шелохнулся. Воздух вокруг стола начал стремительно замерзать. По кружкам пополз иней.

— Имя заказчика, Борг, или я сотру тебя.

Демон откинулся на спинку скрипучего стула и расхохотался. Его подельники мерзко захихикали следом.

— Ты ни хрена мне не сделаешь, Мортимер, — осклабился Борг, ковыряя в зубах грязным когтем. — Мы знаем кодекс Междумирья. Ты — Судья, а не палач. Ты не имеешь права уничтожать душу или духа без официального приговора, если мы не напали на тебя первыми. А мы сидим мирно, пьем пиво. Так что засунь свою ауру себе в канцелярию и вали отсюда, пока я не накатал на тебя жалобу хранителям за превышение полномочий.

Жнец замер. Его кулак сжался так, что деревянный стол хрустнул.

Борг был прав. Фундаментальные законы мироздания, которые Мортимер сам же защищал, связывали ему руки. Он мог испепелить их одной мыслью, но это вызвало бы коллапс в системе правосудия и дало бы Совету Теней повод для импичмента. Местная шваль прекрасно знала эти бюрократические тонкости и пользовалась ими.

Владыка Смерти оказался в патовой ситуации. Запугать их до полусмерти? Они уже мертвы. Использовать магию принуждения? Запрещено кодексом без ордера.

— Я сказал... — голос Мортимера стал тише и страшнее, но Борг лишь нагло ухмыльнулся, складывая руки на груди. Он чувствовал свою безнаказанность.

— Эй, рогатый, — раздался вдруг звонкий, раздраженный женский голос.

Демон Борг удивленно моргнул.

Соня, всё это время стоявшая чуть позади, выступила вперед. Она пододвинула пустой стул, села за стол прямо напротив главаря, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. В своем хирургическом костюме она выглядела здесь как инопланетянка.

— Ты кто еще такая? — брезгливо скривился демон. — Живая девка? Владыка, ты теперь эскорт с собой водишь?

В глазах жнеца вспыхнул такой гнев, что подельники Борга инстинктивно вжались в стулья, но Соня даже бровью не повела.

— Я твой лечащий врач на ближайшие десять минут, если ты сейчас же не ответишь на вопрос моего начальника, — Соня наклонилась вперед, положив локти на стол.

Её лицо не выражало ни страха, ни брезгливости. Только холодный, оценивающий, медицинский интерес. Тот самый взгляд, которым хирург осматривает гнойную рану перед тем, как взяться за скальпель.

— Врач? — Борг снова заржал. — Ой, боюсь-боюсь! И что ты мне сделаешь? Зеленкой помажешь? У меня нет тела, дура! Я не чувствую земной боли! Мы тут бессмертны!

— Бессмертны. Именно, — Соня кивнула, и её губы растянулись в тонкой, леденящей душу улыбке. — Значит, фантомные боли для вас — не пустой звук. Астральное тело копирует физиологические рефлексы. Вы пьете это пойло и чувствуете вкус, верно? Значит, нервные окончания вашей проекции активны.

Сектор Потерянного Времени оправдывал свое название на все сто процентов. Это был колоссальный некрополь, состоящий из полуразрушенных шпилей, обвалившихся витражей и статуй плачущих ангелов, чьи лица давно стерлись от астральных ветров. Когда-то здесь проводились суды над высшими сущностями, но тысячелетия назад сектор был признан нестабильным и закрыт.

Теперь над ним висело болезненное, пульсирующее зарево.

Соня и Мортимер находились на наблюдательном пункте — в полуразрушенной колокольне на границе сектора. Отсюда открывался вид на центральный собор, над которым закручивалась гигантская, медленно вращающаяся воронка из украденных душ. Они светились тусклым, болезненно-синим светом, сливаясь в единый воющий поток.

Воздух в колокольне был тяжелым, пропитанным запахом старой пыли.

Владыка Смерти стоял у стрельчатого окна. Его руки были заложены за спину, спина была прямой как струна, но Соня, уже научившаяся читать его язык тела, видела, что он напряжен до предела. Мортимер не просто злился. Он находился в состоянии холодной, расчетливой божественной ярости.

Вокруг него медленно, словно ртуть, собиралась тьма. Она уплотнялась, превращаясь в элементы боевого доспеха. На его плечах сформировались вороненые наплечники с шипами, предплечья закрыли наручи, испещренные рунами погибели. Камзол удлинился, превратившись в боевую мантию.

— Корвус всегда страдал отсутствием фантазии, — голос жнеца звучал как скрежет надгробных плит, низко и угрожающе. — Забаррикадироваться в главном соборе, окружить себя щитами из невинных душ и думать, что это остановит меня. Глупец.

Соня сидела на обломке каменной скамьи, подтянув колени к груди. В этом секторе было чертовски холодно.

— И каков план, шеф? — спросила она, наблюдая, как на правой руке жнеца из пустоты начинает материализоваться рукоять его ужасающей косы.

— План предельно прост, Софья. Я иду туда. — Мортимер не повернул головы, его взгляд был прикован к собору. — Я обрушу на этот сектор гнев бездны. Я пробью его щиты грубой силой, сотру в порошок его иллюзорную армию, вырву его ядро и заставлю его страдать так долго, что время потеряет для него смысл.

Соня поморщилась. Она встала, подошла к окну и встала рядом с ним, глядя на сияющую воронку.

— То есть, лобовая атака, — констатировала она.

— Тотальное уничтожение.

— Ага, ясно. А теперь давайте включим мозг, — Соня скрестила руки на груди. — Вы видите этот синий водоворот? Это те самые души с парома, и еще куча других. Они — его щит. Если вы шарахнете туда своей «грубой силой», как вы выразились, что с ними будет?

Жнец молчал. Его челюсти сжались.

— Они станут сопутствующим ущербом. Это прискорбно, но если Корвус завершит ритуал и поглотит их, он станет угрозой для всего мироздания. Меньшее зло ради выживания системы.

Соня резко развернулась к нему.

— Вы сейчас серьезно? Сопутствующий ущерб?! — возмутилась она, её голос звонким эхом отразился от каменных стен. — Я там, в реанимации, чуть не померла, и вы нарушили законы вселенной, чтобы меня спасти! А тут триста сорок человек, и вы готовы пустить их в расход просто потому, что вам лень придумывать нормальную стратегию?

Владыка Смерти наконец посмотрел на неё. Его черные глаза полыхнули.

— Это война, Софья. Здесь не место для сентиментальности. Вы мыслите категориями одной палаты. Я мыслю категориями вселенной. У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда! — Соня шагнула к нему, вскинув подбородок. — То, что вы собираетесь сделать — это ампутация всей ноги из-за вросшего ногтя. Радикальное вмешательство там, где нужна ювелирная работа! Вы собираетесь лечить симптом, снося всё на своем пути. А нам нужно купировать приступ!

Мортимер раздраженно выдохнул. Магия вокруг него искрила.

— И как же ваша хваленая медицина предлагает «купировать приступ» жнеца-отступника, засевшего в крепости? Выпишете ему рецепт на антидепрессанты?

— Я предлагаю малоинвазивную хирургию, — Соня ткнула пальцем в сторону собора. — Смотрите. Он сидит внутри. Он ждет, что вы попрете напролом. Вся его защита настроена на вашу магию, на магию смерти. Если вы ударите, щиты сработают и души погибнут, а Корвус успеет сбежать по запасным каналам, пока вы будете разбирать завалы. Нам нужно, чтобы он сам снял щиты, нужно выманить его наружу. Отвлечь его внимание.

— Жнеца не выманить иллюзиями. Он чувствует суть вещей.

— Значит, нам нужна не иллюзия. Нам нужна приманка, перед которой он не сможет устоять, — Соня сделала глубокий вдох. Она знала, что сейчас скажет, и знала, что реакция начальника будет бурной. Но как врач, она привыкла брать ответственность на себя. — Корвус собирает души для энергии, так? Ему нужно топливо, свежее, мощное.

— Допустим.

— Что может быть мощнее обычной мертвой души? — Соня выразительно посмотрела на него. — Только душа живая. Точнее полуживая, застрявшая на грани.