— Щиты Корвуса впереди, — не оборачиваясь, произнес жнец. Его голос был сухим, сосредоточенным. Владыка переключился в режим полководца. — Помните план, Софья. Вы не делаете ни шагу дальше линии горгулий.

— Да помню я, — пробормотала Соня, поправляя воротник своей пострадавшей хирургической куртки. — Встать, посветить своей душой, подождать, пока клюнет. Никакой самодеятельности.

Они миновали разрушенную арку. До центрального входа в черный собор оставалось метров двести. Воронка из украденных душ выла над шпилями, вращаясь с тошнотворной скоростью.

И вдруг всё изменилось.

Тени, мирно лежавшие у подножия обломанных колонн, внезапно ожили. Они не просто отделились от камня — они вырвались из него с пронзительным, режущим слух визгом. Пространство исказилось, воздух мгновенно промерз до состояния сухого льда.

Засада.

— Назад! — рявкнул Мортимер.

Из мрака соткались с десяток фигур. Они напоминали людей, но их конечности были неестественно вытянуты, а вместо лиц зияли гладкие черные маски с единственной вертикальной щелью. В руках они сжимали клинки, с которых капала густая, светящаяся зеленоватая слизь.

Ассасины бездны. Элитные цепные псы жнецов.

Они атаковали абсолютно бесшумно, скользя над землей.

Мортимер шагнул им навстречу, заслоняя Соню. Его коса описала широкую, ослепительную дугу. Лезвие разрубило сразу двоих противников. Те рассыпались в прах без единого звука, но на их место тут же прыгнули еще четверо.

Начался танец смерти. Владыка двигался с запредельной скоростью. Его плащ превратился в смертоносные крылья, отбивающие удары, а коса пожирала тьму, оставляя после себя лишь пепел.

Соня, повинуясь инстинкту, отскочила за поваленную колонну. Она должна была быть наживкой для главаря, но эти твари явно не собирались брать пленных.

Бой длился секунды, но для Сони время растянулось. Она видела, как Мортимер методично уничтожает врагов. Он был неуязвим, божество смерти в своей стихии.

Восемь из десяти ассасинов уже стали пылью. Девятый рухнул, пронзенный древком косы.

Десятого не было видно.

Интуиция, обостренная до предела, взвыла сиреной. Соня резко обернулась.

Десятый ассасин не атаковал Мортимера. Он всё это время полз по стене разрушенной часовни, слившись с камнем, и теперь падал прямо на Соню сверху. В его занесенной руке блестел кинжал, сочащийся ядовитой зеленой скверной. Он целился точно в грудь, туда, где сияла нить жизни.

Соня инстинктивно вскинула руки, понимая, что не успеет уклониться.

— Соня!

Рев жнеца разорвал пространство.

Совершив пространственный скачок, владыка Смерти материализовался прямо перед ней в ту же долю секунды, когда ассасин нанес удар.

Мортимер не успел поднять косу для блока. Он просто закрыл её своим телом.

Раздался отвратительный влажный хруст.

Кинжал ассасина, усиленный темной магией пробивания щитов, с размаху вошел в левый бок жнеца, пробив вороненый доспех как фольгу. Острие вышло с другой стороны, остановившись в миллиметре от щеки Сони.

Владыка Смерти даже не дрогнул. Не издавая ни звука, он свободной рукой перехватил горло ассасина и сжал пальцы. Тварь захрипела и мгновенно обратилась в черный пепел, который осыпался на плиты. Кинжал, лишившись хозяина, с мерзким чавканьем выпал из раны и со звоном ударился о камень, мгновенно проплавив в нем дыру.

Всё стихло.

Жнец покачнулся. Его коса с глухим стуком упала на землю, возвращаясь в небытие. Он тяжело оперся правой рукой о колонну, опустившись на одно колено.

— Мортимер! — Соня бросилась к нему, падая на колени рядом.

Она протянула руки к его боку, но жнец резко, с пугающей грубостью оттолкнул её.

— Не... прикасайся, — прохрипел он. Его голос дрожал.

Соня не удержала равновесие и больно ударилась спиной о камень, но тут же подалась вперед. И замерла, в ужасе глядя на рану.

Доспех в месте удара растворился. Из глубокого разреза под ребрами толчками вытекала кровь. Она была серебристо-черной, похожей на расплавленный звездный свет, смешанный со смолой. И хуже всего было то, что края раны шипели. Зеленоватая гниль — некротическая скверна — расползалась по идеальной бледной коже жнеца, как быстрорастущая плесень, пожирая его плоть.

— Это яд Корвуса. Скверна Пустоты, — тяжело дыша, Мортимер попытался подняться, но мышцы не слушались. Его лицо стало пепельно-серым. — Отойди от меня, Софья. Эта дрянь заразна для живых. Одно касание — и твоя нить сгниет.

— Закрой рот, пациент, — процедила Соня.

Страх мгновенно перегорел, уступив место ледяной, хирургической концентрации. Для неё это уже был не бог, не повелитель. Это был раненый с острым токсическим шоком и некротизирующим фасциитом неясной этиологии.

Соня снова бросилась к нему, на этот раз игнорируя его слабый рык.

— Я приказываю тебе... уйти! — Мортимер попытался отстраниться, его глаза вспыхнули багровым светом. — Ты умрешь!

— Попробуй только заставить меня уйти, и я тебя потом с того света достану! Ой, подожди, мы ведь уже тут! — Соня грубо перехватила его руки и прижала их к его животу, чтобы не мешал. — Сидеть смирно!

Магия Смерти — абсолютна и непреклонна, но даже у неё есть свой предел прочности.

Владыка Мортимер понял это в тот момент, когда попытался шагнуть навстречу Чёрному Собору, над которым выла воронка из украденных душ. Он вскинул руку, призывая свою косу. Оружие послушно соткалось из мрака, лезвие вспыхнуло... а затем по нему пошла сеть мелких трещин.

Свет мигнул и коса с хрустальным звоном рассыпалась на мириады серебристых искр, которые тут же растаяли в багровом тумане.

Жнец замер. Он попытался сделать вдох, но вместо воздуха грудь обожгло расплавленным свинцом. Колени Владыки Смерти подогнулись. Если бы Соня не оказалась рядом в ту же долю секунды, он бы рухнул на растрескавшиеся плиты некрополя.

— Мортимер! — она подхватила его под руку, подставив свое плечо. Вес древнего бога был колоссальным, но адреналин придал ей сил. — Что такое? Рана открылась?!

Она лихорадочно ощупала его левый бок. Нет, плотный рубец держался, но ткань камзола вокруг него была пропитана холодным потом. Лицо жнеца стало не просто бледным — оно приобрело цвет старого, выцветшего пепла. Тьма, которая всегда клубилась вокруг него тяжелым плащом, сейчас истончилась до жалкой, рваной дымки.

— Эта дрянь... — хрипло выдохнул Мортимер, опираясь на неё. Каждое слово давалось ему с трудом. — Ты выжгла яд, Софья. Ты спасла мою суть. Но он успел сожрать слишком много первородной энергии. Мой резерв... пуст.

Он поднял взгляд на Чёрный Собор. Оттуда, из-за разрушенных витражей, уже чувствовалось приближение ледяной, враждебной воли Корвуса. Мятежный жнец почувствовал всплеск магии во время стычки с ассасинами и теперь готовил армию к вылазке.

Владыка Смерти, существо, не знавшее поражений с момента сотворения миров, сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Ему хотелось шагнуть вперед. Разорвать мятежника голыми руками.

Он посмотрел на Соню. На её разорванную хирургическую куртку, на перепачканные его кровью руки, на упрямо сжатые губы.

Если он пойдет в бой сейчас, то не просто проиграет. Он не сможет её защитить. Корвус легко доберется до неё.

Эта мысль ударила больнее отравленного кинжала. Гордыня бога отступила перед инстинктом защитника.

— Мы уходим, — слова на вкус были как битое стекло. — Возвращаемся в цитадель, немедленно.

— Но как же... души? Паром? — Соня вскинула на него отчаянный взгляд. — Вы же сами сказали, если он их поглотит...

— Я сказал — мы уходим! — рыкнул Мортимер, но рык сорвался на глухой кашель. На его губах выступила капля серебристо-черной крови. — Я не могу рисковать тобой. Сейчас я бесполезен в бою.

Соня, как любой хороший врач, умела мгновенно оценивать риски. Спорить с пациентом в состоянии острого истощения было преступно. Она перехватила его поудобнее, закинув его тяжелую руку себе на шею.