— Ты думаешь… — прошипел он, кашляя искрами магии, — что жнеца можно убить светящимся ножиком? Я питаюсь гнилью, смертная.

Внезапно плоть Корвуса вокруг золотого скальпеля начала стремительно чернеть и разлагаться. Он добровольно запускал некроз собственного астрального тела. С омерзительным влажным звуком он буквально оторвал себя от стены, оставив кусок своей сущности висеть на лезвии.

Она отшатнулась.

— Твою мать, добровольная ампутация! — Соня вскинула руки, готовясь материализовать новый инструмент, но Корвус был быстрее.

Освободившись, мятежник взвыл, призывая всю накопленную энергию украденных душ. Пространство вокруг него взорвалось багровым светом. Из теней зала начали десятками появляться теневые стражи — элитная гвардия, сотканная из боли и страха. Корвус, чья грудь зияла черной дырой, восстанавливался на глазах, высасывая силу из своих приспешников.

— Разорвите её! — завизжал жнец, указывая на Соню уцелевшей рукой. — А кристалл принесите мне!

Десятки вооруженных тварей бросились на одинокую девушку. Соня отступила на шаг, сжимая кулаки. Вариантов не было.

И в эту секунду потолок над залом просто перестал существовать. Тонны древнего камня, магические барьеры и своды катакомб мгновенно стерлись в серую пыль, открывая багровое небо Междумирья.

Сквозь образовавшуюся брешь вниз рухнула тьма.

Ударная волна была такой силы, что половину теневых стражей Корвуса просто сдуло, размазав по стенам. Оставшиеся замерли, парализованные первобытным, хтоническим ужасом.

В центре зала, в облаке оседающего пепла, выпрямился Мортимер.

Соня охнула, прикрывая лицо рукой. Она никогда не видела его таким. Это было само воплощение рока. От него исходила волна такого концентрированного, ледяного гнева, что воздух трещал по швам.

Владыка Смерти медленно повернул голову. Две мертвые звезды в его глазницах сфокусировались на Соне. Убедившись, что она цела, он перевел взгляд на армию мятежника.

Ему не нужно было оружие. Он просто посмотрел на них.

— ВЫ ПОСМЕЛИ.

Два слова, произнесенные голосом, от которого рушились миры, ударили по стражам. Оставшиеся враги, элита армии Корвуса, начали рассыпаться в прах прямо на ходу. Их броня ржавела за секунду, кости превращались в пыль. Они кричали, исчезая в небытии, не успев даже замахнуться.

Мортимер шагнул к Корвусу. Земля под ногами владыки плавилась.

— Я пришел за своей практиканткой, — холод его голоса вымораживал саму надежду. — А тебя, Корвус, я сотру.

Жнец-отступник в панике попятился. Его армия исчезла за мгновение. Но он был хитрым стратегом. Поняв, что грубой силой Мортимера не остановить, он прибегнул к своей высшей магии.

— Зеркало душ! — проорал Корвус, ломая в руке черный кристалл.

Зал мгновенно погрузился в иллюзорный лабиринт. Пространство разбилось на сотни граней, и в каждой из них появился Корвус. Сотня жнецов-отступников окружила Мортимера и Соню. Они двигались синхронно, сливаясь в единый хоровод смерти, перекидывая друг другу заряды зеленой некротической скверны.

Владыка Смерти вскинул руку и тьма сорвалась с его пальцев, уничтожив десяток иллюзий, но на их месте тут же возникли новые. Мортимер зарычал. Он мог бы выпустить истинный мрак и сжечь весь этот сектор вместе с катакомбами, но здесь была Соня. Здесь, вплетенные в эти иллюзии, томились те самые триста сорок душ с парома — Корвус использовал их как живой щит для своих копий. Использование бьющей по площадям магии уничтожило бы всех.

Портал выплюнул их прямо в центр Высшей Канцелярии.

Тяжелые створки пространства с грохотом захлопнулись, отсекая запах багрового тумана, пепла и чужой магии. Кабинет встретил их привычным, безопасным полумраком, густым ароматом древних свитков и тонким, едва уловимым запахом земли от кактуса Иннокентия.

Но ни Мортимер, ни Соня не обращали внимания на интерьер.

Едва ноги Сони коснулись гладкого базальтового пола, Владыка Смерти резко развернул её к себе. Его руки, всё еще напряженные после битвы, сжали её талию. Он прижал её к своей груди с такой силой, что выбил из неё остатки дыхания, и жадно, отчаянно впился в её губы.

Это был не тот нежный, исцеляющий поцелуй, которым они обменялись после её «операции» на его ране. Это был поцелуй существа, которое только что стояло на краю абсолютной потери и теперь хотело физически убедиться, что она здесь, с ним, живая.

Соня обхватила его за шею, путаясь пальцами в его густых черных волосах. Она отвечала ему с не меньшей яростью. Адреналин, всё еще бушующий в её астральной крови, требовал выхода. Его губы сжимали её губы, его язык по-хозяйски проник в её рот, вкус озона и магии смешивался с её собственным жаром. Мир вокруг сузился до этих прикосновений.

Мортимер с глухим рыком оторвался от её губ, но лишь для того, чтобы осыпать лихорадочными поцелуями её подбородок, скулы, виски.

— Никогда, — прохрипел он, прерывисто дыша, зарываясь лицом в её растрепанные волосы. Его пальцы жестко сжали её плечи, слегка встряхнув. — Слышишь меня? Никогда больше не смей так делать.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Черные зрачки жнеца пылали.

— Не смей делать себя мишенью. Не смей решать за меня, чем мне жертвовать. Если бы Корвус успел... если бы его магия коснулась твоего якоря...

— Но не коснулась же, — Соня попыталась перевести дух, её щеки горели, а сердце колотилось в бешеном ритме. Она слабо, обезоруживающе улыбнулась, погладив его по холодной щеке. — Да ладно вам, шеф, издержки профессии. Кто-то же должен вырезать аппендициты у вашей системы, пока вы читаете свои пафосные монологи.

Она ожидала, что он возмутится, но Мортимер лишь судорожно выдохнул. Его лицо исказилось от невыносимой, давящей нежности.

— Ты сведешь меня в могилу, практикантка. А это, учитывая мою должность, парадокс, — прошептал он.

Он снова наклонился к ней. Соня прикрыла глаза, подаваясь навстречу. Их губы почти соприкоснулись...

И в это мгновение мир Сони взорвался.

Она не успела даже понять, что произошло. Её губы всё еще чувствовали ледяное дыхание владыки, когда чудовищный, нечеловеческий спазм скрутил всё тело.

Соня страшно, с хрипом вдохнула, её глаза распахнулись в абсолютном шоке. Она выгнулась в его руках дугой, так резко и неестественно, словно через её позвоночник пропустили тысячу вольт.

— Соня?! — Мортимер мгновенно перехватил её, не давая упасть.

В реальном мире, на больничной койке, монитор в палате интенсивной терапии разорвал тишину ровным, пронзительным, монотонным звуком. Красные цифры на экране погасли, сменившись прямой линией. Остановка сердца.

В Междумирье этот физиологический коллапс выглядел как катастрофа мироздания.

Серебристая нить на груди Сони, которая всегда пульсировала ровным светом, внезапно полыхнула ослепительной, болезненной белизной и с оглушительным треском начала расплетаться.

Соня открыла рот, пытаясь закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Вместо этого из неё посыпались золотистые искры.

Её форма — плотная, теплая, осязаемая форма, которую Мортимер только что сжимал в объятиях — начала стремительно терять контуры. Она рассыпалась на светящиеся пиксели, как голограмма, у которой выдернули шнур питания.

— НЕТ! — рев жнеца сотряс фундамент Высшей Канцелярии.

Паника, черная и абсолютная, захлестнула Повелителя Смерти. Он уже видел это в реанимации. Но тогда это было постепенное угасание. Сейчас её вырывали из реальности с грубостью кувалды.

Владыка Смерти собрал всю свою мощь, чтобы удержать её. Его магия хлестнула во все стороны черными канатами. Тени метнулись к Соне, оплетая её распадающийся силуэт, пытаясь физически склеить её распадающиеся атомы. Мортимер вонзил руки прямо в её искрящуюся грудь, пытаясь, как тогда, влить свою жизнь в её нить.

Но законы мироздания оказались сильнее его воли.