Что цепляться за запах лаванды важнее, чем за запах лилий.

Хотя дракон внутри твердил обратное.

Он требовал идти за истинной.

Он тянулся к лилиям.

Но я упрямо стоял на своём, чувствуя, как внутри растёт раздражение, потому что я не понимал, почему меня так тревожит исчезновение незнакомки, имя которой я даже не могу вспомнить.

Я подошёл к окну. Солнце уже стояло высоко. Судя по свету, время перевалило далеко за полдень. А мне не свойственно спать так долго. Даже после тяжёлых дней, даже после ранений я поднимаюсь раньше.

Что вчера было?

Явно что-то важное. Не просто посещение ресторана.

Но в памяти — пустота.

Так не бывает.

Я стиснул зубы, отвернулся от окна и начал одеваться. Движения были привычными, точными, почти механическими. Рубашка, брюки, ремень. Я застегнул манжеты, провёл ладонью по волосам и снова посмотрел на кровать.

Я точно помнил тепло, дыхание, дрожь, тихий голос, но лицо по-прежнему ускользало.

Я нахмурился, снял простынь и спрятал ее в шкаф. Заправил постель, выровнял покрывало и вышел из комнаты.

В доме должны были быть Рози и девочки. Я прошел на кухню, ожидая услышать привычные звуки, но меня встретила тишина. Я остановился посреди гостиной, огляделся. Пусто. Никого.

И в этот момент тревога внутри поднялась ещё сильнее.

Я прошёлся по дому, проверяя комнаты одну за другой, стараясь успокоить нарастающее внутри напряжение, но оно только усиливалось.

Я толкнул дверь комнаты, расположенной рядом с гостиной, и остановился на пороге.

Кровать аккуратно застелена, на столе лежали несколько чистых листов, перо, чернильница, на полке — книги по целительству, сложенные стопкой. Всё выглядело аккуратно, но слишком пусто. Ни личных мелочей, ни украшений, ни одежды.

И в этот момент память снова дёрнулась. Здесь жила молодая целительница.

Та самая, что поставила меня на ноги. Я знал это. Но образ её снова ускользал.

Лица не было.

Голоса не было.

Только ощущение мягкости, осторожных рук и запах лаванды, который едва держался в воздухе, почти исчезнувший. А еще она носила перчатки.

Отчего-то казалось, что это очень важно. Что я должен вспомнить. Что-то внутри упрямо требовало удержать это ощущение, но память оставалась пустой.

Я обошёл комнату, открыл шкаф. Пусто. Ни одежды, ни вещей. Всё было аккуратно убрано, будто человек уехал окончательно, не собираясь возвращаться.

Я нахмурился.

Даже записей почти не осталось.

В этот момент в дверь постучали.

Я резко обернулся и пошёл открывать. Когда распахнул дверь, на пороге стояла Вита.

Стройная, подтянутая, в тёмном дорожном костюме, волосы собраны высоко, глаза холодные, внимательные. От неё снова пахло лилиями. Дракон внутри довольно потянулся, тихо зарычал, признавая свою пару.

Я смотрел на неё, пытаясь вспомнить.

Она ведь видела меня вчера.

С кем я был.

Стоит спросить её.

Но в этот момент я заметил движение за её спиной — по дорожке к калитке шли Рози и девочки.

Я распахнул дверь шире и сдержанно бросил:

— Проходи, Вита.

Девочки заметили меня и тут же рванули ко мне.

— Папа!

— Папотька!

Я присел, ловя их в объятия, прижимая к себе сразу обеих.

— Доброе утро, мои принцессы.

Они заговорили одновременно, перебивая друг друга, а я, прижимая их к себе, краем глаза наблюдал за Витой.

Она стояла чуть в стороне и явно была удивлена. Взгляд её задержался на девочках, затем на мне. В её выражении мелькнуло что-то — не то растерянность, не то недовольство.

Рози остановилась у входа, смущённо поправляя шляпку.

— Генерал… мы гуляли… вы ещё спали…

— Всё в порядке, Рози, — ответил я спокойно.

Я поднялся, удерживая девочек за плечи.

— Познакомьтесь. Это моя знакомая, Вита.

Я намеренно произнёс это ровно.

Её взгляд сразу изменился. Она метнула в меня короткий, недовольный взгляд, но ничего не сказала. Только едва заметно поджала губы.

— Это Мари и Лиана, — добавил я.

Девочки вежливо кивнули. Вита тоже кивнула, но взгляд её оставался напряжённым.

Я указал ей рукой в сторону гостиной.

— Проходи.

Она прошла внутрь, но я заметил, как она скривилась, оглядывая дом. Её взгляд скользнул по мебели, по камину, по детским игрушкам, оставленным на полу.

Я тоже огляделся. Мне нравился этот дом. Разумеется, это не то место, в котором можно жить согласно моему положению и роду, но у меня даже не возникло мысли уехать отсюда за всё то время, пока я лечился. Более того, пребывание здесь я принял спокойно.

Потому что тут была… она.

Вита присела. Рози увела девочек в комнату переодеваться. Я занял кресло напротив истинной, та сняла кружевные перчатки и положила их рядом. А я… поймал себя на мысли, что здесь должны лежать другие перчатки, из тонкой кожи. И что целительница постоянно была в них. Она не переносила прикосновений, боялась мужчин.

Это всё возникло сразу в мозгу, выстраиваясь в цепочку.

Ощущение, что целительница и моя ночная пропажа — одно лицо, наконец обрело форму. Это точно так.

Зачем она стерла память и как вообще такое возможно?

Потому что я вчера встретил истинную, тут же пришло ещё одно осознание.

В это время дракон внутри замер. Он внимательно следил за Витой. Смотрел. Оценивал.

Тут подоспели мои девочки и принялись наперебой рассказывать, как они провели время. Показывали свои бантики и заколки, за которыми они ходили.

Мари залезла ко мне на колени. Мой дракон продолжал смотреть на Виту, наблюдая, как истинная ведёт себя рядом с моими детьми.

Моя младшая принцесса повернула мою голову к себе, положила ладошки на щёки и прошептала:

— Смотри, что мы купили Кирочке…

Я замер.

Это имя…

Кирочка…

Кира…

Змейка… из клана Изумруда.

И снова лавина воспоминаний накрыла меня, и я начал выстраивать логические цепочки. Голова разболелась, но я не подал вида, а потом опустил глаза на руки своей дочери. Там лежала куколка — миниатюрная, с белыми волосами и в тёмно-синем платье.

— Правда похожа? Подарим ей? Только наша Розочка заболела, папотька. Она говорит, что не понимает, о какой такой Кирочке мы говорим.

Тут подошла Лиана и зашептала мне в ухо:

— Давай позовём Кирочку. Она ведь лекарь, тебе помогла, может быть и Розочке поможет?

— Мне кажется, я тоже заболел, потому что я тоже не помню… Кирочку, — так же шёпотом проговорил я своим дочерям и заправил каждой за ухо волосы.

Девочки открыли ротики и переглянулись, а потом нахмурились и наперебой зашептали, заглядывая мне в глаза.

Кажется, они искали признаки безумия.

— Ты не мог забыть Кирочку.

— Ты же любишь ее и нас.

— И ты сказал, что она будет жить с нами.

— И что мы втроем твои самые любимые принцессы, папотька.

Я посмотрел на Виту поверх голов своих дочерей. Потому что вспомнил, как она говорила о лечебнице и душевнобольной сестре. Для меня было важно узнать о Кире как можно больше.

— Расскажи мне о Кире, Вита.

Она скривилась, но быстро взяла себя в руки. Конечно, ведь не об этом желает услышать пара в свой первый визит.

Но и я не юнец, чтобы хватать ее и называть своей.

Я внимательно наблюдал за Витой. Она грациозно расположилась в кресле напротив. Изящно поправила несуществующие складки на безупречном костюме. Жест был явно отрепетирован перед зеркалом.

Комнату заполнял густой, почти удушливый аромат лилий. Мой внутренний дракон довольно урчал. Он признавал предначертанную пару. Но человеческая суть сопротивлялась. Внутри росло глухое, нарастающее отторжение.

Каждое её движение было выверенным. Каждый взмах длинных ресниц. Холодные, раскосые изумрудные глаза смотрели с откровенной самоуверенностью. Так смотрят женщины, привыкшие получать всё по праву рождения. Или благодаря смазливому лицу.