Я поджала губы и качнула головой, давая понять, что он прав.

— Ну вот видишь. Тогда я хочу пригласить тебя. И отказов не принимаю.

Я снова улыбнулась.

— Хорошо, генерал.

На кухне я села за стол, сложила руки и наблюдала, как генерал сам ставит воду, заваривает чай, расставляет чашки. Под полотенцем лежали булочки с повидлом — пушистые и вкусные. Госпожа Рози действительно очень вкусно готовила.

— А что ты делаешь вечером после того, как мы проведём комплекс упражнений? — вдруг спросил генерал.

Я чуть не подавилась чаем.

— А что нужно? — осторожно спросила я.

— Я хочу, чтобы мы с тобой вдвоём отпраздновали мои первые шаги.

— Вечером? — уточнила я.

— Давай так, Кира, будем говорить начистоту. Не люблю ходить вокруг да около. Я хотел бы просить у тебя позволения ухаживать за тобой.

Прямота генерала обескуражила. Я поставила чашку, потому что руки затряслись, спрятала ладони под столом, посмотрела на него и снова покраснела.

— И отказов не принимаю, — весомо проговорил генерал.

— Но вы ведь только развелись? Как же так… — хрипела я в отчаянии, не зная, куда себя деть. Я хотела этого… и одновременно мне было страшно.

— Именно поэтому я не хочу терять времени, — спокойно ответил Нортан, не отводя от меня взгляда. — Жизнь слишком коротка, Кира. Война научила меня этому. Сегодня человек рядом с тобой, а завтра его может уже не быть. И я не хочу однажды пожалеть о том, что промолчал.

— Но… это ведь слишком быстро… — я растерянно качнула головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Вы пережили развод… я… я вообще…

— Ты боишься, — тихо сказал он. Не вопрос, утверждение.

Я опустила взгляд.

— Да. Боюсь. Я не знаю, что вы чувствуете на самом деле. Боюсь, что это просто… просто потому что вы одиноки сейчас. Потому что рядом оказалась я. А потом… потом вы поймёте, что это ошибка.

— Нет, Кира.

Он произнёс это настолько твёрдо, что я невольно подняла глаза.

— Я не мальчишка, который путает благодарность с чувствами. Я слишком долго жил рядом с женщиной, которую считал близкой, чтобы теперь ошибиться снова. Я знаю, что чувствую.

— Но вы ведь… вы ещё недавно испытывали к ней чувства…

— Когда-то давно. У меня было время, чтобы подумать. То, что осталось сейчас — не любовь. Это привычка и горечь. Они уходят. А то, что появляется рядом с тобой… — он на секунду замолчал, словно подбирая слова, — это другое. И я не собираюсь делать вид, что не замечаю этого.

Я сглотнула.

— А если я… не смогу? Если я не такая, как вы думаете?

— Тогда я подожду, — просто ответил он. — Но ухаживать за тобой всё равно буду.

— Вы слишком уверены в себе, генерал…

— Нет. Я просто привык брать ответственность за свои решения. И за людей, которые мне дороги.

Он чуть подался вперёд.

— Скажи честно, Кира. Ты ведь тоже этого хочешь.

Я вздрогнула.

— Я… я не знаю…

— Знаешь. Просто боишься признаться.

Я покачала головой, чувствуя, как щёки горят.

— Всё слишком… неожиданно. Я не привыкла, что… что кто-то выбирает меня.

Его взгляд стал мягче.

— Тогда привыкай. Потому что я выбираю. И отступать не собираюсь.

— Но… у вас ведь дети, — тихо проговорила я, опуская взгляд. — Девочки… как они к этому отнесутся?

Нортан не ответил сразу. Он смотрел на меня внимательно, будто пытался понять, что именно меня тревожит.

— Ты думаешь, я ищу им мать? — спокойно спросил он.

Я глухо выдохнула.

— Разве нет?

— Нет, Кира. Я ищу женщину, которая мне нравится. Женщину, рядом с которой мне спокойно. К которой меня тянет.

Я покачала головой.

— Вы просто… вы просто думаете, что я смогу заменить им мать. Но я не смогу.

Он нахмурился. Я сжала пальцы, опустила взгляд. Голос вышел тихим, почти обречённым.

— Потому что я не способна быть матерью. Я даже не знаю, что это. Я не понимаю, как это — заботиться, как это — любить ребёнка. Я… я не умею.

Он молчал. Я заставила себя продолжить:

— Всё моё детство прошло в подвале. Я была там заперта. Я не знала ни тепла, ни заботы, ни ласки. Я не видела, как это бывает. Я не знаю, как разговаривать с детьми, как их утешать, как их обнимать. Я просто… не умею.

Он резко подался вперёд.

— В каком подвале, Кира?

Я покачала головой.

— Не спрашивайте. Я не буду вдаваться в подробности. Просто… чтобы вы знали. Я поломанная. Я не такая, как нормальные женщины. Я не способна стать им матерью. Я даже сама не могу стать матерью. Я пустая, бесплодная. Моя мать, когда не стало моего биологического отца, заставила меня выпить зелье, потому что она испугалась такого чудовища как я, и не хотела, чтобы нас стало больше. Теперь я пустая…

Повисла тишина.

Я ожидала чего угодно — разочарования, холодности, отступления. Но Нортан медленно протянул руку, взял мою ладонь и крепко сжал.

— Посмотри на меня, Кира.

Я подняла глаза.

— Ты не поломанная. Ты человек, который выжил. И уже за это я уважаю тебя больше, чем многих.

Он говорил спокойно, но в голосе звучала твёрдость.

— Девочки тебя любят. Ты видела это. Они тянутся к тебе. Ты слушаешь их, отвечаешь, не отталкиваешь. Им этого достаточно.

Я покачала головой.

— Но я не смогу…

— Тебе и не нужно становиться им матерью, — мягко перебил он. — У них есть няня. Они выросли с ней. И это нормально для нашей среды. Мне достаточно, если вы просто сможете найти общий язык. А ты уже нашла.

Он сжал мою руку сильнее.

— И знаешь… это даже больше, чем я мог рассчитывать.

Я молчала, чувствуя, как внутри что-то медленно оттаивает.

— Что касается твоего детства… — он на секунду замолчал, взгляд его потемнел. — Если бы я мог, я бы убил тех, кто сделал с тобой это, и наказал бы. И не один раз. Ты не чудовище. Ты самое настоящее чудо.

Он глубоко вдохнул.

— Но сейчас важно другое. Ты здесь. Ты жива. Ты умеешь чувствовать. Ты переживаешь за моих девочек. Ты заботишься обо мне. И после этого ты говоришь, что не способна любить?

Я растерянно посмотрела на него.

— Я… я не знаю…

— А я знаю, — тихо сказал он. — Потому что вижу. И мне этого достаточно.

Он слегка погладил мою руку большим пальцем.

— Кира… ты имеешь право на счастье. Даже если тебя всю жизнь убеждали в обратном. Даже если ты сама в это не веришь.

Я смотрела на него и впервые за долгое время чувствовала, что внутри становится немного легче.

Он выдохнул медленно.

— Знаешь… теперь я могу понять Алисию. Потому что то, что происходит между мной и тобой, — это как взрыв. Когда чувства накрывают с головой. Когда слишком много сразу — тревога, желание, страх, тепло… всё вперемешку.

Я застыла.

— Мне нравится в тебе всё, Кира. Твой голос. Твоя осторожность. То, как ты злишься. То, как краснеешь. То, как ты смотришь на девочек. То, как ты упрямо споришь со мной.

Он говорил тихо, но в голосе звучала тяжесть признания.

— Единственное, что меня останавливало — это кресло. Я чувствовал себя калекой. Не имел права навязываться женщине, когда даже стоять не мог рядом с ней. Но теперь…

Он замолчал, затем продолжил:

— Стоит мне представить, что рядом с тобой будет кто-то другой… и меня накрывает такая злость, что я сам себя не узнаю. Мне не нравится эта мысль. Совсем.

Я судорожно вдохнула.

— Это… слишком…

— Это правда, — тихо сказал он. — Я благодарен тебе, но я не ищу удобства. Я хочу быть просто рядом, потому что меня тянет к тебе. Потому что мне важно, где ты, с кем ты, как ты. Потому что без тебя дом снова станет пустым.

Он провёл большим пальцем по моей ладони.

— Кира… ты способна на счастье. Дай нам время.

Я не помню, как согласилась. Кажется, просто кивнула, потому что слова застряли в горле, а сердце билось так громко, что я боялась, он услышит.

Весь следующий день я была рассеянной, путала записи, дважды переписала одно и то же, а когда мы провели вечерний комплекс упражнений, руки у меня дрожали сильнее, чем обычно.