Я была безгранично счастлива.

Когда мы вышли из ресторана, ночь уже опустилась на город. Улицы были ярко освещены. Люди гуляли, смеялись, подъезжали кареты, слышались разговоры, лёгкая музыка доносилась из соседних заведений. Это была обычная, роскошная жизнь, к которой я не привыкла.

Нортан держал мою руку.

И вдруг возле тротуара остановилась карета тёмно-зелёного цвета, насыщенного, глубокого — цвета изумруда. Лаковая поверхность отражала огни фонарей. Дверца открылась.

Из неё буквально выпорхнула девушка.

Стройная. Высокая. Черноволосая. Волосы спадали гладкими тёмными волнами до талии. Лицо — красивое, хищное, с острыми скулами и тонкими губами. Раскосые глаза цвета чистого изумруда сияли холодным блеском. Движения плавные, уверенные, словно у хищницы.

Она увидела меня.

И резко остановилась.

— Кирочка?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Это была Вита, старшая дочь моего отчима от первого брака.

Она быстро подошла ближе, рассматривая меня внимательно.

— Кирочка, с тобой всё в порядке? — удивлённо спросила она. — Тебя выпустили из лечебницы для душевнобольных?

Я открыла рот… но не смогла ничего сказать.

Горло сжалось. Воздуха не хватало.

Я просто смотрела на неё.

— Ты выглядишь… иначе, — продолжала она, наклонив голову. — Мы думали, тебя будут держать там дольше. Но кажется тебе помогли. Почему ты не написала мне?

Нортан рядом напрягся. Я почувствовала это сразу. Его пальцы чуть сильнее сжали мою руку.

— А как поживает твоя мама и мой отец? — продолжала она невинным голосом. — Говорят, они тоже поразились неизвестным недугом. Сейчас на частном излечении. Даже мой дедушка ничего мне не говорит…

Она хлопала длинными ресницами, изображая удивление.

Но вдруг она замерла на полуслове.

Её взгляд скользнул к Нортану.

Он смотрел на неё.

И в этот момент я увидела.

Его зрачки изменились. Они стали вертикальные, драконьи.

Глаза Виты вспыхнули таким же светом.

Они замерли, не отрывая взгляда друг от друга.

И в этот момент у меня внутри всё… умерло.

Потому что я поняла.

Они были истинной парой.

Я сидела на кровати, облокотившись на подушки и спинку, подтянув колени к груди и уткнувшись в них подбородком, и медленно раскачивалась из стороны в сторону, словно это однообразное движение могло хоть немного унять ту боль, что сдавливала грудь и не давала сделать нормальный вдох.

С тех пор как мы вернулись, прошло уже несколько часов, но я так и не смогла уснуть. Я даже не переоделась, только распустила волосы, и просто сидела в темноте.

Дом уже спал.

Время перевалило за полночь.

Тишина стояла такая, что я слышала собственное дыхание.

Нортан ничем не показал, ни словом, ни делом, что встретил истинную.

Он лишь подхватил меня под руку, и мы уехали. Я помню, как держалась за его ладонь, как чувствовала тепло его пальцев, как пыталась запомнить это ускользающее ощущение.

Когда мы вошли в дом, он был слишком задумчив, но руки моей не выпускал. Провёл меня до спальни молча, остановился у двери, посмотрел так внимательно, будто хотел что-то сказать, но не решился, а потом притянул к себе и поцеловал в лоб.

И крепко-крепко обнял, так, что у меня перехватило дыхание.

А я позволила себе слабость. Прижалась к нему, уткнулась лицом в его плечо, закрыла глаза и на мгновение растворилась в этих объятиях, хотя уже тогда понимала — это последние наши объятия.

От этой мысли внутри стало пусто.

Я подняла руку и посмотрела на кольцо, которое он подарил. Камень мягко ловил лунный свет, и казалось, будто он живой, будто в нём спрятано всё то тепло, что было между нами.

Я медленно крутила его на пальце, не желая снимать.

Не могла.

Даже мысль об этом причиняла боль.

Я поднесла руку к губам и осторожно поцеловала камень, почти невесомо, а потом прижалась к нему лбом, закрыв глаза, словно так могла удержать хоть частичку того счастья, которое было у меня сегодня.

Как же всё было красиво.

Как легко.

Как правильно.

Я позволила себе поверить. Позволила мечтать. О мужчине рядом, о настоящей семье, о тихих вечерах, о его голосе, о его осторожных прикосновениях, о том, как девочки смеются, как я сижу рядом с ним, как мы вместе.

Я позволила себе представить, что могу быть кому-то нужной. Что меня выбрали. Что меня можно любить.

Я судорожно выдохнула и снова уткнулась подбородком в колени.

— Я всё-таки испорченная… — прошептала я едва слышно.

Слова прозвучали глухо, но от них стало только холоднее.

Поломанная.

Неправильная.

Пустая.

Я ведь знала это всегда. Разве можно было поверить, что для меня возможно счастье?

Что такой мужчина, как Нортан, может принадлежать мне?

Я покачала головой, чувствуя, как слёзы медленно собираются в глазах.

Нет.

Это было слишком красиво.

Слишком хорошо.

Он встретил истинную.

Настоящую.

Правильную.

Не поломанную.

Не испорченную.

Не пустую.

Я снова сжала кольцо пальцами, будто боялась, что оно исчезнет. Лучше держаться подальше. Лучше уйти самой, чем услышать подобное от Нортана. Это меня совсем убьет.

Я снова начала медленно раскачиваться, уткнувшись в колени, чувствуя, как внутри гаснет тот свет, который ещё совсем недавно разгорался рядом с ним.

Как же красивы были эти грёзы.

Знала же, что мне не стоило позволять себе их. И как же тесен мир. Вита истинная Нортана.

Я вытерла слёзы, размазывая их по щекам ладонями, и тихо выдохнула, чувствуя, как сегодняшняя ночь всё ещё хранит осколки счастья.

Я понимала, что больше уже ни с кем не смогу построить отношения, не почувствую себя любимой, желанной женщиной, потому что никто не будет таким, как он, никто не сможет смотреть на меня так, никто не будет держать меня так осторожно и уверенно одновременно, и все мужчины рядом с ним будут казаться чужими, холодными, неправильными.

Я не смогу довериться.

Не смогу открыть сердце.

Потому что все они будут хуже Нортана.

Можно ли ещё немного украсть счастья… продлить его хотя бы до утра… сделать вид, что я ничего не поняла, что его слова о нашей свадьбе всё ещё что-то значат, что ничего не изменилось, пока сам Нортан не начнёт этот тяжёлый разговор.

Могу ли я ещё сегодня побыть женщиной?

Почувствовать прикосновения любимого мужчины.

Запомнить их.

Запечатлеть в памяти.

Потому что они будут первыми… и последними.

Его прикосновения будут нести любовь, нежность… или то, что осталось от его чувств ко мне. А потом… потом я никому больше не позволю ничего подобного.

Нортан уже встал на ноги.

Моя роль закончилась.

Но сейчас… я хотела быть эгоисткой.

Я слезла с кровати и, как была босиком, тихо вышла в коридор. Пол под ногами был прохладный.

Я дошла до его спальни и толкнула дверь. Нортан не спал.

Он сидел на краю кровати, без рубашки, в домашних тёмных брюках из мягкой ткани, опершись локтями на колени и глядя в окно. Свет луны ложился на его плечи, подчёркивая напряжение мышц.

Он повернулся.

— Кира?

Я молча закрыла дверь. Подошла к нему.

Всё внутри умирало от страха, меня потряхивало, но я не хотела отступать. Хотела только раз попробовать. Узнать, как это бывает, когда любишь человека всем сердцем и душой и соединяешься с ним.

Хотя бы один раз.

Я остановилась между его разведёнными коленями, посмотрела сверху вниз, медленно подняла руку и погладила его по щеке. Он смотрел в мои глаза внимательно, будто пытаясь понять, что происходит.

Я сама наклонилась первой.

Поцеловала его, как могла, осторожно, неуверенно, но прижалась к его губам, боясь отступить.

Он замер на секунду.

Потом его руки легли на мои бёдра, притянули ближе. Поцелуй стал глубже, и мне не хотелось думать, не хотелось останавливаться, хотелось только чувствовать и запоминать каждое мгновение.