— Думаю, произошло какое-то серьёзное недоразумение, — сказала она, голос охрип от рвоты.

— В самом деле.

Он догадался сам, без того, чтобы она ему сказала? Возможно, ему стало ясно, что Майя — очевидно, не принцесса. Она тяжело сглотнула:

— Тогда, может быть, вы вернёте меня к…

— Мне обещали принцессу, гибкую фигурой и лёгкую в форме. Ту, чья родословная глубоко связана с эльфийской магией и которая одарит наших сыновей истинной силой. Ты не та, кого мне обещали, принцесса. И в этом смысле я совсем не верю, что ваш король вообще знает, как говорить правду.

Нет, нет. Он всё понял не так. Он всё ещё думал, что она королевской крови, а она совсем нет. Слова застряли в горле, слишком перемешанные со всеми её аргументами, так что они постоянно выходили неверными.

— Ну, это потому что…

Он встал, и все её слова растворились. Этот тролль действительно был массивным. Сидя на земле и глядя вверх на его тело, она была вынуждена признать реальность того, что они ещё больше отличались, чем она думала. Её глаза метались по вихрящимся татуировкам, которые змеились вниз по его бёдрам, по выпуклым икрам, вплоть до босых ступней.

Она не заметила, что он был без обуви. Но кончики этих пальцев всё ещё были испорчены когтями. Чёрные, острые и пугающие, его ступни пружинили в мягком мху, прежде чем он издал звук, похожий на рычание.

Майя моргнула, глядя на него, оторвав взгляд от вида этих странных ступней.

— У меня нет веры в людей. И у меня нет никакого уважения к вашему виду. Я должен был знать, что с эльфийской кровью или без неё, ты будешь немногим больше, чем грязным существом, которое знает только, как валяться в грязи. А теперь вставай.

Слёзы обожгли глаза Майи. Она была больше, чем это. Она была талантливой женщиной, которая знала, как заставить растения расти и как дарить людям счастье при виде ярких цветов. Но в этот момент, одетая лишь в испорченное свадебное платье и изорванные остатки своей гордости, она встала.

Он наблюдал за ней жестоким взглядом, прежде чем сомкнуть свою когтистую руку вокруг её шеи. Эта массивная, тёплая ладонь ощущалась как кандалы, сомкнувшиеся у неё на горле.

— Ты потратила моё время, — прорычал он. — Теперь мы должны разбить здесь лагерь на ночь. Это не лучшее место для сна, но твоя глупость стоила нам слишком много времени.

Это он бросил её через плечо. Это он довёл её до предела.

Но она оставалась молчаливой и кипящей от ярости, пока он вёл её через лес, словно непослушного ребёнка. В тенях появились фигуры, выходя из-за деревьев, где тролли подслушивали. Они стояли и наблюдали за ней. Их взгляды жгли, пока он проводил её сквозь толпу, пока они не вышли к небольшому ручью.

Он собирается её утопить? Она не удивилась бы такому от монстра, который сжимал её шею.

Он один раз сильно тряхнул её, так что у неё застучали зубы.

— Люди разве не моются?

— Моемся, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Когда ты в последний раз мылась?

— На прошлой неделе.

Сдавленный смех раздался от троллей, которые последовали за ними. Её взгляд скользнул в сторону, видя стену разноцветной плоти и мышц. Никто здесь не даст ей даже капли жалости. Никто не вступится за неё.

Тролль, державший её за шею, отпустил её, как будто она сказала, что больна чумой.

— Тролли моются ежедневно. Иногда чаще, если работа тяжёлая.

— Вот от этого и заболевают. — Слова вырвались, слишком горькие и язвительные, чтобы быть безопасными. Она знала, что так лучше не говорить. Майя знала, что бывает, когда перечишь мужчинам. Сжавшись, она ждала пощёчины или толчка, который отправит её на колени.

Вместо этого последовала долгая пауза, а затем глубокий гортанный смех.

Они все смеялись над ней. Каждый из них.

Она сжалась ещё сильнее, округлив плечи и пытаясь стать меньше. Затем последовала рука, которая, как она знала, причинит боль. Он упёрся ладонью между её лопаток и толкнул в ручей.

Её ноги поскользнулись на покрытых водорослями камнях, и она снова упала на руки и колени. Не так больно, как в прошлый раз, но запястье снова отозвалось криком боли.

Но она стиснула зубы и не дала им понять, что ей больно. Она никогда не позволяла никому узнать, что ей больно.

Смех её мужа сменился рычанием.

— Помойся, троллья жена. И сними эти лохмотья. Я вернусь с одеждой, более подходящей для тебя.

Он повернулся, чтобы уйти, пробираясь сквозь деревья вместе с другими троллями. Они почти не издавали звуков, двигаясь и оставляя её наедине с её безрадостными мыслями.

Глава шестая

РАГНАР

Он не любил быть жестоким, но она должна была стать жёстче, чтобы быть тролльей женой. Это создание едва продержалось несколько часов у него на плече, прежде чем её вырвало.

Люди были хрупкими. Ему нужно было убедиться, что во время их путешествия она ест и пьёт достаточно воды, чтобы остаться в живых, но он не знал, сколько нужно того и другого. Очевидно, у неё будут другие потребности, нежели у его сородичей. Её народ был более хрупким, мягче, чем тролли. Он не был уверен, сможет ли она прожить целый день без еды, не говоря уже о неделе, как его собственные соплеменники.

В любом случае, она должна была быть способна на гораздо большее, чем то, что он видел до сих пор.

Он… волновался. И это чувство ему не нравилось. Он не хотел жену, о которой нужно беспокоиться. Он хотел крепкую женщину, которая знала, как охотиться и ловить рыбу, и всё то, что ей нужно было делать, пока он был в военных отрядах в качестве их целителя. Ей нужно было уметь заботиться о себе, пока его нет. А это маленькое существо?

Он сомневался, что она вообще может регулярно мыться. Она думала, что от этого заболеет.

Шагая сквозь деревья к близлежащей поляне, он был рад увидеть, что остальные тролли уже начали разбивать лагерь. Чёрные окрашенные шкуры были вручную прошиты золотыми нитями с рунами для защиты, хорошего отдыха и предупреждения на случай, если кто-то подкрадётся к ним, пока они спят. Среди этих рунических границ были отметки для каждой семьи. У них с Гуннаром на шкурах была одинаковая вышивка. Медведи-близнецы, сражающиеся друг с другом в великой битве до скончания времён.

Их отец гордился бы тем, что история их семьи до сих пор на военных шатрах. В конце концов, это их прапрадед нашёл тех двух медведей много лет назад. Их родословная вела от укротителя медведей, тролля, который находил медведей и приводил их к себе домой.

Гуннар ждал его у их шатров, сидя снаружи одного из них с уже разведенным костром.

— Ты оставил её в ручье?

— Ты видел?

Брат ухмыльнулся и покачал головой.

— Весь лагерь говорит о тролле, который запихнул свою жену в воду. Мы делаем ставки на то, что она сделает в отместку. Твой член или твои уши. Я поставил на член.

Если бы только. Тролли ценили женщину, которая умела драться, и тролльи жёны слыли самыми свирепыми среди них.

— Моя троллья жена кроткая, — пробормотал он, прежде чем нырнуть в шатёр, который брат установил для него.

— Что? — возглас брата эхом отозвался прежде, чем Гуннар ворвался в шатёр следом за ним. — Что значит, она кроткая?

— Я имею в виду, что она немногим больше земляной мыши, спрятавшейся в норе. Я отчитал её, командовал ею, запихнул в ручей, и ни слова в ответ. Она хрупкая, нежная, всё то, чем быть не должна. — И этот ужас уже поглощал его.

Брат мало что сделал для обустройства интерьера шатра. Обычно к этому времени вечера он уже расстелил бы внутри мягкие ковры. Они согрели бы её ноги в ледяном ветре, который всегда прокрадывался через лес в это время года. Ему придётся достать их из ящиков вместе с одеждой, которую он хотел ей принести.

Но вся свадебная одежда, которую он для неё сделал, не подошла бы. Он потратил всю жизнь, учась кроить, шить и создавать одежду, которая подошла бы тролльей жене, но всё это было сделано для гораздо более крупной невесты. Существа, которое, без сомнения, было бы ему под стать во всех отношениях.