— Тогда можно спросить, как зовут тебя?

Тролль сделал глубокий вдох, и она на мгновение подумала, что спросила что-то не то. Возможно, ей вообще не следовало спрашивать имя мужа. Может быть, это противоречило их традициям.

— Ты знаешь моё имя. Его сказали тебе мой король и все остальные, когда твой отец и он заключили эту сделку.

Но её там не было.

— Это то, что я пыталась тебе сказать…

— Я — Рагнар, — прорычал он. И в этих словах был гнев. — Ты забываешь имя своего суженого и при этом настаиваешь, чтобы я оставался джентльменом? Ты не выполнила ни одного правила, которые были для тебя установлены. Ты слабая пара, хрупкое создание, которое сломается в этом лесу задолго до того, как научится ходить по нему.

Внезапно эти большие руки оказались у неё на талии, поднимая её с сундука и неся к постели. Её ноги болтались в воздухе, и хотя она цеплялась за его запястья для устойчивости, она снова казалась слишком маленькой. Слишком слабой. Всем тем, чем он говорил она является.

Рагнар опустил её на меха, на удивление нежно для той ярости, которая, казалось, пузырилась в нём. Майя потеряла дыхание, когда он поставил колено между её ног, пригвоздя её к месту рубашкой, которую он ей дал.

И теперь она была окружена им, его запахом, его одеждой. Меха пахли им. Странный цитрусовый аромат, который был одновременно чистым и удивительно… приятным. Она не думала, что тролль будет пахнуть приятно, и всё же, вот он. Вот он.

Пригнувшись над ней, одним мощным бедром раздвигая её, и на его лице отразился гнев. Но он всё ещё был нежен, когда потянулся к её волосам. Он поймал локон между пальцами, затем накрутил его на свой массивный указательный палец.

— Я молился о тролльей жене, — пробормотал он, его голос был глубоким и низким. — Прекрасной женщине с лавандовой или бледно-голубой кожей. Жене, которая позволила бы мне нанести татуировки моего клана на свою кожу и которая с гордостью носила бы мой пирсинг. Но твоя бледная кожа треснет и будет кровоточить.

Этот грубый палец провёл по её нижней губе, и она сделала глубокий вдох от внезапного ощущения, которое затопило её тело. От его прикосновения всё, о чём она могла думать — это то, что он казался… тяжёлым. Вес, который она приветствовала, потому что он успокаивал и утихомиривал её тревожный разум. Он ткнул её в губы, желая, чтобы она открыла их, чтобы он мог провести подушечкой пальца по её зубам.

— Никаких клыков, — сказал он. — Даже зубов. Ты не можешь понять тех качеств, которых мне не хватает в жене, которую мне обещали.

Жалость заставила её сердце болеть. Она знала, что она не та, кого он ожидал, но, судя по всему, принцесса тоже.

— Я думала, ты хотел кого-то с эльфийской кровью?

Его взгляд стал жёстким.

— Какая мне польза от невесты с фарфоровой кожей и хрупкими стеклянными конечностями? Я хотел крепкую жену, жёсткую жену, которая пережила бы суровые зимы и манящие небеса. Что мне делать с эльфийской невестой?

Но потом его глаза снова метнулись к её ушам, и нечто глубоко обеспокоенное промелькнуло в его выражении. Потому что теперь он должен был как-то понять, что она не та, кого ему обещали.

Она открыла рот, чтобы сказать ему именно это, но замерла, когда его колено поднялось и прижалось к её телу. Они оба замерли от этого движения, глядя друг на друга, пока жар заливал её тело. Она не знала, почему так реагирует, только то, что окружена им. Его запахом. Его потребностью. Всё это вздымалось вокруг неё, и она была переполнена этим.

Рагнар наклонился ближе, его губы почти прижались к её. Она чувствовала, как жар исходит от него, распространяясь по всему её телу. Её собственное дыхание сбилось на крошечные вздохи, выдыхаемые в каменную стену его тела.

— Мы бы даже не подошли друг другу, — пробормотал он, прежде чем исчезнуть. Холодный воздух ворвался туда, где он был, и она сделала глубокий, прерывистый вдох. Свет погас, и полог шатра шевельнулся, когда он ушёл.

Глава восьмая

РАГНАР

В ту ночь Рагнар понял, что в ней всё же теплится крошечная искра борьбы. Она пыталась сказать ему что-то, и хотя он перебивал и давил, она всё равно пыталась говорить. И даже тогда у неё нашлись лишь самые слабые аргументы.

Страх преследовал его весь вечер. Он пытался продумать всё, что могло пойти не так. Его маленькой жене нужно было есть больше, чем кому-либо другому. Конечно, ему придётся носить для неё больше воды, когда они будут в пути. Он застал её за тем, как она прихлёбывала из ручья во время купания, так что она, должно быть, была очень хочет пить.

Одежда, однако, была самой важной необходимостью. Ей было недостаточно тепло, ведь осень постепенно вытесняла лето, приближаясь к зиме. Совсем не та рубашка, которую он ей принёс, и уж точно не это свадебное платье.

Поэтому он провёл вечер в поисках обмена. Были вещи, которые он мог сделать, а какие-то — нет. Его целительный дар был известен среди троллей, и если он предлагал эти услуги, то обычно мог получить что-то взамен. Обувь, которая подошла бы ей чуть лучше, хотя она была создана уже в этом путешествии. Платье, которое могло бы подойти по фигуре, хотя оно было сделано для гораздо более юного тролля. Плащ, который ещё не был закончен, поэтому для владельца он считался слишком коротким. Кусочки и части того, что у него уже должно было быть для неё, и всё же у него не было времени подготовиться к встрече с человеком.

На это ушла почти вся ночь. А когда он вернулся, она была так глубоко зарыта под его меха, что на несколько мгновений он решил, что потерял её. Затем он увидел, как небольшой бугорок под одеялами поднимается и опускается в такт её глубокому, ровному дыханию.

Этого было достаточно. По крайней мере, она не умерла во сне. Возможно, для неё ещё не всё потеряно.

Продолжая сверлить её взглядом остаток ночи, он смотрел, как она спит, несмотря на самый громкий шум. Его соплеменники редко спали столько, сколько люди, а если и спали, то лишь короткими урывками. По-видимому, с людьми всё было иначе.

Она проспала всё веселье его народа, и он пропустил его, потому что… ну, он просто смотрел на неё. Из-под его мехов виднелись только кончик лба и нос, и всё же он был очарован этим зрелищем.

Так много различий. Так много того, чего он не знал об этой женщине.

Он хотел задать ей больше вопросов, чем мог выразить словами. Каково это — расти среди её народа? Умела ли она охотиться, ловить рыбу, жить так, как ей было предназначено? Вероятно, нет. Она не слышала, как поёт земля, подобно тому, как это слышали тролли, и её народ не смог бы найти глубокие шахты, где рождались кристаллы и драгоценные камни.

Она была слабой, с нежными конечностями, которыми, как он должен был следить, она не перетруждала бы себя.

Рагнар строил планы весь вечер и до самого рассвета, пока она не зашевелилась. Затем она распахнула глаза, лесного оттенка с золотистыми искорками, и он не знал, что сказать. Она застала его за тем, как он смотрел на неё, выглядя так, будто его заботило её благополучие. Почему-то это заставило его подумать, что с ним что-то не так.

Поэтому он резко встал.

— Мы уходим сейчас.

— Сейчас? — спросила она, медленно садясь. Её волосы развевались вокруг головы диким рыжим ореолом. Словно пламя, которое раздулось ещё сильнее от её отдыха. Рубашка, которую он ей дал, сползла с одного плеча, открывая те пятнышки вдоль её лица, что спускались и на плечи.

Он понял, что плечи её покраснели. Сожжены солнцем и дорогой от замка до леса. Она уже была ранена, а он даже не догадывался.

Нахмурившись, он указал на стопку одежды, которую оставил ей.

— Этого должно хватить для наших путешествий. Иди сюда, троллья жена. Сегодня ты докажешь мне, что я ошибаюсь насчёт людей и что ты не будешь обузой для нас на всю оставшуюся жизнь.

Он заметил, как напряглась её челюсть, а глаза сузились. Его слова разозлили её. Хорошо, так и должно было быть. Ей многое предстояло доказать. Не только ему, но и его народу.