— Гуннар, — сказала она, хватая его за руку и пытаясь потянуть в противоположном направлении. — Идем со мной.

— Где Рагнар?

Она едва могла разглядеть своего мужа. Фиолетовым пятном он прорывался сквозь ряды людей, стоявших перед ним, медленно, но верно прорубая путь в деревню.

— Сражается.

— Хорошо, — прохрипел Гуннар. — Хорошо, он должен сражаться. Возьми нож с моего бедра.

— Что?

— Возьми нож. — Его вес сместился в сторону, и она ничего не могла сделать, чтобы он не завалился.

Бросившись к ножу на его бедре, она схватила его, а затем подняла, чтобы он увидел.

— Что теперь?

Он дышал неправильно. Воздух выходил из его легких с каким-то неестественным хрипом и свистом. Но он все равно прохрипел:

— А теперь беги, огневолосая.

Бежать? Зачем ей бежать?

Она ждала слишком долго. Чьи-то руки схватили ее за волосы, вздернув вверх за длинные пряди. Брыкаясь ногами, она пыталась освободиться от хватки, от которой ее скальп горел от боли. Должно быть, она задела что-то ножом, потому что у самого уха раздалось злобное проклятие, прежде чем ее швырнули на землю.

Майя едва успела убрать нож, чтобы не напороться на него самой. Но это означало, что она сильно ударилась о землю, и воздух выбило из легких. Она не могла оставаться на месте. Ей нужно было отползти, если потребуется.

Подтягиваясь на предплечьях, она пыталась вернуть дыхание, пока двигалась. Она едва успела со свистом вдохнуть воздух, как сапог ударил ее по ребрам, перевернув на спину. Все внутри нее взвыло от боли, непохожей ни на что, испытанное ею прежде. Но затем она сосредоточилась на мужчине, стоявшем над ней, и в кровь хлынул адреналин.

Солдат. Тот, кто когда-то мог показаться знакомым. Он был похож на многих мужчин, которых она знала в своей жизни. Русые волосы, выгоревшие на солнце за многие годы. Обгоревшая кожа на носу и темно-карие глаза, которые были почти красивыми. Квадратная челюсть, которую она когда-то сочла бы привлекательной, и это наверняка заставило бы ее покраснеть, если бы он с ней заигрывал.

Но сейчас? Сейчас он смотрел на нее так, словно она была самой омерзительной вещью, которую он когда-либо видел в своей жизни.

— Троллья подстилка, — рявкнул он и плюнул ей на грудь.

Как он только что ее назвал?

Он вытащил меч из-за пояса, и у нее не было времени на раздумья. Майя издала испуганный вопль, заставивший его замереть на долю секунды, прежде чем она вонзила нож в его бедро. Она не знала, сильно ли ранила его, или вообще попала ли во что-то важное. Все, что она знала, — это то, что она не собиралась умирать от рук этого человека.

— Ах ты ж сука! — закричал он, хватаясь за нож и вырывая его из ноги.

Но этого времени ей хватило, чтобы перекатиться и вскочить на ноги. Она побежала. Края юбки были обрезаны, поэтому она могла бежать быстрее, чем в своей старой одежде. Дыхание со свистом вырывалось из легких, сердце бешено колотилось в груди.

Троллья подстилка.

Он назвал ее подстилкой, а она ею не была. Она была тролльей женой, и как он посмел называть ее как-то иначе?

С этой мыслью она бежала быстрее, чем когда-либо в своей жизни. И все же этого оказалось недостаточно.

Мужчина набросился на нее сзади. Воздух во второй раз выбило из ее легких, и теперь она видела звезды. Мелкие точки мешали ей сосредоточиться на драке, когда она даже не была уверена, что сможет оставаться в сознании. Но если она потеряет сознание сейчас, она не знала, что он с ней сделает. Он уже боролся с ее телом, переворачивая на спину. Оседлав ее и зажав ее ноги между своими, ей не нужно было гадать, что он может сделать.

Всем этим мужчинам нужно было одно и то же. Контроль. Она видела это бесчисленное количество раз, когда жила под крышей отца. Тогда он защищал ее, говоря, что хочет, чтобы его дочь была чиста, как первый снег. Но выражения на лицах тех мужчин были такими же, как и у того, что нависал над ней сейчас.

Все они хотели чувствовать свою власть, пусть даже на несколько мгновений.

— О, не смотри на меня так, — прошипел он, потянувшись к своему ремню. — Ты троллья подстилка. С тобой все будет в порядке.

В центре его горла блеснул металл. Он выглядел немного потрясенным этим, даже потянулся вверх, чтобы коснуться острого кончика лезвия, пронзившего его насквозь. Рубиново-красная капля крови скатилась по сильным мышцам его шеи, исчезая под доспехами.

А затем еще больше этой красной крови хлынуло ему в рот, когда он издал сдавленный звук. Его отшвырнуло от нее, а острие меча, приставленное к горлу, с силой приподняло его тело. Она видела, как тяжесть его тела исказила рану, растянув ее в широкую зияющую пасть, когда меч выскользнул, а его тело рухнуло на землю, прежде чем ее взгляд привлекла фигура тролля, возвышавшегося над ней.

Рагнар смотрел на нее сверху вниз, его грудь тяжело вздымалась, блестя от пота. Все его тело было забрызгано кровью, вперемешку с грязью и пятнами того, о чем она не хотела даже думать.

— Троллья жена, — сказал он. — Ты в порядке?

Нет. Она не была уверена в том, что только что произошло, но она не была в порядке. Она не знала, будет ли когда-нибудь снова в порядке.

Но она прочистила горло и ответила:

— Я жива.

Уголок его губы дернулся над клыком, выражение лица стало похоже на оскал.

— Мне следовало заставить его страдать подольше.

— Я бы не возражала.

Его взгляд метнулся к мужчине, все еще захлебывающемуся в собственной крови, прежде чем он сплюнул на тело. Плевок выделился на блестящих доспехах, теперь залитых кровью.

— А может, мне следовало оставить тебя в живых, солдат. Я бы вернул тебя к твоим людям без всех конечностей, чтобы ты мог рассказать им, что будет, если кто-то из вас снова посмеет прикоснуться к моей жене.

Он поднял меч в воздух, и она отвернулась, когда Рагнар начал рубить тело. Звуков было достаточно. Но вскоре шум стих, остался лишь ее муж, который поднял ее на руки, прижав к груди, и скрылся с ней в лесу.

Она прильнула к нему, держась за него так крепко, как только могла. Темные тени скользили сквозь деревья вместе с ними. Тролли бежали по лесу так, словно были частью этого дикого места, а один нес перекинутое через плечо безвольное тело Гуннара.

Все они были покрыты кровью.

Глава тридцать четвертая

РАГНАР

Он чуть не потерял её. Это было всё, о чём он мог думать. Он едва не потерял её, и всё потому, что потворствовал собственной жажде битвы. Жажда мести ослепила его, и он оставил её одну на слишком долгое время. Всё, чего Рагнару хотелось сейчас — это прижать её к себе и подержать так ещё немного.

Её ноги обхватили его за талию, она крепко держалась за него, пока он бежал, прижимая её к своему сердцу. И всё равно Майя была недостаточно близко. Он хотел забраться внутрь неё и никогда не отпускать. Потому что, опоздай он всего на несколько мгновений… Останься он в битве и не услышь крик Гуннара…

От одной только мысли о том, что могло бы с ней случиться, его глаза застилала кровавая пелена. Ему хотелось вернуться и убить того человека ещё раз. Изрубить его плоть на куски — недостаточное наказание, не для того, кто был готов совершить подобное. У того человека были намерения, жестокие намерения, и этот солдат собирался воплотить их в жизнь с его женой.

Кровь всё ещё кипела в его жилах, и он заставлял себя бежать быстрее. Бежать сквозь лес в надежде, что хотя бы так Рагнар сможет выплеснуть часть этих чувств. Во время бега ему не нужно было о них думать. Мысли просто не поспевали за скоростью, с которой он мчался. Но они всё равно гнались за ними. Воспоминания о том, что было сделано, и страх перед тем, что могло бы произойти, волочились за ним следом, словно волки, кусающие за пятки.

Люди оказались не такими, какими их хотела видеть Майя. Его сердце обливалось кровью за неё, но также и оттого, что он оказался достаточно глуп, чтобы поверить ей. Пусть даже на несколько мгновений. Люди никогда не изменятся. Он не был достаточно быстр, чтобы убежать от их жестокости, как бы сильно ни старался.